Когда диск луны показался над верхушками сосен, Доминика почувствовала, как её кости начинают плавиться, а под кожей закипает первобытный огонь.

— Игнат... не успела... - только и успела выдохнуть она, прежде чем рухнуть на мягкий мох во дворе.

Она не видела, как Игнат сорвал с себя одежду, как его тело исказилось в мощном прыжке. Через мгновение на том месте, где стоял вожак с серыми глазами, замер огромный черный волк. Его шерсть поглощала свет луны, а глаза горели расплавленным серебром.

Рядом с ним, тяжело дыша, поднималась она — изящная рыжая волчица. Её мех отливал медью и золотом, а ярко-зеленые глаза смотрели дико и настороженно.

Черный волк издал низкий, вибрирующий рык. Его инстинкты, подстегнутые полнолунием и близостью самки, требовали одного — заявить свои права. Он хотел обладать ею, прижать к земле, почувствовать её подчинение. Его волк не помнил о чувстве вины, он помнил только о любви и страсти к своей паре.

Но рыжая волчица была не из тех, кто сдается без боя. Она вздыбила шерсть, оскалилась в коротком, кокетливом, но предупреждающем рыке и, резко развернувшись, стрелой метнулась в чащу леса.

«Догони, если сможешь!» — пронеслось в их общей ментальной связи, окрашенное лихим азартом.

Игнат бросился следом. Это была сумасшедшая гонка. Они летели сквозь бурелом, перепрыгивали через поваленные деревья, их тени сливались в одну под серебристым светом. Черный волк был мощнее и быстрее, он настиг её у лесного ручья. Одним мощным прыжком он преградил ей путь, заставив остановиться.

Он подошел ближе, тяжело дыша. Его огромная голова коснулась её шеи. Он начал нежно тереться носом о её морду, вдыхая запах хвои и полевых трав, исходящий от её рыжей шерсти. Доминика на мгновение замерла, позволяя ему эту ласку. Она прикрыла свои зеленые глаза, отвечая на его нежность, их носы встретились в ласковом жесте примирения.

Но как только Игнат, окрыленный её ответом, попытался перейти к большему, проявляя властность вожака, Доминика резко отпрянула. Она легонько, почти шутливо, клацнула зубами возле его уха и издала короткий, ворчливый звук.

«Не сейчас, черный вожак. Малышам нужен покой, а моей гордости — время», — промелькнуло в его сознании.

Волчица вредничала. Она то подпускала его близко, давая надежду, то снова убегала, скрываясь в зарослях папоротника. Игнат глухо зарычал от неудовлетворенного желания, его волк буквально сходил с ума, но он чувствовал её волю. Несмотря на всю свою мощь, он не мог принудить ту, которая несла в себе его будущее.

Всю ночь они провели в этом странном танце — черный зверь и рыжая бестия. Они спали бок о бок под старой сосной, грея друг друга, но каждый раз, когда Игнат пытался проявить настойчивость, Доминика ставила его на место одним взглядом своих зеленых глаз.

Этой ночью он окончательно понял: он может управлять их детьми, он может быть вожаком стаи, но эта рыжая волчица всегда будет принадлежать только самой себе. И именно это делало её для него самой ценной добычей в мире.

Утреннее солнце только начало пробиваться сквозь густые ветви сосен, когда золотисто-рыжая шерсть волчицы начала медленно исчезать, уступая место бледной человеческой коже. Доминика открыла глаза, чувствуя во всем теле непривычную тяжесть и ломоту — последствия первого полноценного оборота без зелья давали о себе знать.

Она лежала на мягком мху, прикрытая лишь длинными прядями своих волос. Рядом послышался шорох. Игнат, которому оборот давался намного легче и быстрее, уже стоял на ногах. Он выглядел абсолютно спокойным, несмотря на наготу, его серые глаза светились утренней безмятежностью и легким торжеством после их ночной погони.

— С добрым утром, травница, — хрипло произнес он, делая шаг к ней.

Доминика вскрикнула, моментально сворачиваясь калачиком и пытаясь прикрыться руками.

— Игнат! Отвернись! Уйди! Боже, я... я совсем без всего! — вскричала девушка.

Игнат не удержался от смешка, глядя на её пылающие щеки.

— Доминика, после того, как мы всю ночь терлись носами и спали под одной сосной, твоя скромность выглядит... очаровательно. Но излишне.

— Носом — это было в шерсти! — возмутилась она, пятясь назад и случайно задевая куст папоротника, который осыпал её остатками холодной росы. — Ой! Холодно! И не смотри на меня так!

Она попыталась встать, но ноги после оборота были ватными. Доминика нелепо взмахнула руками и чуть не повалилась обратно в кусты. Игнат в одно мгновение оказался рядом, подхватывая её за талию. Контакт кожа к коже отозвался электрическим разрядом.

— Пусти! — пискнула она, чувствуя, как краснеет уже не только лицо, но и шея.

— Хорошо-хорошо, не паникуй, — Игнат поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах прыгали смешинки. — Тут недалеко есть небольшая расщелина, почти пещера. Спрячься там, чтобы тебя не продуло. Я сбегаю к дому за одеждой.

— Чтоб не продуло?! — Девушка недоверчиво уставилась на него.

Парень лишь кивнул. Как же было трудно оторвать взгляд от ее нежных форм, рыжих, спутанных волос, округлившегося животика с малышами внутри. Она была бесподобна! Лишь усилием воли парню удалось оторвать от нее взгляд. Он довел её до небольшого углубления в скале, устланного сухой листвой. Доминика юркнула туда, как испуганная лисичка, оставив снаружи только сердито сверкающие зеленые глаза.

— И не забудь мой кардиган! — крикнула она ему вдогонку. — И белье! Если принесешь только рубашку, я тебя в оранжерею не пущу!

Игнат, уже стоя на четвереньках и начиная трансформацию, обернулся. Его тело удлинилось, покрываясь черной шерстью, но в его серых глазах всё еще читалось лукавство. Через секунду огромный черный волк издал звук, подозрительно похожий на фырканье, и вихрем понесся в сторону дома.

Доминика сидела в пещере, обняв колени и пытаясь согреться.

— Ну и ситуация, — проворчала она сама себе. — Настоящая «дикая» жизнь. Алиса бы сейчас со смеху умерла.

Через десять минут из кустов высунулась черная морда. Волк держал в зубах аккуратный сверток. Он подошел к самому входу в пещеру и, вильнув хвостом, выронил одежду прямо к ногам Доминики.

— Ты подглядывал, когда выбирал белье? — подозрительно спросила она, разворачивая вещи.

Волк Игнат лишь невинно склонил голову набок, издал короткий "тявк" и уселся спиной к ней, демонстративно охраняя вход. Доминика быстро начала одеваться, ворча под нос о том, что этот волк слишком много на себя берет, но при этом на её губах против воли играла мягкая улыбка.

— Всё, можешь оборачиваться, «гардеробщик», — позвала она, застегивая последнюю пуговицу.

— А я, пожалуй, так домой побегу, — ментально произнес парень.

Возвращение к дому было тихим. Доминика, укутанная в свой объемный кардиган, старательно обходила лужи и делала вид, что очень увлечена изучением коры деревьев, лишь бы не встречаться взглядом с Игнатом. Тот шел рядом, насвистывая какой-то легкомысленный мотив, и по его довольному виду было понятно: утреннее «шоу» в пещере подняло ему настроение на весь день.

Вечер прошел в уютных хлопотах. Доминика возилась в оранжерее, а Игнат, как прилежный подмастерье, таскал воду и делал вид, что не замечает, как она то и дело поправляет на себе одежду, всё еще чувствуя фантомный холод утренней росы.

Однако ночью атмосфера в доме изменилась.

Едва Игнат закрыл глаза, как реальность растворилась, уступая место видению, от которого по жилам потек расплавленный свинец. Ему снился лес, но не холодный и влажный, а залитый багровым светом заката. И в этом свете его рыжая волчица больше не убегала.

Во сне она сама подошла к нему. Её зеленые глаза горели не вредностью, а тем самым огнем страсти, который Игнат мечтал увидеть в ней с момента их встречи. Она ластилась к нему, её горячее дыхание обжигало его шею, а когда они начали оборачиваться в людей прямо в этом танце страсти, сон стал настолько ярким, что Игнат чувствовал шелк её кожи и вкус её губ. Доминика во сне отвечала ему с такой пылкостью, что казалось, сам воздух вокруг них начал искриться и плавиться.