Так, с этим разобрались, теперь сердце голема. Достал из кармана теплый камешек и повертел в пальцах. Примерно представляю, на что способен этот камень, но анализ лишним не будет, но спешить пока некуда.

Хотя нет, спешить как раз есть куда. Спешить всегда есть куда, просто иногда нужно остановиться и подумать, иначе будешь бегать кругами до потери сознания. Вот сяду сейчас, слеплю что‑нибудь из свежей глины, восстановлю капельку Основы и тогда прогоню сердце через анализ. А заодно попробую наконец собрать связку из трех рун на одном кирпиче. Сложно, но реально, если не лениться и не экономить материал.

Пошел к навесу, сел на землю, взял ком големовой глины и начал разминать. Материал отзывался на прикосновения охотно, узлы проступали четко, и пальцы сами нащупывали нужные линии. Великолепная глина, даже на половинке кирпича поместятся три руны, если грамотно расположить. Руки так и чесались приступить немедленно, но…

Краем глаза заметил Дагну. Она стояла у большой угольной ямы и вертела в руках что‑то темное. Железный уголь ей давно знаком, так что вряд ли именно он привлек ее внимание.

Подошел ближе и увидел, что Дагна держала не уголь, а бесформенный плотный кусок, покрытый окалиной и вкраплениями чего‑то металлического. Недокрица, вот что это такое. Когда железное дерево горит, часть металла из древесины спекается и оседает на дне ямы, но температуры угольной ямы не хватает, чтобы расплавить его полностью.

– Температуры маловато, – Дагна повернулась ко мне и постучала пальцем по куску. – А так бы можно было металл из этого дерева выжигать. Тут его немного, но он есть, и если собирать с каждого обжига…

– Понимаю, – пожал плечами. – Сам замечал, что на дне ямы остается всякая дрянь. Но дерево нам нужно для угля, это приоритет.

– Так может, в корнях тоже металл есть? – нахмурилась Дагна и отбросила шлак обратно в яму. – Рей, слушай. В эту деревню ничего не возят, мы ждем подкрепление, и рано или поздно металл закончится. Я у Борна узнавала, говорит, беда полная, уже давно перековывает все, что только может достать. Так может, наплавим металла из этого дерева?

В ее голосе звучала не просьба, а скорее расчет. Дагна привыкла думать наперед, и если она видит источник металла, значит, уже прикинула, что с ним делать. Кузнец без сырья все равно что строитель без раствора, руки есть, а работать не с чем.

– Пожалуйста, занимайся, – не стал спорить. – Но для этого горн нужен, а у тебя его нет.

– Так у тебя кирпичей вон сколько! – Дагна махнула рукой в сторону штабелей. – Давай я сама поставлю горн и все сделаю, тебя отвлекать не буду. Просто разреши похозяйничать с твоим кирпичом и на твоей земле.

– Так я и не запрещал… – начал было я, но тут же осекся и помотал головой. – Хотя нет, горн без меня не клади. Разметь все, выбери место, но я должен хотя бы приглядывать. Там есть нюансы, которые снаружи не видны.

Не стал уточнять, что имею в виду руны и соединения, потому что объяснять долго, а результат покажет сам себя. Дагна молча приняла условие, и на том спасибо, хорошее качество.

– Обдумай пока, какой именно горн тебе нужен, – добавил я. – Не обжиговый, а кузнечный, верно?

– Кузнечный, – подтвердила Дагна. – Небольшой, но с хорошей тягой. Я знаю, какой нужен, отец складывал похожий. Покажу тебе, как размечу.

Мы прошлись по участку, определили место подальше от навеса с кирпичами и обжиговых ям. Дагна вбила четыре колышка, обозначив размеры, а я прикинул на глаз: компактно, грамотно, дым не дойдет до деревни, даже если ветер подует в ее сторону. Выделил кирпич, которого все равно действительно слишком много и на башни весь не пойдет, ну и на этом пока распрощались.

Ну вот, наконец‑то можно заняться делом. Сел обратно под навес, Материал мягко лег в ладони, и пальцы тут же нащупали три крупных узла, расположенных почти идеально для моих целей. Сунул ком в формочку, разгладил поверхность, аккуратно извлек мягкий кирпичик. Ровный, плотный, так и хочется что‑нибудь начертить. Ну что, приступим…

– Рей!

Под навес влетел Сурик, раскрасневшийся и запыхавшийся, глаза горят, руки машут.

– Рей! Скорее!

– Да что опять… – я обреченно посмотрел на кирпичик в руках. Одну минуту, всего одну несчастную минуту спокойно полепить, неужели это так много?

– Рей, там люди Кральда вернулись! Говорят, принесли материал, тебя ищут!

Кирпичик снова превратился в ком глины и отправился в ведро с водой. Жалко бросать, когда только‑только размял, но еще жальче, если подсохнет и потеряет пластичность, пока я буду бегать по деревне. Накрыл ведро мокрой тряпкой, подхватился и побежал за Суриком, который уже несся по тропинке так, будто за ним гналось стадо кабанов.

У дома старосты собралось десятка два зевак, преимущественно женщины и подростки, мужчины‑то все на стройке. Народ стоял полукругом и негромко переговаривался, а в центре этого полукруга на утоптанной земле лежал довольно крупный кусок белесого дерева с зеленоватой корой. Кора вся изрыта глубокими трещинами, и на ней отчетливо виднелись длинные косые рубцы от мечей, оставленные явно не с первого удара.

Рядом с деревом стояли двое бойцов Кральда, и выглядели они так, будто их пропустили через стадо големов и забыли собрать обратно. Доспехи помяты, один нагрудник вдавлен внутрь так, что металл топорщился острыми складками. У второго из правого уха тянется темная струйка спекшейся крови, засохшая корочкой на скуле и шее.

Тот, что с кровью, медленно обвел взглядом собравшихся вокруг жителей, постоял пару секунд, покачнулся и загремев доспехами рухнул на землю лицом вниз. Кто‑то из женщин охнул, а второй гвардеец уже нагибался к товарищу, подхватывая его под мышки. Поднял, перекинул руку через плечо и потащил прочь, в сторону дома Кральда, но далеко уйти не успел.

– Убери руки, бестолочь, – Эдвин возник откуда‑то сбоку, махнул рукой и уверенно перехватил раненого. Гвардеец попытался что‑то возразить, но старик уже опустил бойца на землю и принялся расстегивать ремни на нагруднике.

По мозгам дало ощущение, знакомое и неприятное одновременно. Основа Эдвина плеснула наружу коротким густым импульсом, от которого заломило виски, а трава вокруг старика качнулась, хотя ветра не было.

– Надо поскорее, а то скиснет, – буркнул он, но никто так и не понял, о чем идет речь. О зелье, или о лежащем на земле бедолаге.

Эдвин склонился над бойцом, достал из сумки два мутных пузырька, один влил в рот раненому, придерживая голову, а второй выпил сам и довольно хмыкнул. Потом раздвинул пальцами веки гвардейца, заглянул в зрачки, покрутил голову из стороны в сторону, сделал какие‑то выводы и встал, отряхивая колени.

– Все, пусть поваляется тут, скоро придет в себя.

– Принял, – коротко кивнул второй боец и зашагал к дому Кральда уже налегке. Но уйти не успел, потому что Кральд сам вышел навстречу. Видимо, шум и охи зевак донеслись до него раньше, чем гонец. Кральд мельком глянул на распластанного по земле гвардейца, убедился, что тот дышит, и пошел смотреть на добытое дерево.

Я тоже подошел ближе, все‑таки ради меня старались, и хотелось поскорее познакомиться с новым материалом. Кусок оказался внушительным, в длину около четырех метров, в толщину порядка двадцати‑тридцати сантиметров. Белесая плотная древесина казалась неподъемной, и от нее шло едва уловимое тепло, которое ощущалось даже на расстоянии вытянутой руки, а еще поднималась едва заметная белая пыльца, но она тут же улетала по ветру.

Основа внутри этого куска не просто присутствовала, она жила, двигалась медленными волнами, как кровь в толстой жиле. Вполне серьезное дерево, и лично я бы с ним вряд ли справился, врать не буду. Особенно если учесть, что это даже не целый ствол, а какая‑то пусть и крупная, но часть.

– Жаль, конечно, что все дерево не принесли… – вздохнул я. Не то чтобы претензия к работе гвардейцев, скорее расстройство от того, что такой материал пришлось кромсать.