Посмотрел на излом. Древесина не гнилая, вполне нормальная, ровные свежие волокна без намёка на труху или червоточину. Ступенька просто не выдержала, и не от старости, а от нагрузки. Только сейчас более внимательно огляделся по сторонам и заметил то, чего не разглядел издалека.

Ручка от входной двери оторвана, и похоже, не в первый раз, потому что на косяке виднелись следы как минимум трёх предыдущих починок. За открытой дверью стояла простенькая каменная печь, покрытая трещинами и выбоинами, будто по ней регулярно попадали кувалдой. Дверной косяк частично провалился внутрь дома, подпёртый снизу чурбаком. И вообще, при внимательном осмотре вокруг обнаружилась целая коллекция поломанных вещей, от треснувшей лавки до покосившегося навеса, который держался на честном слове и одной подпорке.

Но помимо всего этого хаоса в самом доме виднелись медвежьи шкуры, развешанные по стенам, а во дворе на распорках сушилась шкура какого‑то непонятного, но явно здоровенного зверя. Судя по размерам, при жизни эта тварь была ростом с хорошую лошадь, только заметно шире.

– А ты кто, кстати? – вдруг опомнился Больд, вытащив ногу из разломанной ступеньки и стряхнув с колена щепки.

– Я Рей, – протянул руку.

Но Больд руку не пожал, а уставился на мою ладонь так, будто я предложил ему подержать горящий уголёк.

– Ручонку‑то убери, а то сломаю ещё ненароком, – усмехнулся здоровяк. – Так это… Чего пришёл‑то? Посмотреть, как я тут на ступеньках кувыркаюсь?

Посмотрел на него, задумался. Вот так просто незнакомый человек подойдёт к тебе и предложит пойти рубить лес. Ситуация в таком случае выглядит как минимум неловко, и если поставить себя на место этого мужика, то я бы, скорее всего, выставил гостя за ворота, даже не дослушав.

Но картина будет совсем другой, если он станет моим должником. А я прямо вижу, что мне есть чем ему помочь. Крыльцо, печь, дверной косяк, навес… Тут работы на неделю, если делать по совести. И каждая починка будет вкладом в копилку благодарности, которую потом можно конвертировать в пару часов рубки железных деревьев.

– А ты же практик, да? – на всякий случай уточнил у Больда, а то вдруг Кейн просто решил надо мной подшутить.

– Ох… – обречённо вздохнул здоровяк и уселся на единственную уцелевшую ступеньку, отчего та жалобно скрипнула и просела на палец. – Увы, да. Только неправильный. Да ты и сам, наверное, знаешь. Меня тут все знают. – Он обвёл рукой двор. – Видишь же, что у меня участок больше, чем у всех, и это не просто так. Многие стараются держаться от меня подальше.

Честно говоря, Рей мог бы и побольше общаться с деревенскими, ведь я сейчас из‑за его узколобости вообще ничего не знаю и не понимаю. Ну серьезно, живешь в деревне всю жизнь и даже не удосужился выяснить, кто тут рядом обитает и чем занимается. Хотя, справедливости ради, Рей до моего появления больше по огородам лазил, чем по соседям с визитами вежливости.

Больд явно нашел благодарного слушателя и вскоре стало понятно, почему он так охотно рассказывает о себе, хотя я даже не просил особо. Просто уточнил, практик он или нет, а в ответ получил целую историю жизни. Дело в том, что с Больдом стараются не иметь дел из‑за его пути. Путь неуёмной силы, как он сам это назвал, и название, надо признать, исчерпывающее.

Силы у Больда столько, что хватило бы на пятерых, причем практиков, а вот контроля над ней почти нет. Подошёл к двери, забыл, что заперта, дёрнул и оторвал ручку или вообще выдернул всю дверь с косяком впридачу. Кинул дровишек в камин и пробил заднюю стенку. Хлопнул друга по плечу и уложил его на землю. Звучит забавно, пока не поставишь себя на его место. Он и рад бы помогать людям, но обычно такая помощь заканчивается чем‑то безвозвратно сломанным, а то и кем‑то безвозвратно ушибленным. И ладно бы была только сила, но с ней в комплекте идет неуклюжесть и совершенно не приходит скорость, как в моем случае с Путем Разрушения.

– Так ты, получается, охотник? – прищурился я, вспоминая шкуры на стенах. – Но если ты такой… неторопливый, на кого охотишься‑то?

– Только на то, что само нападает, – Больд усмехнулся и развёл ручищами. – А что убегает, то уже мимо. Мне ж за ним не угнаться, да и ловушки я ставить пробовал, только они ломаются, пока устанавливаю.

Теперь шкуры на стенах обрели смысл. Медведь не убегает, медведь лезет напролом, а крупная лесная тварь тем более. Против Больда, который бьёт с такой силой, что ступеньки трещат под ногами, у любого зверя, идущего в лобовую, шансов немного. Другое дело, что в оборону деревни его явно не подрядили, и это тоже объяснимо. Какой толк от чудовищной мощи, если противник может уклониться? Увалень, дурной в силе, но не в скорости, потому его и держат в стороне.

– Так это… Ты чего пришёл‑то? – вдруг вспомнил Больд.

– Да я по двум вопросам, – махнул рукой.

Мысль уже оформилась окончательно, пока слушал его рассказ. Крыльцо, которое он не сможет сломать. Не деревянное, разумеется, дерево тут не выдержит и недели. Нужно что‑то принципиально другое. Бетон с железным дёгтем в качестве пластификатора, литые ступени на арматуре из железного дерева, и сверху руна восстановления, чтобы микротрещины от ежедневного варварского обращения затягивались сами. Возни, конечно, прилично, но результат того стоит, потому что это будет первое крыльцо во всей деревне, способное пережить Больда.

– Хотел сделать тебе крыльцо, которое ты даже при желании не сможешь сломать, – озвучил первый пункт.

– Хах! – Больд схватился за живот и загрохотал так, что из‑под навеса с обиженным кудахтаньем вылетела соседская курица. – Я и без желания что хошь разворочу! Оно само ломается, как только меня видит!

Хохотал он долго, самозабвенно, утирая слёзы кулаками и периодически хлопая себя по коленям так, что ступенька под ним скрипела всё жалобнее. Минут через десять, когда смех наконец пошёл на убыль, Больд утёр глаза и замахнулся, чтобы похлопать меня по плечу. Благо, реакция у меня хорошая, а проверять на себе силу этой лапы совершенно не хочется. Успел отступить на полшага, и ладонь Больда со свистом рассекла воздух.

– Ладно, ты говорил про два вопроса, – он наконец отсмеялся и утёр лицо подолом рубахи. – Хочу ещё поржать. Может, печку мне сложишь, которую я не разворочу за неделю? Хах!

– Не, второй вопрос уже к тебе, – ухмыльнулся я. – И тут как раз надо кое‑что ломать. Железное дерево знаешь? Смог бы срубить несколько стволов на благо всей деревни?

Больд задумался, причём не просто так, а основательно. Привалился спиной к крыльцу, уставился куда‑то поверх моей головы и замер, шевеля губами, будто пересчитывал что‑то невидимое. Потом почесал бороду, после чего перешел на затылок… Я терпеливо ждал, разглядывая трещины на его крыльце и прикидывая в уме, сколько раствора уйдёт на три ступеньки и площадку.

– А чего взамен? – наконец выдавил он.

– Так крыльцо же, – напомнил я. – Неубиваемое.

– Хм, – Больд снова замолчал и уставился на обломки ступеньки у себя под ногами. Потом перевёл взгляд на покосившийся навес, на оторванную дверную ручку, на треснувшую лавку у стены. Весь этот печальный каталог разрушений, судя по всему, говорил ему куда больше моих слов.

– Да пойдём! Чего бы и нет, а? – он хлопнул по коленям так, что я почувствовал ударную волну, – Помогу, делов‑то, все равно делать нечего!

Ни торга, ни условий, ни «давай сначала крыльцо, а потом посмотрим». Я как раз прикидывал, как бы поскорее залить ему бетонное крыльцо, чтобы поскорее восстановить поток железной древесины, а он взял и согласился безо всяких предварительных ступенек.

– Подожди, – не поверил я. – Даже не потребуешь сначала крыльцо сделать?

– А смысл? – Больд хмыкнул и раскинул ручищи. – Ты же вряд ли быстро построишь, а дерево тебе, судя по всему, нужно ещё вчера, раз ко мне обратился. Так чего тянуть?