Он сидел на крыльце, а когда вскочил и радостно топнул ногой, венцы его избы, мне показалось, подпрыгнули и приземлились обратно. Но бетон под ногами Больда не раскололся, стался лежать монолитом, серый, шершавый и на первый взгляд абсолютно целый.

– Ну не делай так! – схватился я за голову и подбежал к заливке. Осмотрел, ощупал. Нет, правда, трещин почти нет. Разве что по краям пошли мелкие, по самой кромке, но это нормальная усадка, такие могут и сами затянуться, без Основы.

Но я всё равно положил ладонь на руну восстановления и отправил туда пару капель, от чего тонкие нити трещин разгладились почти мгновенно. Вот, совсем другое дело! Надо ещё добавить руну накопления, чтобы мелкий ремонт шёл в автоматическом режиме, но это уже когда закончу с отделкой. Хотя нужна ли она вообще, отделка эта, даже сомневаюсь. Бетон шершавый, на нём не поскользнёшься, и выглядит в здешних краях непривычно, но основательно.

– О, а с кем это ты пришёл? – Больд замер, уставившись на Дагну.

– Дагна я, – проговорила она коротко.

– Да, это наш новый кузнец, Больд. И я хотел спросить, не приютишь ли ты её на какое‑то время у себя? С ней ещё двое детей… – я замялся. – Если что, извини за такую просьбу, но сам понимаешь, беженцам деваться некуда.

– Да в смысле извини? Пусть живут, конечно! – воскликнул Больд, но тут же резко погрустнел. – Хотя с детьми…

– Если это проблема, настаивать не буду, – Дагна сразу подняла руки. – Спасибо за готовность, но я как‑нибудь…

– Да нет же! – Больд поднял свои ладони, каждая размером с Дагнину голову. – Просто я немного неуклюжий, боюсь навредить вам. Но знаете что? Что‑нибудь придумаем!

Он хлопнул в ладоши, и звук получился как от двух столкнувшихся брёвен. У соседа с крыши от взрывной волны хлопка съехала и разбилась черепичина. Не прошло и минуты, как сосед вышел из дома, молча приставил к стене лестницу, залез наверх и вставил новую. Движения отработанные, ни суеты, ни раздражения. Делается это явно не впервые и, судя по выражению лица, даже не в десятый раз.

– Прости! – крикнул ему Больд, но тот лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

– Так, всё, вы размещайтесь, чувствуйте себя как дома, а я пока подготовлю! – Больд подскочил, забежал в избу, и оттуда немедленно загромыхало. Что‑то тяжёлое упало, потом упало ещё что‑то, потом зазвенела посуда, и Больд выругался густым басом, от которого, кажется, стены качнулись.

Мы с Дагной переглянулись.

– Ну что, проблема решена, – констатировал я.

– Ага… – удивлённо протянула Дагна, глядя на дом, из которого продолжали доноситься звуки поочерёдного разрушения интерьера. – Я тогда пойду пока? Как устроимся, тебя где искать?

– Так наковальни и горна пока нет, тебе работать не с чем. Зачем меня искать?

– Руки‑то есть. Придумаю, чем помочь, – твёрдо ответила Дагна.

Ну, с таким подходом грех спорить. Борн бы порадовался, что в деревне завелся ещё один кузнец, хотя нет, Борн бы скорее нахмурился и принялся ревниво пересчитывать свои заказы. Впрочем, это уже его забота.

– Я буду где‑нибудь на площадке или около ворот. Найдёшь, в общем. Можешь у Сурика уточнить, он работу присмотрит.

Дагна кивнула и пошла обратно к дому Больда, из которого как раз перестало грохотать. Видимо, всё, что могло упасть, уже упало.

Дом великана оказался именно таким, каким Дагна его себе представляла, только чуть хуже.

Она стояла посреди единственной комнаты и медленно осматривалась, пытаясь найти хоть что‑нибудь, за что можно зацепиться взглядом и подумать «ну, хотя бы вот это неплохо», но ничего подходящего не находилось.

Бревна в стенах толщиной в полтора обхвата, грубо обтёсанные, с торчащими кое‑где щепками и сучками, между которыми проглядывал мох, забитый небрежно и местами вывалившийся наружу. Потолок низкий, точнее, низкий он был бы для Больда, а для Дагны вполне нормальный, но ощущение давящей тесноты никуда не девалось, потому что всё вокруг выглядело так, словно строил кто‑то огромный, сильный и абсолютно равнодушный к тому, как это будет выглядеть.

Кровать занимала добрую треть комнаты. Собственно, назвать это кроватью язык поворачивался с трудом, скорее настил из толстенных брёвен, скреплённых грубыми железными скобами и застеленных звериными шкурами. Шкуры в основном медвежьи, свалявшиеся по краям и местами протёртые до кожи.

Ни перины, ни соломенного тюфяка, просто шкуры поверх брёвен, и Дагна невольно подумала, что спать на этом, наверное, всё равно что ложиться на деревянный мост, только мост хотя бы плоский. Впрочем, привередничать было бы глупо, альтернативой тут является голая земля или тот же мост.

Ещё недавно из украшений на стене висел топор. Вернее, не висел, а торчал, вбитый в бревно по самый обух. Дагна видела след, оставленный лезвием, глубокую широкую щель в древесине. По всему выходило, что это не топор, а осадное орудие, которым можно ворота вышибать, а не дрова колоть. Больд его забрал перед уходом, бросил на ходу, что скоро вернётся, а Дагна пусть пока располагается. Кровать, мол, теперь ей с детьми отходит, чувствуйте себя как дома.

Добрый он, странно добрый для такой громадины, но Дагна научилась не удивляться таким вещам. В Валунках кожевник с соседней улицы был ростом ей по плечо и злобный, как цепная собака, а самый мягкий и отзывчивый человек в округе весил как два мешка зерна и заслонял собой дверной проём. Размер и характер давно перестали казаться ей связанными.

Посуда на нижних полках оказалась побитая, со сколами и трещинами. Та, что уцелела, стояла на верхних, куда Дагна при всём желании дотянуться не могла. Полки Больд, видимо, прибивал под свой рост, и для него нижние были на уровне пояса, а верхние где‑то у груди. Для Дагны же верхние полки располагались где‑то в районе несбыточных мечтаний.

Табуретка обнаружилась одна. Вернее, здоровенный дубовый пень, гладко срезанный сверху. Дагна упёрлась в него обеими руками и попробовала сдвинуть, но пень так и не шелохнулся. Она перехватилась поудобнее, напрягла спину и толкнула сильнее…

Не качнулся даже, будто врос в пол. А ведь Дагна не считала себя слабой, природа наградила её руками, каким позавидовал бы иной подмастерье. Но пень, видимо, был с ней несогласен, так что пришлось просто сесть за бревенчатый стол и подумать над тем, как жить дальше.

Первым делом заглянула в погреб. Точнее, попыталась заглянуть, потому что крышка погреба оказалась из дуба, прокованного толстыми железными пластинами. Дагна оценила работу, пластины серьёзные, кованые, но железа ушло раза в три больше, чем нужно, и мастер, который это делал, явно не экономил материал.

Или ковал специально для Больда, что объясняет и толщину, и вес. Потому что поднять эту крышку Дагна не смогла. Уперлась, потянула, лицо налилось кровью, а дверь только чуть качнулась и осталась на месте. Пришлось искать палку, засовывать её в щель и налегать всем телом, используя как рычаг. Крышка нехотя поддалась и откинулась с гулким стуком, обдав лицо прохладным воздухом с запахом копчёного мяса и сырой земли.

Внизу обнаружились запасы – подкопчённое вяленое мясо, связки каких‑то корней, овощи, пусть и немного пожухлые, но вполне пригодные для готовки. Не густо, но на первое время хватит, а там уже можно разобраться с огородом или найти, чем расплатиться за еду.

В растрескавшемся очаге нашёлся котелок. Дагна взялась за ручку, потянула и тут же отпустила, потому что котелок оказался чугунным и размером с небольшое корыто. Поднять его она не смогла, и это стало уже третьей вещью за последние полчаса, которая напомнила ей, что раньше она считала себя сильной женщиной.

Она и была сильной, отец не обделил ни статью, ни хваткой, широкие плечи и крепкие руки достались по наследству, и в Валунках мало кто из соседок мог с ней потягаться. Но в доме Больда её сила выглядела примерно так же убедительно, как ивовый прутик рядом с ломом.