— Леди Элиана, — сказал он, когда она вышла на крыльцо. — По распоряжению семейного совета дома Вейр вам предписано явиться для объяснений.

— Сейчас?

— Немедленно.

Тая у ворот тихо ахнула.

Элиана опустилась на одну ступень.

— В лечебнице находится больной ребёнок. Я не уйду.

Посыльный сжал губы.

— Вы не имеете права удерживать наследника.

— Я его не удерживаю. Его отец оставил его здесь.

— Милорд Вейр не уполномочен единолично нарушать решение совета, если речь касается безопасности наследника.

Вот как быстро всё повернули.

Не отец спасает сына. Не врач помогает ребёнку. Арман “не уполномочен”, Элиана “удерживает”, лечебница подозрительна.

— Кто подписал распоряжение? — спросила она.

Посыльный развернул свиток так, чтобы видна была печать.

— Лорд Рейвен и временная попечительница детского крыла леди Селеста.

Элиана усмехнулась.

— Уже попечительница?

— После расторжения вашего брака и до утверждения нового союза леди Селеста получила право наблюдения за покоями наследника.

Слова были сухими, официальными. За ними стояла простая вещь: Селеста не могла войти в лечебницу через заботу — значит, войдёт через бумагу.

Рен сделал шаг вперёд.

— Милорд Вейр приказал никого не впускать.

— Милорд Вейр отсутствует, — отрезал посыльный. — А ты, стражник, служишь дому Вейр, не его бывшей жене.

Рен побледнел от ярости, но сдержался.

Элиана спустилась ещё на ступень.

— Дом Вейр сегодня много распоряжается моим порогом.

— Этот дом был передан вам решением того же рода.

— Тогда передайте роду мою благодарность. Я уже успела принять здесь людей, которых ваши дорогие мастера не сочли достойными внимания.

Тая вдруг выступила вперёд.

— Леди помогла моему сыну.

Посыльный даже не посмотрел на неё.

— Женщина, отойдите.

Но Тая не отошла. Её лицо было бледным, руки дрожали, но она осталась стоять.

— Она помогла. И платы не взяла.

— Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, — сказал стражник с плечом, выходя из-за ворот. — Потому что дело в том, что вы хотите закрыть единственное место на окраине, куда нас пустили без серебра.

Старик с внуком кивнул.

— Мальчишке моему стало легче после её слов. Не после ваших печатей.

— Довольно, — посыльный поднял свиток. — Леди Элиана, если вы откажетесь явиться, совет рассмотрит вопрос о запрете вам принимать больных. Вас обвинят в неразрешённом воздействии, самовольном вмешательстве в состояние наследника и использовании старой башни без надзора.

Мира вышла на крыльцо за спиной Элианы.

— Вот и благодарность.

Элиана почувствовала, как люди у ворот зашевелились. Кто-то испугался. Кто-то отступил. Запрет принимать больных — это уже касалось не только её. Это касалось тех, кто начал приходить сюда с яблоками, дровами, тканью и надеждой, что их не прогонят.

Она посмотрела на посыльного.

— Я не пойду.

— Тогда я зафиксирую отказ.

— Фиксируйте.

— И предупреждаю: если наследнику станет хуже…

— Если наследнику станет хуже, это будет потому, что кто-то положил чёрную чешую в его подушку.

Посыльный застыл.

Люди у ворот разом замолчали.

Он не знал. Это было видно. Или знал не всё. Его лицо на мгновение потеряло надменность, и за ней показался обычный страх мелкого человека, который принёс бумагу в место, где оказалось больше правды, чем ему выдали во дворце.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Тогда вам повезло. Передайте лорду Рейвену и временной попечительнице, что Каэль останется здесь, пока его отец не отдаст другой приказ лично. А если совет хочет обвинить меня в колдовстве, пусть приходит не с посыльным, а с тем, кто готов смотреть на ребёнка, когда его знак вспыхивает от дворцовых подарков.

Посыльный сжал свиток.

— Вы пожалеете о таком тоне.

— Сегодня уже говорили.

Он резко развернулся к воротам.

Но уйти сразу не смог.

Потому что люди не расступились.

Не толпой. Не с криком. Просто стояли. Тая с корзиной. Старик с внуком. Стражник. Женщина с перевязанной рукой. Ещё двое соседей, которых Элиана видела мельком у рынка. Они не были войском. Они боялись дворца, драконов, бумаг и печатей. Но почему-то не отступали достаточно быстро, чтобы посыльный прошёл с достоинством.

— Дорогу, — сказал он.

Тая опустила глаза, но не сразу отошла.

Стражник с плечом произнёс:

— Осторожнее на ступеньке. Тут после дождя скользко.

Вежливо. Почти заботливо. И так ясно, что Мира за спиной Элианы тихо фыркнула.

Посыльный вышел, едва не задев воротами рукав. Рен закрыл за ним решётку.

На несколько мгновений все молчали.

Потом Тая подняла корзину.

— Я принесла хлеб. И немного сыра. Если ребёнок у вас… ну, если вам нужно.

Элиана смотрела на неё и вдруг ощутила, как усталость ударила под колени. Не от страха. От чего-то другого. Эти люди ничего ей не были должны. Она помогла им совсем немного, тем, что могла. Но они пришли. Не отдать плату даже — встать у ворот, когда дворцовая бумага попыталась снова сделать её никем.

— Спасибо, — сказала она.

Тая покраснела.

— Это вам спасибо.

Старик с внуком поставил у ворот вязанку дров.

— Для тепла. Детям нельзя в холоде.

Элиана кивнула. Голос не сразу нашёлся.

— Мира всё примет. А мне нужно к Каэлю.

Люди разошлись не сразу. Они ещё переговаривались у ворот, спрашивали, можно ли помочь с водой, нужно ли привести плотника, не стоит ли починить заднюю калитку, потому что ночью через неё “любой мерзавец пролезет”. Рен слушал, хмурился, но не гнал. И в этом странном, шумном, неловком обсуждении Элиана вдруг увидела, как лечебница начинает обрастать не только стенами и чистыми комнатами, но людьми.

Её больше нельзя было закрыть совсем тихо.

Когда она вернулась в кабинет, Терион стоял у стола с Каэлем и смотрел на окно.

— Я слышал.

— Хорошо.

— Вам нужно быть осторожнее.

— Мне все это советуют с тех пор, как меня публично развели. Польза сомнительная.

Он устало усмехнулся.

— Вы нажили врагов быстрее, чем успели открыть лечебницу.

— У меня были враги ещё до того, как я поняла, где нахожусь.

Терион посмотрел на неё внимательнее, но не спросил. То ли не расслышал странность, то ли решил не вмешиваться.

Каэль спал. После того как чешуйку унесли, знак почти не проявлялся, только тонкая тень оставалась под ключицей. Элиана села рядом, взяла его руку и почувствовала, что пальцы уже не такие ледяные.

— Он лучше, — сказала Нира робко.

— Пока да.

— А если они заберут его?

Элиана посмотрела на дверь, за которой ещё слышались голоса людей во дворе.

— Не заберут тихо.

Нира шмыгнула носом.

— Я не должна была отдавать подушку. Её принесла леди Селеста. Сказала, что наследнику будет спокойнее на своей вещи из дворца. Я подумала… я подумала, он правда любит эту подушку.

— Вы не знали.

— Но я боялась ей возразить.

Элиана не стала утешать слишком быстро. Вина няни была не в злонамеренности, а в страхе. Но страх тоже имел последствия.

— В следующий раз, если рядом с Каэлем появляется вещь от Селесты, вы зовёте меня. Или Териона. Или Рена. Кого угодно, кто сможет остановить. Даже если вам страшно.

Нира кивнула.

— Да, леди.

— Не леди. Здесь можно просто Элиана.

Няня посмотрела на неё с таким испугом, будто ей предложили нарушить закон.

— Я попробую.

К вечеру Арман не вернулся.

Это было плохо.

Элиана поняла это задолго до того, как Мира начала тревожно ходить к окну. Если бы всё было просто, он приехал бы сразу после разговора с советом. Если бы его задерживали официально, прислал бы Рена или Териона. Но молчание означало борьбу. А борьба во дворце велась не только словами.

Терион тоже нервничал.

— Герцога могли удержать старейшины.