Корабль под радостный гул голосов вошёл в порт Алавии. В воздух взметнулось множество цветных лент. Люди бросали их с причалов, приветствуя золотой парус.

Никита видел, что все смотрят на его белую шерсть, так сильно выделяющую его среди остальных. Это было странное чувство. Словно ему незаслуженно дали награду и чествовали за это. Так что, когда навстречу открылись створки ворот тёмного тоннеля, впустив их со всеми парусами под защиту каменных сводов, Велехов испытал облегчение.

— Проход по городу займёт много времени, — объяснил Рагор, — а это короткий путь прямо в порт во дворце берегинь.

Широкий коридор выпустил корабль под голубое небо тихого и спокойного внутреннего порта. Здесь ждала целая делегация. Когда белый волк ступил на причал, присутствующие встретили его поклоном. Многие среди них обладали необычной внешностью, но Никита хорошо помнил книги Софьи.

Русалов можно было узнать по голубоватому оттенку кожи и дугообразным хрящевым пластинкам на шее, сейчас плотно прижатым и едва заметным. Находясь на земле, они дышали воздухом, жабры раскрывались только под водой.

Эти ребята составляли личную охрану верховной берегини и были соответствующе одеты — в алавийскую форму со специальными нашивками.

Финистов и лельвов отличали от остальных крылья за спинами. Но вот друг на друга представители этих видов совсем не походили. Фиолетовый цвет кожи и голые крылья с летательной перепонкой были у лельвов, а у финистов едва можно было разглядеть форму крыла, так его покрывали ряды длинных маховых и пуховых перьев.

По описаниям золотого дракона Велехов безошибочно узнал среди множества встречающих верховную берегиню Браду и воеводу Байтара.

Брада в действительности была так красива. Естественной красотой всех берегинь. Сияющая, словно жемчуг кожа; тёмно-синие, как ночное небо глаза; волосы — чистое серебро. И даже не в боевой одежде, а в длинном, расшитом драгоценными камнями платье было заметно, что фигура её крепкая и гибкая.

Но Никита едва это отметил. Все мысли заняла Арнава, и его бросало в нервный жар, едва он позволял себе неосторожно на неё взглянуть. А она, подойдя поклониться верховной берегине, осталась стоять рядом с ней напротив Велехова. И взгляд ему стало отвести некуда.

— Твой путь был долгим, хранитель, — искренне улыбнулась Брада. — Добро пожаловать в Алавию.

Никита поклонился в ответ, но сказать ничего не смог. Рядом с Арнавой разум не принимал ничего, и приходилось сосредотачиваться, чтобы хотя бы понимать, что ему говорят. И смотреть всё-таки на верховную берегиню.

— Удивительно видеть белого волка, — Брада оглядывала его с восхищением. — При моей жизни в границах нашего мира не родилось ни одного подобного тебе. И несмотря ни на какие условия твоего появления…

Брада вдруг взяла обеими руками морду белого волка и наклонилась к нему, а Никита невольно замер, глядя в её глаза. Сила берегини была видна в них. Казалось, радужная оболочка — это сине-зелёное пламя, истекающее на того, кто смеет смотреть на неё и при этом не слушать.

— Я тебе рада, — сказала верховная берегиня. — И не только я.

Велехов, наконец, наклонил голову осознанно.

— Спасибо, — произнёс он.

Воевода Байтар, стоявший рядом с Брадой, не был столь любезен. Да и взгляд его добрым не был.

— Совет через час, — напомнил он. — Тебе можно будет сказать слово при решении вопроса о судьбе талисмана…

Воевода замолк, пристально глядя на белого волка, и добавил:

— И о твоей.

Никита отметил последние слова, не более. Не задумался, не обрадовался и не испугался. Вурда уже объяснил, где проходит граница его жизни после того, как он дал волю своей чёрной крови. И с того момента это не изменить.

Брада спасла хранителя от дальнейших церемоний, сказав, что он будет отдыхать до назначенного времени совета, и все с поклоном разошлись. Когда вместе с другими ушла и Арнава, Велехов выдохнул с облегчением. Верховная берегиня позвала его пойти с ней, и они вдвоём отправились по одной из дорожек дворцовых садов, ведущих из порта.

— Наверное, не так следует вас приветствовать, — задумался Никита по дороге. — Как обращаться к верховной берегине?

— Как к человеку, — засмеялась Брада. — «Здравствуй» — вполне подходящее слово. Рагор рассказал тебе то, что я просила? Ты всё понял или есть вопросы?

— Понял, — ответил Велехов, — за исключением того, как уничтожить талисман.

Берегиня остановилась у большого садового озера с песочным берегом, огороженного пышными кустами цветущего шиповника.

— Это знание будет доверено тебе в случае, если ты сам возьмёшься за это дело, — сказала она.

— Я этого и хочу, — заметил Никита.

Брада смотрела на него внимательно, словно желая убедиться в чём-то.

— Чем вызвано твоё решение? — спросила она.

— Это сложно объяснить, — искренне ответил Велехов.

— Всё же попробуй, — потребовала берегиня. — Ты рождён не в нашем мире, и здесь у тебя нет предназначения. Ты свободен от обязательств. Если ты всего лишь боишься прослыть трусом…

— Не боюсь, — с чистым сердцем произнёс Никита. — Я не знаю, за что ваш талисман меня выбрал, но в тот момент, когда это случилось, у меня появилось и предназначение в вашем мире.

— Ты понимаешь опасность, которая тебе грозит? — голос Брады стал жёстким. — Понимаешь что будет, если у тебя не получится?

— Арнава не пойдёт вместо меня, — твёрдо сказал Велехов.

— Ах, вот оно что, — усмехнулась берегиня. — Подумай ещё раз. Подумай хорошо. У тебя есть на это время. Жизнь Арнавы — пыль, и, если ты не сумеешь доказать совету, что достоин взять на себя эту миссию, она развеется навсегда. Ультиматумы вроде того, что она не пойдёт, потому что ты так хочешь, никто слушать не будет. Понял?

Никита кивнул. Он и сам знал, что совет не заинтересуется его мнением по этому вопросу.

— Тогда, — внезапно улыбнулась Брада, — оставляю тебя здесь, как и обещала.

Берегиня направилась дальше, оставив белого волка в растерянности, но спустя мгновение из зарослей цветущего шиповника на берег озера… вышла Арнава. И сердце глухо ударило в груди Никиты.

Впервые они остались с берегиней наедине, но сколько бы слов он не хотел сказать до этого момента, все они исчезли из мыслей. Велехов понимал, что не имеет права ни на ревность, ни на гнев, и даже на радость. После одного дня вместе с Арнавой три долгих года его сердце согревал только медальон. О чём он мог с ней говорить?

— Ты меня забыла, — произнёс Никита, чувствуя горечь от этих слов.

Арнава молчала, внимательно оглядывая белого волка. Как странно было видеть его. Она знала всё о худом болезненном парне, чью жизнь ей доверили три года назад. Знала, какая кровь течёт в нём и понимала, что однажды он может стать хранителем. Но вот он и стал. А значит — то, что предначертано сбывается, и ничего уже не изменить.

— Я тебя не забыла, — улыбнулась берегиня. — Но обнять тебя на глазах у всех — значит показать, что мы с тобой знакомы, а этого знать никто не должен.

Велехов хотел спросить, почему это вдруг стало тайной, но неожиданно для него самого из уст вырвался совсем другой вопрос:

— Что связывает тебя с Рагором?

— Мы дружим много лет, — ответила Арнава, поняв чувства хранителя. — Пусть этот страх отпустит тебя. Ничего ни с кем меня не связывает. Кроме тебя.

Это было правдой, и берегиня сказала её с лёгким сердцем. А потом окинула белого волка восхищённым взглядом:

— И человеком хорош, и зверем прекрасен. Только силу свою ещё не набрал. Но это скоро догонишь. Обращаться уже умеешь?

Арнаве было нужно поговорить с хранителем лицом к лицу и, наконец, сделать то, для чего она здесь.

Никита испытал волнение, хотя и знал что сможет сменить облик, и опустил голову в поклоне:

— Для тебя, берегиня, попробую.

Обращаться стало проще, но когда его тело охватило прозрачно-синее пламя, сознание Велехов всё же потерял. Очнулся он через мгновения, и кровь ещё кипела, но теперь это стало приятно и безболезненно.