Велехов наклонил голову. Для того, чтобы закрыть глаза на мгновение и совладать с эмоциями. И когда вновь взглянул на берегиню, уже нельзя было заметить бурю, которая бушевала в его мыслях.

— Нам не стоит задерживаться, — поторопил Рагор, — прощайтесь и на борт.

— Чего прощаться? — усмехнулся Владимир. — Я с дружиной следом за вами выдвигаюсь. Так что увидимся скоро. Неужели думаешь, останусь ждать, когда до моих земель война дойдёт?

— А ты у матушки спросил? — весело поддел Ставрос.

— Уйди, злыдень… — тяжело вздохнул Владимир, — как раз пытаюсь сообразить, как это сделать. Думаешь, легко на слёзы смотреть?

— Прости, — искренне извинился ворлак, — если княгиня прикажет двери твоей спальни гвоздями забить, не обижайся на неё. Ты сын единственный, да и лет тебе…

— Хватит мне, сколько есть, — отмахнулся князь.

Он не проводил оборотней на корабль, остался на причале. Смотрел, как подняли мостик и отвязали швартовые канаты. Княгиня Евстолия подошла к сыну и набросила на его плечи одеяло. Воины его охраны улыбнулись, но на лице Владимира не появилось стеснения. Он привлёк мать к себе и обнял.

А Никита вдруг понял, что молодость и внешность князя обманули его. В мире, где рос он сам, в двадцать лет парням не приходится управлять огромными землями с тысячами людей. Не приходится возглавлять дружину и всю ночь проводить в седле с открытой раной, оставляя за собой кровавый след, терпя боль и держась в сознании. А по возвращении домой первым делом идти к родным своих убитых воинов, чтобы выслушать всю боль, которую они будут на тебя изливать.

Чувство долга никогда не было таким понятным Велехову, как сейчас. Сердце Владимира не озлобилось, не закрылось от чужого горя, и, будучи князем, он ни на минуту не забыл о том, что он ещё и сын. И должен приносить радость, как должно любому ребёнку. Он делал всё это, ни о чём не жалея, не спрашивая, есть ли у него другой путь и надо ли ему рисковать. Таким же был Иван, так же поступал Рир, этому следовал Димка… и Арнава.

Никита знал уже достаточно о её месте в этом мире и понимал, что она не встретит его с распростёртыми объятиями. Хотя сейчас отдал бы всё именно за такую встречу. Но Арнава стояла на палубе отходящего от берега корабля с Рагором и тихо говорила с ним.

Дракон-оборотень вдруг наклонился к ней, едва касаясь губами её уха, и что-то зашептал. Арнава не отстранилась, и рот Велехова наполнил неприятный горький вкус. Ревность оказалась похожей на гнев: так же передёрнуло мышцы и тело бросило в жар. Никита резко отвернулся. Это всё ни к чему. У него нет права ревновать.

— Хранитель…

Голос Рагора вызвал у Велехова спазм, но он обернулся к нему со спокойной мордой.

— Надо поговорить, — произнёс дракон-оборотень, — иди за мной.

Уже в каюте, за плотно закрытой дверью, Рагор сказал:

— Иван и Софья, наверное, многое объяснили тебе, но я хочу понять, что ты на самом деле знаешь о талисмане и о возможном развитии событий.

Никита отчаянно искал способ унять нарастающую с каждой минутой неприязнь к золотому дракону, так что прошёлся по каюте и лёг на пол.

— О талисмане я знаю, что это талисман и всё, — ответил он, — один из четырёх. И мне следует привести его к берегиням. Они решат, что делать дальше.

Рагор улыбнулся немного снисходительно.

— Ты знаешь немного, — заметил он. — Талисман, созданный берегинями, состоит из восьми частей — четыре меча и четыре лезвия. Лезвия служат ключами, открывающими силу определённой стихии, привязанной к каждому из мечей. Пока они не соединены, мечи просто оружие в руках своего носителя, но с ключом — это сила самой природы, дикая, сметающая всё на своём пути. В руках берегинь сейчас только два меча и одно лезвие. Сила воды принадлежит нам. Второй меч — огонь, и у нас нет к нему ключа. У Скарада в Навии ситуация такая же. Ему принадлежит сила земли. Но в его городе хранятся ещё лезвие огня и меч воздуха. Ключ к последнему несёшь ты.

— Ясно, почему он так охотится за мной, — понял Никита. — Если получит лезвие, у него будет перевес. Два действующих меча против одного.

— Верно, — подтвердил Рагор. — Совет в Алавии будет решать, как поступить с твоим ключом. Один из возможных вариантов — уничтожить, и тогда он не достанется никому, но у нас всё равно будет преимущество. Либо оставить его под охраной и ждать возможности обрести силу стихии воздуха. И тот, и другой вариант опасен. И тебе, как хранителю, будет предложено высказать своё мнение. Равно как и предоставлено право отказаться от опасной миссии. Тогда совет поручит это достойной берегине.

Велехов нахмурился. В какой-то степени слова золотого дракона его задели. Конечно, все уверены, что он — рождённый во внешнем мире, не согласится идти до конца. Поэтому и выбрали ему замену…

Никита похолодел от внезапной догадки.

— Рагор, берегиня Арнава, зачем она здесь? — спросил он.

Оборотень подумал, прежде чем ответить:

— Ей поручено доставить тебя в Алавию.

— Это всё?

— Пока да.

— А после Алавии ей будет поручено разбираться с талисманом вместо меня?

— Я этого не знаю, — ответил Рагор, — и я, и она — возможные претенденты, но совет ещё не принял окончательного решения.

Велехов зарычал, потому что другого способа выразить эмоции не нашлось:

— Я не позволю!

— Она готова к этому, — возразил дракон, но при этом выражение его лица изменилось, слова явно дались ему через силу. — Она воин, обученный и опытный, и она понимает всю важность этой миссии.

— Она пригодится вам на своём месте! — рычал Никита.

— Ты прав, — согласился Рагор. — Я и сам говорил об этом совету. Она уже несколько месяцев хорошо справляется в Синеве. Но у крепости есть основной командир — князь Святополк, и он удержит оборону. А вот кто справится с талисманами, остаётся вопросом вопросов. Берегиня Арнава умна, спокойна и сильна. Она может исполнить это предназначение.

— Она здесь ни при чём! — голос Велехова сорвался в хрип. — Это дело хранителя!

— Хранитель, — Рагор серьёзно смотрел на него, — мне жаль расстраивать тебя, но… даже если ты, неожиданно для всех, заявишь о своём желании самому взяться за эту миссию — совет откажет тебе.

Никита поражённо замер. Рагор тяжело вдохнул, помолчал, но, видя, что белый волк ждёт объяснений, ответил ему:

— Брада просила подготовить тебя к встрече с советом и сказать тебе следующее: в отношении тебя много сомнений, во-первых, ты не воин, ты не обучен и многого не знаешь. Во-вторых, ты рождён во внешнем мире, и это значит, что в твоём сердце не живёт любовь к этой земле, ты не способен на жертвы ради неё. И в-третьих… ты белый волк всего лишь потому, что тебя защитила магия хранителей. Какого цвета твоя кровь на самом деле — ещё нужно проверить. Ведь ты обращён тёмным оборотнем, а значит, в любой момент способен перейти на сторону врага.

Всё сказанное вызывало у Велехова дрожь. Он и сам сомневался в себе и не знал, как с этим справиться, но сейчас — когда ему сказали, что он, собственно, никому не нужен и Арнава принесёт себя на плаху победы вместо него, он окончательно растерялся. И вдруг ощутил, как это больно. Ведь от него нет никакого толка. И Арнава знает, что её жизнь может оборваться из-за того, что он и не пытается отвоевать своё право защищать этот мир.

Рагор внимательно смотрел на белого волка, потому что тот молчал, мрачно глядя в пустоту. Золотому дракону осталось только ждать. Но Никита, наконец, справился с собой и, тяжело сглотнув ком в горле, попросил:

— Брада велела подготовить меня к совету. Тогда я хочу знать всё о людях в нём, об Алавии и силах, с которыми вы сражаетесь.

За окном каюты встающее солнце покрыло волны блеском, и взглянув на стремительно светлеющее утро, Велехов добавил:

— И лучше поторопись, Рагор. У нас не так много времени.

Солнце стояло в зените, когда дракон и хранитель выяснили все вопросы. Состав трёх советов — берегинь, воевод и князей, их обязанности в отношении управления, имена военачальников, оборонные мероприятия в Алавии и за её пределами.