И в тот же миг силы покидают меня, и я без сил прижимаюсь к нему. А потом я рыдаю, уткнувшись в его шею, дрожа всем телом на его доспехах, и он не шевелится. Он остается совершенно неподвижен, пока, наконец, не поднимается вместе со мной, всё еще сидящей на нем, не заставляет меня забрать мой меч и не уносит меня прочь из этого проклятого леса.

Прочь от этой кровавой бойни.

ГЛАВА 32

Я не знаю, как долго Рейкер нес меня; я осознала это, только когда наконец оторвала голову от его шеи и увидела, как солнечный свет заливает лес прямо над нами.

Мое тело было плотно прижато к его груди.

Путь нам преградило переплетение лиан; он переместил мой вес на одну руку, другой выхватил меч, изрубил заросли в щепки и снова убрал его в ножны. Одно плавное движение. Затем он снова обхватил меня обеими руками.

— Рейкер, — позвала я, но он даже не повел головой. Он был настороже и собран — так же, как, должно быть, всегда на поле боя, сражаясь с бесчисленными мятежниками.

— Арис, — произнес он, и голос его прозвучал как скрежет камней.

Я сглотнула. Я всё еще ненавидела его. Ненавидела за то, что он даже не попытался спасти тех людей.

Возможно, мы бы погибли, решив вернуться или попытавшись помочь большему числу бессмертных. Не знаю. Я всегда буду жалеть о том, что хотя бы не дала им шанса.

Но я также жалела о своей реакции. Я не хочу становиться такой же дрянью, как он.

— Прости, что напала на тебя. — Слова дались с трудом. Уверена, он это почувствовал.

Он наконец посмотрел на меня сверху вниз; солнце бликовало на металле его маски, будто он был шокирован тем, что эти слова действительно сорвались с моих губ.

Мне показалось, он собирается ответить.

Но тут он без предупреждения разжал руки, и я пошатнулась, прежде чем успела поймать равновесие — мои ноги всё еще онемели от сна.

Он мгновенно выхватил меч.

— А я прошу прощения за то, что ты была в этом так чертовски безнадежна, — сказал он.

Ну конечно. Глупо было думать, что Рейкер может оставаться терпимым дольше пары часов.

На секунду я задалась вопросом, не собирается ли он наконец прикончить меня, но он встал в стойку и произнес:

— Попробуй еще раз.

Я моргнула. Он это серьезно?

Он кивнул на мой недоверчивый взгляд.

— В этот раз попытайся получше, Арис.

Ненавидь. Меня. Сильнее.

Я потянулась к своему клинку. Вытащила его из ножен. Встала в стойку.

— Вся эта ярость? — сказал он. — Заставь её что-то значить.

И он снова пошел в атаку.

Наши мечи сталкивались, скользили, скрещивались и дрожали друг против друга. Без этой вспышки гнева моя голова стала яснее. Я сосредоточенно нахмурилась, вспоминая каждый раз, когда видела его в бою. Каждое мимолетное движение. Каждую деталь. Память — мое преимущество.

А я за ним наблюдала.

Возможно, даже слишком внимательно.

Я знаю его любимые приемы. Я знаю, как реагировала на них в прошлом. Поэтому, когда он собирается прижать меня к дереву, занося клинок, чтобы притиснуть его к моей шее — Я ныряю под его руку, бью его по ногам сзади, используя его собственную инерцию как преимущество, и вместо этого сама впечатываю его в ствол.

Мой металл у его горла.

Я тяжело дышу, прижавшись к его груди. Меч дрожит в моей руке.

Черт. Я… я сделала это.

У него даже дыхание не сбилось. Я не уверена, что он вообще старался в полную силу.

Его ошибка.

Победа есть победа.

Я приподнимаюсь на цыпочки и наклоняюсь, очень осторожно, наслаждаясь этим редким моментом, который, как я думала, никогда, черт возьми, не случится.

— Весь этот металл замедляет тебя, Рейкер, — шепчу я так близко к его уху, как только могу. — Попытка спрятаться за ним может стать твоим крахом.

Мои губы растягиваются в самодовольной ухмылке.

Я позволяю металлу коснуться его еще на мгновение.

Затем я собираюсь опустить клинок, но его рука поднимается, останавливая меня. Его длинные пальцы смыкаются поверх моих, поглощая их.

— Нет, — говорит он. — Давай. Доведи дело до конца.

Я хмурюсь. Что?

— Ну же, Арис, — тянет он, и его голос звучит как хриплый вызов. Его грубый большой палец осторожно касается места, где бьется мой пульс, и мое предательское сердце замирает. — Ты же знаешь, что хочешь этого.

Меч дрожит еще сильнее.

Но он не разжимает хватку. Напротив, его массивная ладонь сжимает мою, направляя острие клинка ближе к его горлу. Вместе мы вдавливаем лезвие в его кожу. Сильнее. Еще сильнее. Пока кровь не начинает стекать по его шее. Появляется полоса, тонкий след на его прежде безупречной коже.

Мои глаза расширяются; я с ужасом смотрю на багряные капли.

— Вот так, — говорит он. — Память о моей слабости.

Затем он опускает руку.

Я отшатываюсь, на моем мече — его кровь.

Зрелище, которое я и не чаяла увидеть.

Я открываю рот и тут же закрываю. Всё еще не веря, что действительно одолела его и что он сам ранил себя моим мечом.

— Хорошая работа, Арис, — произносит он, проходя мимо меня и даже не потрудившись вытереть кровь.

Дуэли становятся ежедневным ритуалом.

Мне больше ни разу не удается даже приблизиться к победе, но это потому, что теперь он наконец старается. Наконец-то относится ко мне — неизменно — как к достойному противнику.

Сам того не зная, он тренирует меня, давая шанс выстоять против богов. Именно поэтому я не против задержек в пути и тех нескольких часов, что уходят у нас на то, чтобы выплеснуть всё раздражение через сталь.

После одной из таких тренировок я рисую для него карту, и вместе мы решаем идти на север, чтобы полностью избежать пустыни. Это добавляет несколько дней к нашему путешествию, но я предпочту лес, изобилующий ягодами, грибами и дичью, бескрайнему морю песков.

Благодаря звездному свету мы можем проводить в пути больше времени, чем когда-либо. Спим только тогда, когда это крайне необходимо. И на смену старым кошмарам приходят новые. Я слышу крики бессмертных. Тех, кого мы проигнорировали.

Я смотрю на Рейкера и вижу в нем само милосердие.

Но я также вижу рыцаря, который нес меня на руках, пока я не очнулась. Который тренировал меня каждый день с тех пор, как я оставила на нем ту метку, — будто он хочет, чтобы я смогла сделать это снова.

Я больше не закалываю волосы наверх; я заплетаю их в две косы по бокам, которые переходят в одну длинную косу на спине, и использую её ночью как повязку на глаза, чтобы спать, не снимая сияющего ожерелья.

Но сегодня я просто смотрю на звезды. Согласно карте, мы почти у кромки леса. Почти у Земель Богов.

Это то, чего я хотела. Ради этого я здесь.

Но по какой-то причине мой разум переполнен мыслями обо всем, чего я лишусь, если встреча с богами приведет к моей смерти.

— Я никогда раньше не видела моря, — говорю я, глядя в небо. Я даже не знаю, спит ли Рейкер. Мы на стоянке уже больше часа.

Он не отвечает. Ну конечно.

Тем не менее, я поворачиваюсь на бок, лицом к нему.

— А ты его видел?

Его капюшон всё еще на месте, как и маска. Я привыкла разговаривать с тканью, но сейчас меня охватило странное желание увидеть его лицо. Увидеть, действительно ли он такой монстр, каким хочет казаться.

— Я вырос у моря, — наконец произносит он.

Я замолкаю от неожиданности. Проходит несколько мгновений, прежде чем я нахожу слова.

— Оно было… было красивым? — спрашиваю я, зная, как быстро всё на Штормсайде пришло в упадок после появления Врат.

— Когда-то было, — говорит он.

И всё. Но теперь, когда он дал мне еще одну крошечную ниточку своей жизни… я хочу большего. Я хочу знать, как этот человек стал самым грозным рыцарем на Штормсайде.

— Как ты получил свой меч? — спрашиваю я.

Судя по тому, как напряглись его плечи, мой вопрос стал для него неожиданностью. И, возможно, нежелательной.

Ну конечно. Глупо было думать, что ему интересно вести долгие беседы.