— Тогда удачи, — процеживаю я, пытаясь сохранить хоть каплю самоуважения. Я собираюсь пройти мимо него.

Его пальцы касаются моего запястья. Они всё еще обжигающе горячие, даже под ледяным дождем.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

Неужели это тот момент, когда он снова потребует отдать меч? Или, наконец, заберет его силой? Или поступит «благородно» и вызовет меня на дуэль, в которой, я знаю, мне не победить?

Я жду его следующего шага, грудь часто вздымается, а он просто смотрит на меня сверху вниз. Смотрит и смотрит, и всё, что я вижу — это тень. Блеск маски. Демон.

Наконец Рейкер убирает руку, словно моя кожа его обожгла.

— Можешь идти за мной, — произносит он глубоким, рокочущим голосом.

Я моргаю, потеряв дар речи от шока. Требуется несколько мгновений, чтобы смысл слов дошел до меня. А когда доходит, меня мгновенно охватывает ярость.

— Пошел. Ты. На хрен, — вот что мне хочется сказать. Мне хочется кричать. Хочется высказать ему, как сильно его слова ранили меня, и посмотреть, смогу ли я хоть раз ранить его в ответ. Но здесь нет ничего личного. Между нами ничего нет.

Это поход за выживанием. И если судить по ржанию и топоту десятков лошадей под нами, этот путь только что стал намного труднее.

Я не могу ему доверять. Я это знаю. Но в одиночку мне не дойти до конца.

Я вскидываю подбородок. Дождь струится по моим щекам. Если я собираюсь снова работать с ним, мне нужны гарантии.

— Ты собираешься меня убить? Собираешься забрать мой меч?

Проходит секунда раздумья. Две. Три.

— Нет, — просто отвечает он.

— На какой из вопросов ты ответил?

Он не удостоил меня ответом.

И это даже к лучшему. Потому что я тоже не могу обещать, что не сделаю ни того, ни другого с ним.

— Веди, — бросаю я голосом таким же холодным, как у него. Он разворачивается.

Я в последний раз оглядываюсь на кавалерию — и в этот миг осколок света прорезает грозовые тучи. Он освещает один из щитов, висящих у седла.

Я не знаю этого герба. Но по цветам я, кажется, догадываюсь, кому он принадлежит.

— Это не какой-то лорд охотится за нашими клинками… — тихо произношу я. Рейкер оборачивается. Я вижу, как напрягается его тело — он пришел к тому же выводу.

Всё это время мы были в походе, чтобы достичь богов. Я проделала весь этот путь, чтобы выследить их.

И теперь стало ясно… боги сами охотятся на нас.

ГЛАВА 26

— Зачем богам наши мечи? — спрашиваю я, глядя на мерцающее пламя костра.

Весь день мы пробирались на север через леса, подальше от главной дороги, пока не достигли места, где они переходят в горную гряду. Когда Рейкеру удалось поймать дикого кабана, я не стала возражать. Я сидела и смотрела, как он разводит огонь кремнем. Как жарит мясо.

И как протягивает мне добрую его часть.

То, что я вернулась за ним… кажется, это выбило один из камней в стене между нами. Но маску он так и не снял. Между нами всё еще пульсируют тайны. Я чувствую их.

Но вместе с тем зарождается и иной вид партнерства. Своеобразная игра «тяни-толкай». Я протягиваю ему горсть орехов, которые нашла несколько часов назад. Он берет их без язвительных замечаний. Я слышу, как они хрустят у него во рту.

— Мой довольно неплох, — говорит он.

И вот он снова за свое, лишний раз доказывая, почему мне так хочется его придушить.

Я киваю.

— Какое облегчение, — отвечаю я, пережевывая мясо. Проглатываю. — А то ты начал становиться слишком уж сносным на мой вкус.

Он издает фыркающий звук, не совсем похожий на смех. Наконец он отвечает на мой предыдущий вопрос:

— Боги копят силу. Разве ты не заметила?

Заметила. Но я думала, что сила скапливается только на этой стороне. Я не знала… не знала, что они скрывают так много даже от бессмертных.

Теперь я увидела истину. Деревни здесь, конечно, живут лучше, чем на Штормовой Стороне, но ненамного.

Природа здесь прекрасна, фруктов и овощей в изобилии, но земли слишком опасны для переходов. Дороги полны угроз. Какой прок во всех этих ресурсах, если большинство не может до них добраться? Бог Путешествий запретил карты и расставил Масок на каждой крупной тропе. Теперь всё это обретает смысл.

— Боги хотят, чтобы бессмертные оставались слабыми и зависимыми от них. Они хотят держать их порознь, чтобы те не подняли восстание.

— Боги должны были защищать нас, — говорю я.

Рейкер фыркает:

— Единственное, на что ты всегда можешь рассчитывать, Арис, — это твое железо.

Полагаю, он именно так и думает. Не поэтому ли он прячется за доспехами? Не поэтому ли он вообще скрывается?

— Можно мне взглянуть на твое? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его сдержать.

Он склоняет голову набок, глядя на меня.

— На твой меч, — уточняю я.

Он просто молча сверлит меня взглядом, и мои щеки начинают гореть. Это звучит так глупо. Очевидно, я уже видела его клинок. Его только что прижимали к моему чертовому горлу. Но мне никогда не доводилось рассмотреть его в деталях.

— Я работаю в кузнице, — пытаюсь объяснить я. Качаю головой. — Забудь, я…

В мгновение ока он встает, обнажает оружие и затем — осторожно, настороженно — кладет его плашмя на ладони, приподнимая, чтобы я могла его изучить.

Я часто моргаю от неожиданности. Спустя мгновение любопытство заставляет меня вскочить на ноги. Я годами восхищалась этим клинком и ненавидела его в равной степени. Я видела его только в деле или когда он гордо висел у него на поясу.

Но вблизи…

Он великолепен. Его гарда состоит из острых осколков ломаного металла, искусно спаянных воедино. Клинок — длинный и широкий, сияющий и гладкий, идеально прямой, с тончайшей кромкой. Он настолько велик, что остается лишь гадать, как Рейкеру удается так непринужденно им сражаться. Мои руки невольно тянутся к этой стали.

— Можно? — спрашиваю я, взглянув на него, и обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня сверху вниз. Когда я уже думаю, что он откажет, он кивает.

Мои пальцы легко касаются металла, и Рейкер вздрагивает.

От гнева? От отвращения, что я трогаю его клинок? Я веду пальцами вниз, к самой рукояти, изучая детали, впитывая их, и всё это время Рейкер стоит передо мной напряженный и безмолвный. Возможно, я перехожу границы, но я обхватываю ладонью рукоять — просто чтобы почувствовать её; мои пальцы даже не смыкаются вокруг неё полностью, и…

Так же быстро, как Рейкер обнажил меч, он убирает его в ножны.

— Теперь ты знаешь, каков на ощупь настоящий меч, — огрызается он.

Я свирепо смотрю на него.

— У меня настоящий меч.

— Может быть. Но ковка оружия и даже обладание им ничего не значат, если ты не умеешь им пользоваться.

— Тогда, полагаю, мне пора за работу, — цежу я сквозь зубы. Не удостоив его и взглядом, я пробираюсь к выходу из пещеры, в которой мы обосновались, и начинаю повторять позиции, которым он меня учил. Я не стану умолять его тренировать меня снова — но это не отменяет того, что мне всё еще нужна практика. Мои собственные знания лучше, чем ничего.

Рейкер тушит костер, оставляя мне лишь лунный свет. На этот раз я знаю, что он делает это не из вредности. Пламя — слишком большой риск, когда знаешь, что за тобой охотятся. На лошадях они быстрее нас. Они могут настигнуть нас в любой момент.

Шторм всё еще бушует. Дождь отражается от металла моего меча, пока я взмахиваю им вверх и вниз, сражаясь с невидимым противником. Я прокручиваю в памяти битву с бессмертными-кожедерами, повторяя свои движения, а затем меняя их, чтобы сделать точнее. Представляю себя в новом поединке.

Я тренируюсь до тех пор, пока мышцы не начинает ломить. Только тогда я прокрадываюсь мимо Рейкера. Он лежит лицом к стене. Но его дыхание… оно неровное. Если он и не спит, то не оборачивается.

Я медленно ложусь на каменный пол и смотрю на свисающие со свода скалы, заточенные, словно клыки. Каждый выступ едва заметно светится вкраплениями скрытых кристаллов. Красиво — и опасно. Совсем как наши мечи. Совсем как Звездная Сторона.