Снейдер все еще тянул его за ухо.

– Насколько толстый?

– Довольно толстый… а-а-а… Но, кажется, внутри была только бумага. Скорее всего, банкноты. Больше я ничего не знаю.

– Кто передал тебе конверт?

– Мужчина… а-а-а… пожилой, лет шестидесяти, худощавый, высокий, с седыми волосами.

Свободной рукой Снейдер полез во внутренний карман пиджака, достал телефон и показал Инго фотографию.

– Он выглядел вот так?

Инго покосился на экран.

– Нет.

На фотографии был Кшиштоф. Проверка – говорил ли Инго правду. Затем Снейдер смахнул большим пальцем дальше – к сгенерированному ИИ изображению Пауля Конрада, которое выбрала фрау Германн.

– Это был он?

– Да, да, это он. Я получил от него пятьсот евро. Я не знаю, как его зовут. Если бы я знал, что…

Снейдер отпустил Инго и с силой толкнул его обратно на стул.

– Verdomme… – выдавил он сквозь стиснутые зубы и с отвращением отвернулся. В этот момент зазвонил и его телефон. Он ответил: – Да? – Через несколько секунд его взгляд прояснился. – Хорошо, мы сейчас приедем.

Он кивнул Сабине и Мийю, подавая знак следовать за ним. Они оставили Инго сидеть в обмоченных штанах и пересекли зал.

– Аугсбургская полиция задержала Анну в центре города, – прошептал Снейдер.

Напряженные плечи Сабины опустились. Первая хорошая новость за весь день.

Снейдер раздвинул бумажную дверь и коротко бросил полицейскому:

– Уведите его.

Тот тут же направился к Инго.

– Полицейский правда умер? – шепотом спросила Сабина: ей вдруг показалось странным, что об этом первой сообщили Мийю.

Мийю покачала головой.

Сабина приподняла бровь.

– Вы солгали?

– Снейдер велел, чтобы я так сказала, когда Марк мне позвонит.

В тот момент, когда Леа посмотрела в безжизненные глаза Вики, она поняла: вместе со смертью кузины рухнула и ее собственная жизнь.

Всего одна секунда неосторожности, мгновение беспечности – и ничто уже никогда не будет прежним. Она потеряла не только самого важного человека в своей жизни; все остальное для нее теперь тоже кардинально изменится.

К тому же в моральном смысле она была виновата в смерти Вики. Слишком много алкоголя и вызывающий толчок пальцами. На первый взгляд – несчастный случай. Но опытный прокурор, учитывая ее прежнюю судимость, вполне мог бы квалифицировать случившееся не просто как причинение смерти по неосторожности, а даже как убийство с косвенным умыслом: ведь она допускала, что ее дурачества могут закончиться трагедией. Из своего прошлого Леа, увы, слишком хорошо знала, какие юридические тонкости способны обернуться против нее.

Она глубоко вдохнула.

– Если дело дойдет до суда, возможно, с некоторой удачей, я даже сумею доказать свою невиновность…

– Да, мечтай дальше. Полиция тебя допросит как подозреваемую, ты же это понимаешь, – снова раздался в ее голове голос Камиллы. – И даже если нас полностью оправдают, твоя репутация и твоя фирма будут уничтожены. Газеты уничтожат тебя своими заголовками: ПЕРЕБРАВШАЯ АЛКОГОЛЯ КОНСУЛЬТАНТ ПО БЕЗОПАСНОСТИ ВИНОВНА В СМЕРТИ СОБСТВЕННОЙ КУЗИНЫ!

– Твои слова не слишком помогают, – пробормотала Леа.

– Еще как! Просто уходи отсюда!

Леа не ответила.

– Уходи!

Но она застыла у подножия лестницы, пытаясь нащупать пульс, которого не было. Наконец отдернула руку и вытерла пальцы о джинсы, будто хотела стереть само прикосновение к мертвому телу.

– Что с тобой? Хотя бы попытайся!

Леа едва заметно покачала головой. Бежать сейчас не имело смысла. Они праздновали слишком шумно, и наверняка соседи и многочисленные прохожие видели не только ее машину у дома Вики, но и их обеих – смеющихся на балконе.

Она должна была смириться с произошедшим, вызвать полицию, сообщить о смерти Вики и рассказать в точности, как все случилось. Ложь не имела смысла: лгать она никогда не умела, а на допросе ее поймают на противоречиях. Полиция все равно все выяснит.

Она поднялась и дрожащими пальцами полезла в карман джинсов. Пусто. Телефон остался в сумке, в машине. Не зная, где лежит старый кнопочный телефон Вики, Леа прошла в прихожую, где стоял стационарный аппарат. Она сняла беспроводную трубку с базы и машинально набрала номер полицейского участка в Куфштайне – номер, который знала наизусть, потому что раньше регулярно звонила туда своему отцу.

– У нас еще есть время, чтобы все обдумать. Ты уверена, что приняла правильное решение?

– Да, уверена, – апатично ответила Леа.

Прижимая телефон к уху и ожидая ответа, она словно в трансе скользила взглядом по предметам на комоде: монеты в стеклянной пиале, ручки, блокнот, скрепки, меню пиццерии… и авиабилет.

– Авиабилет?

Гудки в трубке все еще шли. Рядом с билетом лежал паспорт в красно-коричневой кожаной обложке. Леа взяла его одной рукой и перелистнула страницы. Это был паспорт Вики.

– Вот как, – сказала Камилла, – она собиралась в путешествие?

– Полицейский участок Куфштайна, – раздался голос молодой женщины-полицейской.

Леа подняла взгляд и увидела из прихожей, через полуоткрытую дверь, гардеробную Вики. В темноте на полу лежал чемодан.

– Что у вас случилось? – спросила полицейская.

Леа щелкнула выключателем в прихожей – сквозь щель в двери свет проник и в гардеробную. Чемодан был почти собран. Она взяла билет с комода и вошла в комнату. Вики уложила в чемодан бикини, сандалии, солнцезащитное масло и летнюю одежду.

– Алло! Кто говорит? – снова прозвучал вопрос полицейской.

Леа молчала. Она развернула распечатанный авиабилет. Вики уже зарегистрировалась онлайн на рейс «Люфтганзы» в Пальму-де-Майорка. Самолет вылетал завтра в семь утра из Мюнхена.

– Что, черт побери?.. – прошептала Леа.

– Алло? С кем я говорю? Назовите, пожалуйста, ваше имя! Откуда вы звоните? – требовала полицейская.

К билету был приложен ваучер на десятидневное пребывание в гостиничном комплексе «Аурелия Бэй Клаб Резорт» на Майорке. Апартаменты на одного человека! Почему Вики ей ничего не сказала? Ей было стыдно, что такая бунтарка, как она, запланировала себе подобный отпуск?

Пока Леа размышляла о странной скрытности кузины, она почувствовала, как Камиллу охватывает волнующая эйфория – словно в ее голове зрел смелый, рискованный план.

– Положи трубку! Быстро! Мы решим это по-своему! – возбужденно закричала Камилла.

– А как по-своему? – прошептала Леа.

– Положи, я потом объясню.

– Алло? Не могли бы вы повторить? – потребовала полицейская.

– Извините… я… ошиблась номером, – пробормотала Леа и повесила трубку.

Пока Мийю и Марк оставались у коллег из полицейского спецназа, усиливая розыск Пауля Конрада в Аугсбурге, полицейская машина отвезла Сабину и Снейдера через пешеходную зону к универмагу, перед которым уже стояло полицейское оцепление.

– Будьте осторожны – она все еще вооружена, – предупредил полицейский, указывая на разбитую витрину. – Нам туда, – добавил он, хотя Сабина и без того поняла, что произошло, едва они вышли из машины.

Два полицейских автомобиля с мигалками перекрывали доступ к длинной витрине универмага, а несколько сотрудников полиции как раз натягивали вокруг территории оградительную ленту. Судя по черному следу торможения на булыжной мостовой, Анна Бишофф, видимо, пыталась кого-то объехать, упала, на полном ходу врезалась в витрину и, скользя вместе с мотоциклом, влетела внутрь магазина. Наверняка она ехала слишком быстро – мотоцикл лежал довольно далеко в темном торговом зале, между манекенами и стойками с одеждой.

За оградительной лентой толпились многочисленные прохожие: они вытягивали шеи, поднимали телефоны и снимали происходящее. Это напоминало рок-концерт. Лишь бы никто не вел прямую трансляцию. С мрачным выражением лица Снейдер фотографировал зевак.