Он кивнул, и мужчины сменили места. Сабина все еще обдумывала некоторые ответы Снейдера, когда, наконец, заметила молодого человека, сидевшего напротив.

– Привет, я Юстус, – повторил он и взглянул на нее с любопытством.

– Юстус, как Юстус Йонас из «Трех следователей»?[13] – спросила она.

– Э… да… – Он неловко улыбнулся. – Я случайно подслушал часть твоего предыдущего разговора. Он был интереснее, чем с моей партнершей.

– И что?

– Мне показалось немного… странным, будто вы давно друг друга знаете.

Сабина задумчиво поджала губы, затем понизила голос:

– Я тоже так думала… но только сейчас начинаю его по-настоящему узнавать. – Она быстро взглянула в сторону.

– А тебе что нравится? – спросила Снейдера молодая женщина рядом с Сабиной.

Снейдер натянул свою фирменную кладбищенскую улыбку:

– Кошки, «Влюбленный Шекспир» и Селин Дион.

– Правда? Мне тоже!

Сабина улыбнулась. Кто бы мог подумать? Он и правда оказался еще способен учиться. Пока ее новый собеседник рассказывал о себе, Сабина снова посмотрела в другой конец зала, где Анна Бишофф уже разговаривала с Инго – парнем с неприятным запахом изо рта и потными руками.

Собеседник Сабины прервал рассказ:

– Все в порядке?

– Да… минутку. – Она увидела, как неловкий тип протянул Анне меню, и та начала его листать. Похоже, Мийю тоже это заметила – она повернула голову и посмотрела на Анну. Это был момент передачи?

Анна поднялась, засунула что-то в свой маленький кожаный рюкзак и направилась в коридор, ведущий к туалетам. Сабина вскочила. Насколько она могла разглядеть, под бокалом Анны лежала купюра в десять евро. А из свернутой салфетки торчал только нож. Вилка пропала. Анна получила то, зачем пришла, – и почувствовала ловушку.

Теперь поднялась и Мийю. Но Снейдер был быстрее и уже уверенно шагал по залу в сторону коридора. Разговоры за столами мгновенно стихли.

– Что произошло? – крикнула одна из женщин.

Снейдер еще раз обернулся и крикнул группе:

– Меня не удивляет, что вы все одиноки! – Затем достал телефон из кармана пиджака. – Задний выход – захват! – прошептал он в трубку.

Леа не хотела проводить свой день рождения в одиночестве дома, поэтому, как только Гернот ушел, она села в машину. И минут через десять была уже на другом конце Куфштайна – там, где ее двоюродная сестра Вики вот уже три года жила в небольшом съемном домике с садом.

Их отцы были братьями, и после смерти отца Леа Вики осталась единственной родственницей, с которой она еще поддерживала связь. Родители Вики тем временем уехали в Германию, сделали карьеру менеджеров в нефтяном концерне, а потом перебрались на Зюльт. С дочерью они разорвали отношения: Вики, как выражалась Камилла, была фанатичной эко-маньячкой, которая от всей души желала своим консервативным родителям чумы и мора. В политических взглядах Вики отличалась завидным радикализмом. Если она и ездила в Германию, то вовсе не затем, чтобы навестить родителей, а чтобы стоять в первых рядах на демонстрациях во время «Дней хаоса» в Ганновере.

Леа припарковала машину рядом со старым белым «фольксвагеном-жуком» Вики. Тот, как почти всегда, стоял перед домом, а не в пристроенном гараже – Вики было просто лень выходить из машины и вручную открывать гаражные ворота. Помимо автомобиля, о том, что хозяйка дома, свидетельствовал и свет в гостиной. К тому же из дома доносился хард-рок. Похоже, Вики как следует «глушила» себя – и, зная ее, не одной лишь громкой музыкой.

Леа несколько раз подряд нажала на звонок, и мгновение спустя Вики распахнула дверь. В руке у нее был бокал, она стояла босиком – в рваных джинсовых шортах, едва прикрывавших ягодицы, и выцветшей футболке с рок-группой Whitesnake. У нее тоже были рыжие волосы, хотя и не такие длинные, как у Леа; обычно – как и сейчас – она заплетала их в небрежную косу, торчавшую из-под бейсболки.

Вики сдвинула очки на кончик носа и подозрительно посмотрела на Леа поверх оправы.

– Мы знакомы? – спросила она хриплым голосом.

– Это что, должно быть смешно? – тут же подала голос Камилла.

Леа не ответила, а просто ждала, уперев руки в бедра.

Наконец Вики вытянула указательный палец и ткнула им в сторону Леа:

– Вы ведь та самая малоприятная дама, у которой сегодня день рождения, верно?

– Возможно, – пробормотала Леа.

Вдруг Вики расплылась в ухмылке.

– Ты получила мое эсэмэс?

– Да, получила. Спасибо.

– Еще раз… с днем рождения, сучка! – Вики обняла Леа и чмокнула ее в щеку – крепко и влажно. От нее пахло алкоголем. – Проходи. – Она вытянула шею и огляделась снаружи. – А своего айтишника ты что, с собой не привела?

– Ему пришлось на две недели уехать к матери.

– О, черт возьми… Ну и ладно. Значит, будем праздновать вдвоем и оторвемся по полной.

– Да ладно – мне еще за руль…

– Да не переживай! – Вики встала за спиной у Леа и, изображая шум поезда, втолкнула ее в гостиную.

Вики была взбалмошной, безудержной особой – полной противоположностью Леа, старшей на шесть лет и куда более спокойной по характеру. И все же с подростковых лет они были как сестры. Забавно, но Вики с ее анархическим взглядом на жизнь ничуть не смущало, что Леа работала на баснословно богатых снобов из высшего общества, которых Вики так презирала, – возможно, потому, что она знала, как тяжело Леа всю жизнь шла к этому успеху. Тот факт, что Вики время от времени тоже перепадало от денег, которые Леа зарабатывала в немыслимых количествах, вероятно, был еще одной причиной ее благосклонной сдержанности.

В гостиной они остановились у домашнего бара. Вики открыла его и поставила бокал.

– Что будем пить? Я бы… О черт! – Она скривилась, подалась вперед, словно от резкой боли, и прижала ладонь ко лбу.

– Что случилось? – крикнула Леа. – Опять мигрень?

– Да. – Вики попыталась улыбнуться. – Я сегодня уже выпила две таблетки, надеюсь, скоро отпустит.

Леа знала, что Вики давно страдает от сильных приступов. Вряд ли делу помогало то, что она постоянно жила на взводе – и привыкла глушить напряжение и головную боль смесью из сильных лекарств и алкоголя. Потом Вики по несколько дней не выходила из дома, забившись в свою нору.

Впрочем, даже вне таких периодов ее дом выглядел как жилище многолюдной хиппи-коммуны. Здесь можно было беззаботно зависать и напиваться водкой до беспамятства под звуки старой пластинки «Нирваны». Владелец дома, конечно, и понятия не имел, до какой степени Вики запустила это место. К счастью, ей удавалось вовремя платить за аренду – на которую она зарабатывала низкооплачиваемыми, почти ежемесячно меняющимися подработками. Поэтому поводов заглядывать сюда у домовладельца пока не возникало. Впрочем, сейчас у Вики был период затишья, и она уже несколько месяцев сидела без работы.

Вики прибавила громкость проигрывателя и, вооружившись двумя бутылками игристого, зашагала по лестнице наверх. Леа последовала за ней с бокалами и коробкой замороженной клубники. Они устроились в шезлонгах на балконе, закутались в пледы и смотрели на город, Инн и горы за рекой, а снизу через распахнутые двери до них доносилась музыка.

Куря и выпивая, они сначала немного перемыли кости Герноту, а потом Вики посоветовала Леа просто забыть о парне на следующие две недели и хорошо провести время. После этого они сменили тему и начали в целом обсуждать современное общество и то, как оно изменилось за последние тридцать лет. Леа заметила, что, несмотря на всю критику в его адрес, Вики иногда высказывалась почти как Гернот, который придерживался схожих радикальных взглядов на политику, школьную систему и быстротечное «общество одноразового потребления».

Первая бутылка игристого вина быстро опустела – несмотря на мигрень, Вики, казалось, хорошо переносила алкоголь. Она вылила остатки в свой бокал и разразилась очередной тирадой.