К ним подошел полицейский.

– Вы Мартен Снейдер из Федерального уголовного ведомства? Мне сказали, что…

– Мартен С. Снейдер, – поправила его Сабина. – Расширьте оцепление еще на десять метров. Нам не нужны зрители.

– И конфискуйте телефоны у всех присутствующих, – добавил Снейдер. – Затем удалите фотографии и видео. Ничего не должно попасть в Интернет.

– Но у людей есть право…

– Сегодня никаких прав нет!

– Но я…

– Ваше мнение меня совершенно не интересует. Я отправлю только что сделанные снимки в отделение полиции, чтобы ваши коллеги смогли отследить тех, кто ускользнет от вас. А теперь займитесь оцеплением. Немедленно! – Снейдер уже печатал на своем телефоне.

Сабина вытащила оружие и вместе со Снейдером вошла в универмаг через разбитую витрину. К счастью, магазин в воскресенье был закрыт – иначе здесь наверняка были бы пострадавшие и еще больше жаждущих сенсаций зевак, снимающих все на видео.

– Там… – Снейдер указал оружием вперед.

Прислонившись спиной к прилавку, в нескольких метрах от черно-золотой «Ямахи», сидела Анна Бишофф. Она тяжело дышала. Поверх ее высоко убранной каштановой гривы была натянута сетка для волос, к которой все еще цеплялись несколько светлых прядей от парика.

У Анны было явно раздроблено плечо; предплечье сломано и странно вывернуто, колено – болезненно вывихнуто. Влажное темно-красное пятно крови на вздувшейся джинсовой ткани над голенью указывало на еще один открытый перелом. Хотя при побеге Анна была без шлема, ее голова не пострадала.

Но кровь текла из нескольких других мест. Из шеи и затылка торчали крупные острые осколки стекла – вероятно, они вонзились в кожу в тот момент, когда Анну протащило по полу. Ладони тоже были изрезаны.

Сабине стало ясно, что с такими травмами и количеством крови, которое Анна теряла каждую секунду, спасти ее могла только срочная операция с переливанием.

– Ни шагу ближе… – тяжело прохрипела Анна, сплевывая кровь. Похоже, сломанное ребро пробило ей легкое. Обессилев, она попыталась поднять оружие, которое отобрала у сотрудника криминальной полиции, но сил на это уже не хватило.

Сабина огляделась по сторонам, но поблизости не было ни одного полицейского. Никого, кто оказал бы первую помощь. И тут она поняла почему. Рядом с Анной на полу лежало несколько пустых гильз, одновременно Сабина уловила запах пороха. Видимо, Анна выстрелила несколько раз – неудивительно, что к ней никто не подошел. Но теперь у нее уже не оставалось сил продолжать опустошать магазин.

Сабина на всякий случай держала Анну на прицеле, когда Снейдер опустился рядом на колени и мягко вынул оружие из ее пальцев.

– Проваливай, чертов коп… – выдавила Анна.

– Анна, где ваш отец? – спокойно спросил Снейдер.

– Я тебе этого не скажу, полицейская мразь. – С искаженным от боли лицом Анна приподняла голову и плюнула Снейдеру в лицо кровью.

Тот невозмутимо вытер щеку рукавом пиджака.

– Анна, мы все равно его поймаем.

– Ни за что… – Она закашлялась кровью. – Ты его не знаешь… он скорее покончит с собой.

Снейдер наклонился ближе.

– Кто такая Рут-Аллегра Франке?

Она ухмыльнулась ему окровавленными зубами.

– Если ты до сих пор этого не понял, тебе уже не остановить операцию «Ноль-пять».

– Операцию «Ноль-пять»? – повторил Снейдер.

Улыбаясь, она потянулась неповрежденной рукой к шее – и, прежде чем Снейдер успел ее остановить, резким движением выдернула длинный осколок из сонной артерии. Кровь хлынула из раны пульсирующим потоком.

Снейдер тут же прижал ладонь к ее шее, но через несколько секунд стеклянный осколок выскользнул из ее пальцев. С легкой улыбкой Анна уставилась в потолок, ее взгляд затуманился – и дыхание остановилось.

Коллега из криминальной полиции Аугсбурга подошла к ним сзади в сопровождении двух полицейских и откашлялась.

– Скорая будет через три минуты…

– Уже не понадобится. – Снейдер вытер окровавленную руку об одежду Анны и поднялся. – Мы вводим полную информационную блокаду по поводу этого происшествия. Ни единого слова о смерти Анны не должно просочиться в прессу! – Он с беспокойством взглянул на Сабину.

И Сабина сразу все поняла. Они понятия не имели, что означает операция «Ноль-пять».

После того как Леа прервала разговор с полицейским участком, Камилла подробно рассказала ей о своем плане. Он был настолько гениально абсурдным, что, возможно, именно поэтому мог сработать.

Леа сразу принялась за дело. Она проветрила дом и убрала шезлонги с балкона. Потом достала из кладовки два больших желтых пластиковых мешка для мусора, разрезала их вдоль и склеила изолентой. Она уложила на них тело Вики и оттащила его на несколько метров от лестницы, когда ее прервал звонок стационарного телефона.

– Черт, не бери трубку!

– Я же не дура, – ответила Леа. Она подошла к телефону и увидела на дисплее, что перезванивают из полицейского участка Куфштайна. Значит, они начали что-то подозревать. Неудивительно, учитывая, как глупо она вела себя по телефону.

Леа проигнорировала звонок и вместо этого вытерла кровь Вики с пола и ступеней. Затем подмела осколки бокала для шампанского, смыла с них кровь и выбросила все в мусор. Тщательно пропылесосила всю лестницу, а также место, где лежала Вики.

Убрав пылесос, Леа вытерла пот со лба. Теперь наступала самая трудная часть. Словно в трансе, она протащила желтую пластиковую пленку с телом Вики по дому, через короткий коридор и соединяющую дверь в гараж. Рядом с гаражными воротами стояли ведра с краской, и Леа в темноте чуть не опрокинула одно из них. Она быстро включила свет.

В прихожей снова зазвонил телефон. Полиция была удивительно настойчива. Когда она нужна – ее не дождешься, а когда не нужна – появляется сразу.

Леа убедилась, что с улицы тело Вики рядом с ведрами с краской не видно. Затем выключила свет, открыла гаражные ворота изнутри и в свете уличных фонарей направилась к своей машине, чтобы заехать в гараж передом.

Телефон к этому времени перестал звонить. Она закрыла гаражные ворота и снова включила свет.

– Хорошо, – пробормотала Леа, глубоко вздохнув. Самая трудная часть была позади.

– Самая трудная часть еще впереди, – поправила ее Камилла.

– Да, я знаю, нужно навсегда избавиться от трупа.

Она открыла багажник и затолкала Вики вместе с пленкой в свою машину. До этого момента она действовала рационально, хладнокровно и обдуманно, но, когда увидела Вики, лежавшую такой безжизненной и съежившейся – с порезанными пальцами, сломанной шеей и неподвижным взглядом, – у нее оборвалось сердце. На глаза внезапно навернулись слезы.

– Ты этого не заслужила, старушка, – разрыдалась она.

– Никто этого не заслуживает, – спокойно произнесла Камилла, – но это необходимо, если ты не хочешь смыть в унитаз все, чего добилась в жизни.

– Да, ты права, но дай мне еще минуту. – Она закрыла Вики глаза и вытерла слезы.

– Ты слышала?

– Что? – Леа подняла голову и прислушалась.

– Снаружи! Садовые ворота!

Леа бросилась к окну гаража, встала на цыпочки и выглянула на улицу. Перед домом стояла полицейская машина, в которой сидела сотрудница. Без мигалок. И тут раздался звонок в дверь.

– Черт! – Леа затаила дыхание. Следующие несколько минут ей нужно было оставаться совершенно спокойной и ждать. – Машина, наверное, уедет, – сказала она.

– Ты сама-то веришь в это? Ты ДОЛЖНА открыть дверь, иначе они войдут, – настаивала Камилла. – И тогда найдут твою машину в гараже. С трупом в багажнике.

– И что мне говорить? – прошипела Леа. – Они заметят, что Вики нет дома.

– Ты правда такая глупая? Просто притворись своей кузиной! Вы очень похожи, фигура одинаковая, а ее хриплый голос ты хорошо можешь имитировать.

– Ладно, но теперь помолчи! – Леа поспешно заплела свои длинные рыжие волосы в небрежную косу, нацепила бейсболку Вики так, чтобы волосы свисали сзади. Потом потянулась за очками Вики, но их не было. Что за черт?