Только стал искать место для установки палатки, как по пляжу едет автомобиль. Кто бы это мог быть? Наверное, менты. Лучше спрятаться за пальмами. Но катафоты на моем рюкзаке слишком заметны в свете фар. Машина свернула к пальмам, а я свернул в развалины какой-то крепости и сел на рюкзак. Ведь если они подумают что я убегаю, значит им очень захочется меня догонять. Сделал вид, что любуюсь полнолунием.

Подходят два офицера с фонариками:

— Иностранец? Что ты здесь делаешь?

— Ничего. У меня все в порядке. Смотрю на большую луну.

— Где ты живешь? Почему не в отеле в такой поздний час?

— Я только что приехал из Дара. Ночь не холодная, я не хочу в отель.

— Здесь ночевать нельзя!

— Почему? У меня есть все приборы для сна. Не стоит беспокоиться.

— Здесь очень опасно! Придут грабители и ограбят тебя — отнимут вещи, побьют.

— Я не боюсь грабителей. Я проехал девять стран и ни разу не был ограблен или избит.

— Ночью на пляже очень опасно. Тебе придется поехать с нами.

— А если я не хочу?

— Мы не можем тебя здесь оставить — если с тобой что-либо случиться, у нас будут неприятности от начальства.

— Хорошо. Поехали кататься.

Привезли в полицейский участок и переписали паспортные данные в толстую книгу.

— Регистрация окончена? Я могу идти?

— Нет. Мы отвезем тебя в отель и ты будешь ночевать там.

— Я не люблю ночевать в отелях. Я хочу спать на берегу океана!

— Хорошо. Мы отвезем тебя в отель на берегу океана и договоримся, чтобы тебе разрешили спать в палатке.

— Везите, только побыстрее. Я устал уже от вас.

Привезли в отель, как и обещали, на самом берегу. Столики ресторана, цветные фонарики, играет такая громкая музыка, что нужно кричать друг другу в уши. Поговорили с начальником и ко мне привели дежурного администратора. Полицейские рядом.

— Тебя устраивает наш отель? Океан рядом. Мы покажем тебе место для кемпинга.

— Согласен ночевать здесь? — Спрашивают полицейские.

Если не соглашусь, повезут в другой отель? Лучше ответить что-нибудь нейтральное.

— У вас можно попить чаю?

— Конечно. Сейчас принесут из ресторана. — Администратор зовет официанта.

— А сколько стоит чай?

— 400 шиллингов. Подождешь десять минут?

Так я и знал. В четыре раза дороже нормальной цены. Но надо выиграть время.

Полицейские не будут ждать, пока я напьюсь чаю. Сказал «согласен», официант ушел за чаем, полицейские сели в машину и уехали. Через минуту взял рюкзак и зашагал в темноту в сторону ночных кустов и пальм. Когда мне вдогонку стали кричать, то не оборачивался. Догонять в ночи они не будут. На случай, если они снова вызовут полицию, вышел к океану и по обнажившемуся дну прошел мимо пляжа-ресторана на юг от города. Через два километра нашел полуразрушенный навес из пальмовых листьев и поставил под ним палатку.

На рассвете меня разбудил охранник с ближайшей виллы, но я договорился с ним еще о двух часах сна при утренней прохладе. У этого же сторожа обнаружился водопровод и кипятильник — умылся и позавтракал.

Багомойо сегодня выглядит как большая деревня из типичных танзанийских домов — деревянный каркас, обмазанный глиной. Иногда среди красно-коричневых тонов попадаются пятна зелени — небольшая грядка кукурузы или тростника. В ста метрах от океана несколько каменных домов, построенных в типичном английском стиле. В них до сих пор живут люди. Я поднялся на балкон второго этажа. Судя по размерам, в этом доме когда-то жил губернатор, на этом балконе он пил чай по утрам, разглядывая в подзорную трубу корабли, проходящие с Занзибара.

Невидимый с берега остров, являлся тогда всемирным центром работорговли. Возле Багомойо находился крупнейший перевалочный пункт работорговцев. Закованные в кандалы вереницы черных людей грузились на долбленые лодки и отправлялись на рейд, где их перегружали на большие парусники — глубокого залива, как в Даре здесь нет, и корабли причаливать к берегу не могли.

После запрета на работорговлю, некогда крупнейший город восточного побережья, пришел в упадок, и сейчас влачит жалкое существование. Местные жители ухаживают за кокосовыми рощами, посаженными еще во времена Ливингстона. На берегу океана темнеют почерневшие развалины форта — деревья и лианы все больше разрушают остатки стен, лестничные пролеты рухнули и на втором этаже хозяйничают лишь птицы.

В нескольких километрах севернее города — «мемориал Ливингстона». Черный каменный крест на фоне океана.

От него в глубь материка протянулась аллея пополам кокосовой рощи.

В конце аллеи — церковная миссия с несколькими древними католическими храмами из угрюмого серого камня. В одном из каменных зданий — бесплатный музей.

Еще здесь же есть старое английское кладбище и огромный баобаб, 1868-го года рождения, окружностью более 12-ти метров.

Еще южнее мемориала, на берегу океана — мангровые заросли. Они обозначены даже на старинной гравюре «Богомойо конца 18-го века». Деревья стоят корнями в соленой морской воде. Во время отлива я смог среди них погулять и искупаться в океане, метрах в двухстах от берега. Пока купался — начался прилив, камни и рюкзак на них, начали захлестывать волны.

Подхватил вещи и вернулся на берег, где и подремал в тени старой лодки, попивая сладкий сок из кокосового ореха. В фильмах нам часто показывают, как герои лихо срывают орех с пальмы, и тут же раскалывают его пополам. Или даже сшибают верхнюю часть острой саблей. Когда я ковырял свежий орех ножом — в это слабо верилось. Жидкость внутри находиться под довольно большим давлением. Когда я проделал-таки дырочку с одной стороны — оттуда ударил сладкий фонтанчик. Пришлось зажать его пальцем, и проделать еще одну дырочку с обратной стороны — теперь можно было пить. Прохладного и сладкого сока в одном кокосе оказалось так много, что я с трудом допил до конца — больше литра, точно.

Осмотрев все пальмы, заросли, лианы и развалины, вернулся в город и приготовил рис в своем котелке, а две палочки шашлыка купил на рынке. Рынок очень грязен и прилавки завалены перезрелыми бананами, которые никто не покупает. Хлеб продают на 30 % больше столичной цены.

До темноты купался в океане, наблюдая, как на пляж причаливают деревянные лодки с рыбаками. То ли рыбы на всех не хватает, то ли волна сегодня больше чем обычно, но на многие километры сетей в каждой лодке было по 3–4 рыбины.

Вечером прошел на запад, где начинается грунтовая дорога в деревню Msata. Поставил палатку в темноте, среди кокосовых пальм. Ни сторожа, ни полицейские, никакие другие африканские животные в эту ночь меня не беспокоили.

От Bagomoyo до Tanga, по берегу океана, чуть больше шестидесяти километров. Но меня заверили, что дорога там настолько плоха, что даже «джипы» там не ездят. А идти десятки километров пешком по танзанийской жаре не хотелось явно. Можно было бы вернутся в Дар и поехать в Тангу по асфальтовой дороге, но я решил проехаться по грунтовой дороге, которая, судя по карте, прямо через леса шла на запад и соединяла Багомойо с деревней Мсата на магистральной трассе «Додома-Аруша».