Жизнь в деревне была однообразна и размеренна.

Каменный одноэтажный дом богатого танзанийца состоял из трех частей. Центральный холл — для обеда гостей, просмотра ТВ и прочих увеселений. В левой части, с отдельным выходом в хозяйственный двор, хозяйская спальня. В правой части дома — просторная комната с широкой кроватью, на которой спали мы. Семеро детей (от четырех до 15-ти лет) и хронически беременная жена жили в отдельной пристройке. По двору бегали курицы и цыплята. Под тенью бананов, в круглом домике, разделенном перегородкой пополам, находился туалет и душ.

Сам Каспер имел в городе несколько любовниц и приезжал домой ночевать нечасто, но стабильно — по воскресеньем, когда всей семьей они ходили в церковь (замаливать грехи?) и после обедали с многочисленными родственниками.

Нас кормили очень сытно и вкусно. Мы перепробовали многие танзанийские блюда, дав понять, что ишима нам не очень нравится. В любое время мы могли кипятить хоть целое ведро чая, вот только хлеба приходилось покупать самим.

Каждое утро мы автостопом ехали в интренет-кафе, там же обедали, а вторую половину дня гуляли по склонам Кили. Многочисленные речки и ручьи здесь образовывали маленькие и большие водопады. В глубоких ущельях росли настоящие влажные тропические джунгли. Со скал свешивались длинные зеленые нити с яркими цветами, с высоких деревьев опускались цветущие лианы, но фотографировать это все было чрезвычайно сложно — под пологом леса всегда царил полумрак. Мощности встроенных вспышек наших аппаратов было недостаточно, а без вспышки снимки получались темные и нечеткие.

Ходить можно было только по тропинкам. Один раз мы попытались срезать путь домой через горное ущелье, но скоро горько пожалели об этом. Весь нижний и средний ярус леса ощетинился тысячами колючек всех форм и размеров. На одних кустах были колючки, которые цепляли одежду как рыболовные крючки, другие колючки, толстые и твердые как камень — царапали кожу, третьи, длинной в четыре сантиметра, впивались в тело и обламывались…

Абсолютно невозможно было схватиться за ветку, не расцарапав руку до крови. Теперь, если я вижу в кино, как какой-нибудь Тарзан лихо прыгает с лианы на лиану, или очередной супермен бегает по джунглям со скоростью носорога, это вызывает у меня лишь улыбку. Я то знаю теперь, на собственном опыте, что скорость движения через тропический лес — не больше 1-2-х километров за час титанического труда.

Читателя, конечно, интересуют встречи со страшными змеями, ядовитыми пауками и пантерами-убийцами?! Добро пожаловать в кинофильмы студии Уолта Диснея! Там все это есть, а вот в африканских лесах, даже на границе строжайше охраняемого национального парка, наш нетренированный глаз смог заметить только черепашку в ручье. Больше, кроме птиц, никаких представителей фауны мы не видели. В самом национальном парке есть и зебры и слоны и жирафы. Все они настолько привыкли к людям, что подпускают машины с туристами буквально на метр, а некоторые даже пытаются заглядывать из любопытства в окна автобусов.

В тех же местах, где людям разрешено передвигаться без машины — животный мир полностью отсутствует. Ни на плантациях бананов вокруг деревни, ни в лиственных рощах, ни в горных ручьях мы не встретили никого страшнее и крупнее черепашки с длинной шеей или краба с большой клешней.

29 октября в 11 утра Кирилл ездил на главпочтамт Моши, где была назначена промежуточная стрелка для желающих покорить Килиманджаро. Но там никого из потенциальных восходителей не обнаружилось. В интернет тоже никто не проявился. Это, конечно, не значит, что наших товарищей зарезали страшные кенийские грабители, а просто они не нашли пока такого доступа к интернет, как у нас.

Следующая стрелка, «основная», 1-го ноября в главпочтамте в Дар-эс-Саламе. Но Кириллу, любителю вкусно и обильно покушать, уезжать из деревни совсем не хотелось. Да и мне было желательно съездить на стрелку, не прекращая «работы над сайтом». Тут, как раз выяснилось, что в Моши нет ни одного сканера для сканирования фотографий. Каспер дал мне денег на дорогу в Дар автобусом, еще «командировочные» и «суточные», а так же на аренду сканера в Дар-эс-Саламе. Конечно, я поехал автостопом, а сэкономленных денег мне потом хватило как раз на визу Замбии.

Дорога от Моши до бывшей столицы асфальтирована полностью. Большая часть пути проходит по плоским плато, по сторонам дороги тянуться бесконечные посадки ананасов и многочисленные деревни. Dar-Es-Salaam расположен в низкой, влажной и жаркой долине. На окраинах города растут пальмы, бананы и другие тропические фрукты. Воздух здесь не только горячий, но и по-настоящему влажный. Несколько лет назад, правительство, желая способствовать развитию внутренних территорий страны, перенесло столицу в небольшой город Dodoma. Но замысел Петра-Первого им не удался, и большинство посольств и администраций до сих пор остаются в самом крупном портовом городе, на берегу Индийского океана.

По пути от Марагу до Дара я сменил десяток различных грузовиков, трижды был накормлен веселыми танзанийскими водителями и поздней ночью 30-го октября приехал в кабине грузовика на какой-то оптовый рынок на окраине. Водитель предложит мне поспать на спальной полке, пока они разгружаются, а под утро и сам лег дремать на нижние сидения.

Проснулся в 7-30 на стоянке для дальнобойщиков. Помылся в душе на АЗС, покушал в ближайшем кафе. Неожиданно дорогая (700 шиллингов), в портовом городе оказалась рыба.

Это странно. Но возможно это была какая-то деликатесная рыба?

Застопил легковую машину с кондиционером.

— Добрый день. Я путешественник из России. Подвезите меня в сторону океана, если по пути…

— О, конечно, садись быстрее. Говоришь, из России?

— Да. Я путешествую автостопом от Москвы до Кейптауна.

— Неужели? А где остановишься в Даре?

— Пока не знаю. Сейчас хочу поехать на пляж и искупаться. Я еще ни разу не видел океана.

— О! Купаться у нас в городе плохо. Пляжи за городом. Но я живу недалеко от Российского Культурного Центра. Хочешь, отвезу тебя к землякам.

— Отлично! А я и забыл, что в Даре тоже есть РКЦ. Отвези, если не трудно.

У ворот РКЦ останавливается шикарная блестящая машина, из не выходит человек в желтой потертой одежде с большим пыльным рюкзаком. В воротах РКЦ стоит черный охранник и пожилой белый господин, с седеющей бородкой и немного татарским лицом.

Он сразу обратился ко мне по-русски, что, в общем, неудивительно. У меня на кармане нашит российский флажок и надпись «RUSSIA».

— Добрый день. А вы кто будете?

— Добрый день. Григорий Лапшин, российский путешественник. Путешествую автостопом от Москвы до Кейптауна, только что приехал в Дар-эс-Салам.

— Очень приятно. Меня зовут Рифат Кадырович. Я директор российского культурного центра. Чем могу помочь?

— Да, вроде, у меня все есть. Ну, если, только … пожалуй, я бы новости о России послушал, газеты почитал. А то уже два месяца без всякой информации. В последний раз в Каирском РКЦ новости слушал.

— Конечно, заходите. Садитесь вот здесь, вот газеты. Через пол часа новости по ОРТ будут.

Что-нибудь еще? — Рифат Кадырович излучал само радушие. Как бы его не огорчить…

— Если не трудно, можно чашечку чая «для разговора».

Сидим, пьем чай. Я рассказываю о нашем путешествии, о намерении взойти на Килиманджаро, о том, что мне нужно отсканировать фотографии и вернуться в Моши. Рифат Кадырович опрометчиво спрашивает: