Через час мы разместились на верхней палубе морского парома, а еще через 3,5 часа, при отличной погоде и спокойном море мы причалили к египетскому берегу. Паспорта у нас отобрали еще при посадке.

— Где ваши египетские визы? — Спрашивали иорданские таможенники, ставя выездной штамп.

— Нет проблем. Мы получим визы прямо в порту Нувейбы. — Заверили мы их, ибо в прошлом году именно так и поступили.

За неделю до отъезда из Дубны мне подарили газету «Аргументы и Факты», где со ссылкой на МИД РФ, публиковался список стран, в которые россиянам не нужно делать визы заранее, а можно получать их прямо в порту прибытия. Поскольку виза Египта в Москве делалась один день и 10 долларов, а на границе 1 час и 15 долларов, то мы решили не тратить день в Москве, а сделать ее на границе, как это было, с командой Кротова, в прошлом году.

И вот, когда мы пришли за нашими паспортами в иммиграционный офис к египтянам, неожиданно выяснилось, что визу Россиянам уже пол года как нужно делать только в посольстве. Никакие просьбы, упования на то, что иорданская виза у нас уже закрыта, снисхождения не давали. Но мы не были уверенны в правоте египетских пограничников, и продолжали настаивать на выдаче визы в порту.

На все просьбы предоставить нам возможность самим позвонить в российское посольство в Каире, нам отвечали отказом.

В восемь тридцать нас перевели в другую комнату. Настроение некоторых из нас упало до критического уровня, но Олег Сенов, имевший гитару, устроил небольшие песнопения прямо в полицейском участке, не давая другим впасть в отчаянье и привлекая внимание полицейских к нашему ожиданию неизвестно чего. К девяти часам в комнату зашел иной, до того не известный нам офицер, видимо, сменилась смена.

— Что вы здесь делаете?

— Мы русские путешественники. Ждем, когда нам дадут визу.

— Зачем вы здесь сидите? Вот в той комнате покупайте марки на 15 долларов, наклеивайте их в паспорт, и я вам наклею визы за 10 минут…

— Уже бежим. С удовольствием!

Когда заветные марки уже наклеивались в паспорта, пришел первый начальник и велел отклеивать марки и сдавать их обратно в кассу.

В половине одиннадцатого стали укладываться спать прямо в этой комнате. Через полчаса «сна» появился знакомый нам «плохой» начальник полиции и сказал, что в этой комнате мы спать не можем. Нам предлагается зайти на корабль и спать там. Этот вариант породил среди нас дискуссию:

1. Если мы откажемся подчиниться, то вряд ли полицейские будут тащить насильно по территории порта пятерых белых мистеров. Скандал выйдет за пределы полицейского участка и уж точно станет известен в посольстве. Если правда, все же на нашей стороне — неприятности будут у полиции.

2. Если мы согласимся пойти спать на корабль-паром, то утром нас без визы не выпустят на египетский берег, и мы точно уже ничего не добьемся.

3. Если нас утром отправят на корабле обратно в Акабу, то иорданские визы у нас уже закрыты, и в Акабу без виз нас тоже не пустят.

Дискуссию прервал начальник ночной смены. Он сказал, что если мы не согласимся прямо сейчас отправиться на корабль, то он сделает так, чтобы нас вообще никогда не пустили больше в Египет. Этого варианта нам хотелось меньше всего. Хотя Египет очень паршивая для самостоятельного путешественника страна, но она служит воротами на африканский континент и «закрытие» Египта делает очень трудным попадание в восточную и центральную Африку.

На полицейской машине нас завезли прямо в трюм парома и выделили четырехместную каюту с отдельным душем и туалетом. Света в каюте не было. По очереди помывшись в темноте, четверо улеглись спать на кровати, а я лег на полу при помощи своего коврика и спальника. Было половина второго ночи.

11-ти часам умылись в темной каюте, собрались и перебрались в «салун». Для поднятия настроения спели песенку под гитару и пошли завтракать в ресторан.

Добыв у бармена несколько котелков кипятку подряд, заварили чай, геркулес, вермишель и картофельное пюре. Хлеба нам не дали. Когда трапеза была окончена, официант попросил с нас пять динаров. Мы дружно послали его на трех языках, добавив на английском, что арестованных должна кормить египетская полиция. Вернулись в салон и стали наблюдать, как к 13-ти часам пароход стал наполняться пассажирами. Данный салон, оказалось, предназначен для совершения мусульманами святых молитв. На полу расстилались соломенные циновки, самые старые люди первыми начинали молитву, обратившись на ту стенку, за которой, по их предположениям, была Мекка. Молодые арабы, проходя по салону, иногда тоже пристраивались в задний ряд молящихся, некоторые оставались, некоторые уходили. За их спинами сидели на диване русские путешественники и пили чай из солдатского котелка, закусывая подаренными булочками.

Когда пароход тронулся, направление на Мекку изменилось. У молящихся молодых мусульман возник спор, надо ли передвигать коврики вслед за Меккой, а если надо, то как часто и в каком направлении? Как разрешилась проблемы мы не уяснили, ибо спор был на арабском языке. Старики в спор не вступали, видимо полагая, что главное начать молитву «в правильную сторону», а потом уже можно крутиться вместе с кораблем, по воле Аллаха, в любом направлении.

По мобильному телефону одного из пассажиров позвонили нашему консулу в Каир.

Оказалось, что визу россиянам в порту перестали давать месяц назад. Консул посоветовал обратиться в египетское посольство в Акабе, куда мы сейчас и направлялись.

В Акабе нас ждал один приятный сюрприз: египетский эмиграционный чиновник, путешествующий с нами на пароходе, смог договориться с иорданцами, чтобы наши иорданские выездные штампы были аннулированы путем простого перечеркивания(!) и нас впустили в Акабу по старым иорданским визам.

Радостные и потные от волнений мы выскочили из здания порта «пока они не передумали». Но было полшестого вечера и египетское посольство уже закрылось. Решили, что все едут на море, а я поехал автостопом в город, чтобы на пять долларов купить побольше еды и отпраздновать наше освобождение. Водитель, подвозивший меня в город, не только довез до пекарни, но даже и подарил монетку в два динара. Я не стал отказываться, «все равно завтра отдам ее иорданцам, ведь снова придется платить шесть динаров за „выездную визу“» — рассуждал я.

Купив на все деньги больше трех килограммов сладких булочек, консервов и другой вкусной еды, вернулся автостопом на «наше привычное место», на пляже Красного моря. Ребята насобирали пляжного мусора, использовав его как топливо, разожгли огонь прямо в мусорном бачке и сварили котелок супа. Пир удался на славу!

Проснулись, искупались. Антон Кротов всегда отличался быстротой сборов и он первым пошел на трассу, чтобы раньше остальных уехать и занять очередь в египетское посольство.

Когда я упаковывал в палатке спальный мешок, то услышал автомобильный гудок прямо на пляже.

— Грил, давай скорей! Угадай что случилось?! — крикнули мне снаружи.

— А что тут угадывать? — Отвечал я из палатки. — Кротов вернулся за нами на такси.

— Не просто на такси, а на автобусе! Сейчас все уедем!

Выглянув из палатки убедился, что Антон застопил на трассе маршрутку-микроавтобус.