Второго января еда стала заканчиваться, а кругом пустыня и океан. К тому же, в городе открылись винные магазины. Мы послали гонцов на трассу, и они привезли еды еще на 60 баксов, а так же и пива в двухлитровых бутылках.

После обеда, купаясь в океане, я поймал мелкую рифовую акулу с крючком в зубах. В километре от нас бюргеры ловили рыбу и я отдал акуленка им на наживку, ибо мы читали где- то, что мясо акулы мало съедобно, да и готовить его никто не хотел.

В восемь часов вечера, прямо по песку, к нам подъехал на машине человек в зеленом комбинезоне. Он сказал, что здесь оказывается «заповедник», (океан и песок с костями) и ночевать здесь строжайше запрещается. Никакие наши уверения что мы завтра утром уедем и увезем весь мусор на него не подействовали. Он заявил, что если мы сейчас же не уберемся, то он вызовет полицию. Мы не восприняли его угрозы всерьез, ибо вряд ли полиция поедет из-за нас в пустыню на 24 километра, но на всякий случай стали собирать палатки.

Вскоре «зеленый егерь» вернулся, за ним ехала еще одна машина с двумя черными. Они оказались офицерами полиции, находившимися на отдыхе. Чтобы не раздувать скандал, погрузились в их кузов и нас довезли до Свакопа, где и высадили в указанном нами месте, на дороге в Улофиш-Бей.

Перешли пешком уже знакомый мне мост и ушли в ночную пустыню. Между дюнами поставили под звездами палатки и улеглись спать. А пьющая часть нас стала допивать пиво.

Утром 3-го января был великий туман. Но пока собирали спальные мешки поднялся ветер, который стал очень смешно наполнять пустые палатки и уносить их в пустыню. Мы разбрелись по дюнам, завтракая хлебом, майонезом и соком. В. Шарлаев стал запускать свою каркасную палатку по ветру и бегать за ней по дюнам, Кротов это фотографировал.

Наконец собрался и Олег Костенко, имеющий среди нас самый большой рюкзак. Все подтянулись к трассе и на одной машине уехали в Уолфиш-Бей.

Возле порта я, еще в прошлом веке, присмотрел хорошую вписку в «Миссии для моряков», но с священником пока разговаривать не стал, оставив это более опытному в языках и религиях Антону Кротову… Миссия представляла собой очень прогрессивное учреждение:

кроме собственно церкви (пустующей даже по воскресеньям), здесь имелся бар-бильярд, (почти круглосуточно полный русских моряков,) библиотека, настольный теннис; на втором этаже располагался сувенирный магазин, переговорный и обменный пункт и интернет с поминутной оплатой. Для нас очень удобно: зашел на сервер, открыл письма, отключился от интернет.

Можно сохранить на дискету, написать ответ и снова подключиться на несколько секунд. Все удовольствие выливалось в 1,5–2 намибийских доллара.

Во внутреннем дворике миссии имеется бассейн с бесплатным душем. Единственную вещь забыли предусмотреть — комнаты для вписчиков. Надеюсь, к тому времени как вы, читатели, доберетесь туда, эту оплошность уже исправят. Нам же предоставили место для палаток позади миссии.

Каждый день у стенки порта появлялись 1-2-3 корабля с русскими моряками.

Большинство из них проводило время в баре миссии, благо это всего в 20-ти метрах от ворот порта. Черных в миссию не пускали вообще, так что драк и воровства там не наблюдалось.

03-го января, вечером, возле бассейна сидели и пили пиво русские моряки с траулера «Рубикон». Владимир Шарлаев, проходя мимо них в душ, сказал «Здравствуйте». Моряки удивились: «Что за белый бомж такой, да еще и говорит по-русски?!» Но как раз Шарлаев был на тот момент самый «внешне цивильный» из нас. Когда стали подходить и другие мудрецы, имевшие еще более грязный и потрепанный вид (после нескольких ночевок в пустыне), то моряки удивились еще больше и стали знакомиться. Судьба распорядилась так, что мы подружились с этими моряками из Калининграда, сходили в гости к ним на корабль, поужинали на камбузе красным борщом и гречневой кашей с мясом (в Африке — чудо!) и даже бесплатно постриглись прямо в каюте. Нам устроили экскурсию по всему кораблю, от трюма до локаторов, рыбный цех, холодильники, рулевую рубку. Объяснили приемы рыбной ловли, назначение приборов и механизмов, устройств навигации, связи и средств спасения. Даже позволили посидеть в спасательной шлюпке новейшей конструкции, больше похожей на оранжевый батискаф.

Часть моряков с «Рубикона» завтра улетала домой, тем самым самолетом фирмы «Намсов». Они сообщили, что автобус в аэропорт будет в 2 часа ночи 5-го января.

На прощание нас одарили рыбой, кальмарами, мылом и зубной пастой. К сожалению, часть наших товарищей в это время сходили в винный магазин и весь оставшийся вечер предавались пьянке с другими моряками. Лапшин и Кротов всячески осуждали их ненаучное поведение: «Своим нетрезвым видом вы позорите звание русского путешественника!» На что они отвечали нам: «А вы своим трезвым видом позорите звание русского вообще!»

К радости всех, наши новые друзья принесли с корабля гитару, и мы устроили вечер авторской песни прямо у бассейна миссии.

Утром, 4-го января, увлекаемые Кротовым, прямо «с большого бодуна» наши товарищи пошли на службу, в церковь при Миссии. Я же остался писать дневник и плавать в бассейне.

После обеда Лапшин и Кротов, решившие отделиться от пьянствующей части экспедиции и научно улететь домой, прошли по русским пароходным компаниям. Лучше всего нас приняли в фирме «AFROMACK BUNKERS». К сожалению, сии люди не организовывали чартерных рейсов, но предложили гидростоп в Анголу, при условии что у нас будут ангольские визы. Достижение Лаунды посуху считается неосуществимым из-за партизан УНИТА.

Сергей Васильевич Носов из Севастополя, управляющий другой, украинской компанией, сообщил что у них самолет до Севастополя будет только в феврале. Но никто пока не знает ни его размера, ни наполняемости. Нам посоветовали еще раз обратиться в «Намсов».

Бережной Иван Васильевич опять не дал нам четкого ответа, разрешает ли он нам подвоз до Калининграда на его завтрашнем самолете. Последняя его фраза была такова:

«Приходите к автобусам, там решим. Пока я еще не определился.»

Пообщались с уже знакомыми летчиками, но у них с самолетами в Анголу тоже полная неясность, т. к. как раз недавно два самолета подряд упали в Луанде и президент Анголы запретил полеты самолетов советского производства над страной на неопределенное время. (Но других самолетов там нет, так что скорее всего, сейчас уже снова разрешил.) На всякий случай, «перед дальней дорогой», посетили баню на «Рубиконе» и попрощались с остающимися друзьями, которые все еще надеялись дождаться визы ЮАР и предаться пьянству на мысе Игольный — крайней южной точке Африки.

В 23–15, когда мы прогуливались возле Миссии, из ворот порта выехали два автобуса с намсовскими моряками. Мы обеспокоились — «Вдруг про нас забыли?» и побежали на «Рубикон», но там заверили, что автобус будет в 2 ночи, как и было обещано.