— Как я понимаю речь идёт о сыне Софьи Абрамовне Лернер — Мише. Я прав?

Мы с Варварой обменялись быстрыми взглядами. Мокеев усмехнулся заметив это.

— Молодые люди, вы должны понять меня. Естественно я постарался собрать максимум информации о людях которым я быть может вручу жизнь своего внука. Вы должны понять меня. Итак глиобластома. Что это за опухоль? Объясните мне неспециалисту.

— Это очень злокачественная опухоль, — сказала в ответ Варвара.

— Злокачественней этой самой меланомы?

— Да — пожалуй. Эта опухоль почти не даёт метастазов, но её при операции настолько трудно отделить от здоровых тканей мозга, что полное её хирургическое удаление практически невозможно.

— И сколько живут с этой глиобластомой?

— Год- полтора не больше. Редко больше.

— И излечение невозможно?

— Да, невозможно.

— Итак состояние Миши Ланцова было совершенно безнадёжным?

— Да, именно так. Диагноз был поставлен ведущими специалистами. Да и само его состояние полностью соответствовало диагнозу. Да — оно было безнадёжным.

— Хорошо я понял. И каков был результат лечения?

— Но вы же наверное знаете, товарищ генерал — лейтенант, — настырно влез в разговор я.

— Я бы хотел услышать специалиста,- ответил мне (вполне кстати благожелательным тоном).

— Опухоль исчезла,- ответила мне Варвара,- в настоящее время жизнь Миши Ланцова вне опасности. Но конечно у него остались проблемы. Опухоль успела ощутимо повредить здоровые ткани его мозга. Трудности со зрением и ходьбой.

— Так мне всё ясно. И,что было дальше?

— Дальше была Марина Александрович. С четвёртой стадией лимфосаркомы. Она получала лечение от неё и до поры, до времени лечение было достаточно эффективным. У Марины развилась очень не плохая ремиссия. К сожалению непродолжительная. Произошёл рецидив. А он уже лечился значительно хуже. Состояние Марины ухудшалось. В конце концов, проведение очередного курса химиотерапии было признано нецелесообразным.

— То есть, как я понимаю, состояние Александрович, было признано безнадёжным?

— Совершенно верно.

— А, что такое лимфосаркома в четвёртой стадии?

— Это означает множественные метастазы не только в ближайшие органы и ткани, но так же в отдалённые органы и ткани.

— То есть полное поражение организма опухолью? — спросил Варвару генерал.

— Да. Можно сказать и так. На этой стадии лечение уже невозможно. Применяются только средства облегчающие страдания больного.

— И каковы же были результаты лечения этой самой Александрович?

— Ну они положительные. Очень положительные. Я не скажу, что нам с Андреем удалось вылечить ей полностью, но нам удалось самым серьёзным образом улучшить её состояние. Марина посетила онколога он после обследования, пришёл к выводу о серьёзном улучшении её состояния и пришёл к выводу о том, что нужды в новом курсе химиотерапии пока нет.

— То есть полностью вы её всё же не вылечили? В отличии от первых двух случаев.

— Товарищ генерал — лейтенант,- вмешался я,- о полном выздоровлении ни о Озолс ни у Миши Ланцова я никогда не говорил. Я не исключаю вероятность рецидива.

— Так ну, что же я всё понял,- сказал Мокеев,- теперь у меня к вам вопрос. Вы знаете зачем вас привезли сюда?

— Насколько мне известно, ваш внук болен раком костей.

— Да, к моему глубокому горю, у моего внука Саши, ему одиннадцать лет, развилась остеосаркома. Причём диагноз был поставлен с большим опозданием. Когда мой внук всё же попал к вашим коллегам- онкологам всё было уже очень и очень печально. А совсем недавно врачи полностью отказались от Саши. Ему предстоит умереть. В одиннадцать лет. Не буду говорить о состоянии моей дочери, когда она узнала об этом. Саше мы естественно ничего не говорим, напротив стараемся психологически поддерживать его, даже строим планы о том, как летом он поедет на юг, на море, понимая при этом, что до лета он не доживёт. А тут один мной подчинённый, узнав о такой беде, таком горе, рассказал мне о вас. Конечно прежде чем вас привезли сюда ко мне, я постарался собрать максимум информации о вас.

— И как, эта информация удовлетворила вас?- довольно нахальным тоном спросил я.

— Она удовлетворит меня, молодой человек, если вы внесёте прелом в состоянии здоровья Саши. Как я уже понял из ваших слов, полного выздоровления вы не гарантируете. Хорошо. Это мне даже понравилось. Но если вы сумеете внести перелом, или хотя бы стойкое улучшение после которого ваши, Варвара Викторовна, коллеги вновь смогут взяться за его лечение. Надеюсь вы правильно поняли меня?

— Да мы вас поняли,- твёрдым голосом ответила ему Варвара,- и вы вы поймите нас. — Четвертая стадия остеосаркомы это очень серьёзный диагноз.

— Да, я понимаю вас,- ответил ей Мокеев,- ну, что вы беретесь помочь мне в этом горе?

Беремся,- ответил ему я.

— Беремся — ответила Варвара.

— Ну, что же, иного ответа, честно говоря я и не ожидал,- резюмировал Мокеев.

— Товарищ генерал — лейтенант,- начала было Варвара, но Мокеев прервал её взмахом руки.

— Обращайтесь ко мне Сергей Александрович, мы всё — таки не на службе.

— Хорошо, Сергей Александрович, но мне хотелось бы посмотреть историю болезни Саши, ну или хотя бы выписку из неё.

— Нет, зачем же выписку? Я предоставлю вам историю болезни в полном виде, сказал Мокеев и поднявшись со стула вышел из комнаты.

Когда Мокеев вышел из комнаты Варвара вздохнула и произнесла:

— Новое ответственное задание. Как думаешь справимся?

— Посмотрим,- ответил ей я,- сейчас тебе принесут историю болезни и ты всё оценишь взглядом специалиста. Все наши шансы.

— А,- и Варвара махнула рукой,- могу представить, что я там увижу. Полностью безнадёжный случай. И самое интересное мои коллеги совершенно правы.

В этот момент в коридоре раздались шаги в коридоре и в комнату вошёл Мокеев с толстой папкой в руках.

— Вот, Варвара Викторовна, — сказал он и положил папку на стол,- ознакомитесь.

Варвара взяла папку в руки и погрузилась в её изучение. Наступила длительная пауза во время которой я изучал убранство комнаты в которой оказался.

Наконец Варвара оторвалась от папки, положила её на стол и сказала:

— Мне всё ясно. В принципе я полностью согласна с выводом моих коллег. Положение вашего внука безнадёжно. Абсолютно.

— Ну, что же вы готовы осмотреть моего внука? — спросил нас Мокеев.

— А, где он находится сейчас?- спросил я его.

— Саша сейчас находится здесь. Правда ему сделали укол наркотика и он сейчас спит. Так, что даже не знаю стоить ли беспокоить его сейчас.

— Сергей Александрович, — сказал я,- не беспокойтесь. После осмотра Саша будет крепко спать и без наркотика. Уверяю вас.

— Ну,что же если вы обещаете это, то тогда пойдёмте, — и Мокеев указал нам рукой на выход из комнаты.

После окончания осмотра мы вернулись в туже самую комнату, в которой мы уже беседовали с генералом.

— Ну что?- спросил он нас,- берётесь?

— Случай конечно тяжёлый, начал я,- но нам в последнее время лёгкие,что — то не попадаются. Верно, Варвара Викторовна?

— Мы берёмся,- ответила она генералу,- конечно берёмся.

— Но гарантировать ничего не берётесь?

— Ну как можно, что -то гарантировать при онкологическом заболевании, да ещё в такой стадии? Но мы сделаем всё возможное. Всё, что в наших силах. Но вообще — то случай напоминает случай Марины Александрович.

— А вы, что скажете, Андрей Эдуардович? — обратился генерал ко мне.

— Да тоже самое, Сергей Александрович, попробуем. Шансы есть. На ремиссию рассчитывать можно.

— Что же понял вас. Когда вы начнёте лечение?

— Да хоть завтра.

— Завтра я не смогу, — сказала Варвара, — завтра я буду дежурить.

— Ничего, — махнул рукой я,- обойдусь пока без тебя. Всё равно это пока первый сеанс.

Варвара неохотно кивнула мне головой в знак согласия.