Варвара закончила свой рассказ и замолчала. Молчал и я. Мне приходилось читать о не очень весёлом финале жизни многих детей — вундеркиндов, и я был в общем -то не удивлён тем, что рассказала мне Варвара, но от её рассказа повеяло какой-то такой жутью, что мне стало даже как -то не по себе.

— Как думаешь выживет эта девочка? — спросил наконец я.

— Не знаю. Думаю нет. Очень тяжёлые травмы. А если и выживет, то останется глубоким инвалидом. Навсегда прикованным к койке. Я дала на всякий случай свой телефон её родителям, но полагаю, что они мне не позвонят.

— Эх Варвара, — только мог сказать на это я,- пойми ты! Не сможешь ты помочь всем и каждому. Это раз. И наши способности не безграничны. Это два. Учти это.

— Да всё я понимаю, — махнула рукой мне Варвара,- просто когда я наблюдала за родителями этой девушки, мне показалось, что в конечном итоге даже даже для отца этой девочки, что — то начало доходить. Он начал даже мяться, когда жена обрушила на него обвинения в том, что он своим контролем и своими придирками довёл их дочь до попытки самоубийства. Мяться и оправдываться. Что он хотел как лучше, хотел, что бы его дочь не шлялась как некоторые, хотел для неё хорошего будущего и так далее. Когда я ушла девочку ещё оперировали. Не знаю. Я конечно пыталась сделать, что могла, но ты сам понимаешь, что в операционную меня никто не допустил.

— Ладно оставим эту грустную историю. Как обстоят у тебя дела с невесткой уважаемого Сергея Валентиновича? Как твой первый самостоятельный курс лечения?

— Всё нормально с ней будет. Родит как из пушки. Может быть даже не одного.

— Уверена?

— Уверена. Я же всё — таки, как никак врач! Не забывай про это.

— Не узнаю я тебя. Куда делась твоя нерешительность⁈

— Преодолела. Ты доволен?

— Очень. Очень доволен. Теперь я могу наконец отдохнуть и сбросить все свои заботы на тебя, мою верную и умелую помощницу! А как сама Ирина? Она насколько мне известно в начале не очень -то доверяла твоим способностям?

— Ну сейчас она несколько изменила свои взгляды. Видимо её смутил тот факт, что я как — ни как дипломированный врач, а не какая -то там непонятная тетка. Да ещё врач — онколог. Но в принципе, мне наплевать на её взгляды. Главное для меня — решение поставленной передо мной задачи.

Через полторы недели мы с чувством выполненного долга возвращались из Байкальска. Курс лечения Ирины Родиной закончился. Варвара сказала Родину, что вероятность успеха, где -то восемьдесят процентов, после чего Сергей Валентинович задумался, вышел из комнаты и вернулся с пятью тысячами рублей, которые он начал вручать Варваре. Варвара увидев такие деньги начала было отнекиваться, но я быстро перехватил инициативу.

— Спасибо, спасибо, Сергей Валентинович, — сказал я и взял деньги,-Варвара Викторовна, очень квалифицированный специалист. Так, что я бы доверял её прогнозу. Ну, а если у вас возникнут какие -то проблемы, то звоните. Мы обязательно приедем и поможем. Если не Варвара Викторовна, так я.

— Ты, что решил- таки всё — таки брать деньги за свои услуги? — спросила меня потом Варвара.

— Ну это смотря с кого. И смотря за что. Согласись, что сорвать пять тысяч с этого барыги, тем более, что он сам их предложил, совсем не грех. И вообще, Варюха, запомни одну истину: — Дают бери — бьют беги! Поняла?

В ответ Варвара лишь покачала головой.

Когда мы вошли в здание аэропорта то первым кого я увидел был Коробов, стоявший у входа с ухмыляющейся рожей.

Привет, привет,- помахал он нам рукой,- как поездка?Удачно?

— Кто это? — с недоумением спросила меня Варвара.

— А это, товарищ капитан милиции Коробов, — ответил ей я.

— Ну вот вы меня и представили,- вновь ухмыльнулся Коробов, а у меня к вам большой и важный разговор. Пойдемте, поговорим?

Коробов привёл нас в комнату в которой за столами сидели два мента ( лейтенант и старший лейтенант) бросил на них этакий ленивый взгляд и скомандовал каким -то лающим голосом:

— Товарищи милиционеры, покиньте на время помещение! Мне надо переговорить с этими гражданами ( и он кивком головы указал на нас) по очень важному делу.

Оба мента беспрекословно подчинились и не говоря ни слова, поднялись и вышли из комнаты. Видимо Коробова здесь хорошо знали.

— Присаживайтесь,- сказал он нам, указав на свободные стулья,- заметьте я сказал не садитесь, а присаживайтесь. Но всё может изменится в один момент. Это моё «присаживайтесь» тут же сменится на «садитесь». Так,что учтите это! Особенно это касается тебя Галкин! Так,что советую вам обдумывать каждое своё слово в разговоре со мной.

— Я что -то не понимаю вас, товарищ капитан,- начал я говорить со слегка идиотской интонацией,- не понимаю решительно. Опять вместо защиты, сплошные угрозы! Как — то не ожидал я такого обращение со стороны представителя советской милиции, призванной защищать покой мирных советских граждан.

Коробов бросил на меня внимательный взгляд и фыркнул.

— Алло, Галкин, если ты опять по старой привычке решил в разговоре со мной включить режим идиота, то спешу разочаровать тебя! Ничего не выйдет. Мы не в самодеятельности. И я не благодарный зритель. Усёк? Или повторить?

В ответ я ничего не ответил. Да и, что по сути было отвечать Коробову? По сути он был прав. Схватил он меня крепко. Сейчас предстояло выяснить насколько крепко и, что ему (вернее его покровителям надо от нас).

— Присаживайтесь. Присаживайтесь,- произнёс он и опять указал на свободные стулья,- в ногах правды нет.

Нам оставалось только одно — выполнить эту просьбу — приказ. Вслед за нами за стол уселся и Коробов.

— А ты молодец, Галкин. — обратился он ко мне,- убил человека. И ходишь себе как ни в чём ни бывало. Завидую твоим крепким нервам.

— Это какого такого человека я убил?

— Ну-у, Галкин, мы же вроде договорились о том, что ты прекратишь в разговоре со мной старательно изображать идиота.

— Но всё — таки, я бы хотел уточнить. Какого человека и когда я убил?

— Человека по фамилии Клещёв. Хотя конечно его трудно было назвать человеком, но тем не менее. Для закона он человек. Обстоятельства припомнить?

— Я и не думал его убивать. Этот самый Клещёв — или как вы же сами называли его Клещ, просто неудачно упал. Стоял, стоял и вдруг упал. Может быть голова у него закружилась. Не знаю. Вы в случае чего не сможете натянуть мне даже не оказание помощи в опасном состоянии. Когда я подошёл к этому самому Клещёву помочь ему мог разве, что патологоанатом. Ну у того помощь весьма специфическая, как вы знаете.

— Натянуть на тебя, как ты, Галкин, выражаешься мы при желании можем всё, что угодно. Захотим и повесим на тебя все нераскрытые убийства совершённые в городе Москве за последние пять лет. Причём повесим так, что любой суд признает предоставленные доказательства совершенно убедительными. Это на предмет наших возможностей испортить тебе жизнь. Они как понимаешь достаточно большие.

— А вы уже дали объяснения?

— Что? Какие объяснения?

— Ну как какие? Самые, что ни на есть обыкновенные. Ну как вы объяснили своему начальству тот факт, что полностью провалили порученное вам мероприятие по выбиванию из меня, якобы похищенных мною трехсот тысяч рублей которые оно должно было получить за освобождение Надежды Лернер. Которую, как я понимаю, никто освобождать не собирался. И кроме мало того, что позорно провалили. В тот момент когда по звонку неизвестного прибыл наряд милиции вы, товарищ капитан, находились в обществе криминального элемента. Там людей бывших во всесоюзном розыске часом не находилось? Так, что навесить на меня вы конечно можете, что угодно, это я не спорю. Но одновременно вам придется давать объяснения по как это наша доблестная милиция в лице, как я понимаю, её весьма высоких чинов, докатилась до того, что крышует банду вымогателей, которых как я понимаю, сама же и наводит на особо жирных клиентов. И как бы тебе Коробов вместе со своими покровителями, если эта нехорошая история дойдёт до товарища Андропова, не оказаться бы в Лефортово. Из этого следует, что я представляю для всей вашей кампании реальную опасность. И вам легче было бы завалить меня, а не вести со мной какие — то разговоры. А это значит только одно. Что во -первых, про несчастные триста тысяч мы больше не вспоминаем и во — вторых, у твоих покровителей появился какой — то интерес ко мне лично. Так,что прекращай надувать щёки и изображать из себя грозного мента. Переходи к делу.