Вбил в свою голову, что его дочь должна быть отличница во всём, и в первую очередь в учёбе. Особенно в учёбе. Он видишь ли закончил школу с золотой медалью, а университет с красным дипломом, так, что дочка никак не может посрамить его честь и уронить его славу. Ну и он соответственно не давал ей никакого спуску. Это я поняла со слов её матери. За лишнюю четвёрку скандалы закатывал. Причём девочка училась в какой -то специализированной школе. Специализированной по точным наукам, а как я поняла она их не особенно тянула. И завалила какую то очередную контрольную. Ну и этот папаша запретил ей вообще выходить из дома, общаться со сверстниками пока она не исправит эту двойку. Ну вот девочка и не выдержала.
Услышав это я покачал головой.
— Никогда не понимал таких родителей. Ради удовлетворения своего личного тщеславия так мучить своих детей! По сути лишать их детства. И всё ради чего? Что бы моя дочь или сын закончил школу с золотой медалью? А то, что у ребёнка фактически не было детства и он за это втайне ненавидит таких вот родителей, это как?
— Знаешь,- сказала мне Варвара, — в начальных классах я училась с Викой Гордеевой. Она числилась по ведомству одарённых детей. Вот представь — к моменту поступления в первый класс она не только умела читать и писать, но знала и всю таблицу умножения и много, что ещё. Я, положим, тоже научилась читать ещё будучи в детском саду. Но вот таблицу умножения и многое ещё выучила только учась в школе. А Вика знала это уже учась в первом классе. Естественно её родители подняли вопрос о том, что такому одарённому ребёнку совершенно не интересно учится вместе с такими обычными и совершенно заурядными детьми как мы. Кстати про Вику было даже несколько публикаций в газетах. Ребёнок — вундеркинд! За год освоила всю программу начальной школы и не только. Её отец, кстати претендовал на лавры создателя оригинальной системы воспитания детей- вундеркиндов. В общем после окончания первого класса Вику перевели сразу в четвёртый. Уж не знаю как этого сумели добиться её родители, но говорят, что её отец был весьма пробивной товарищ. Тем более он стяжал некую толику славы, как родитель ребёнка — вундеркинда, а заодно как создатель системы воспитания будущих гениев. Которых, по его словам, он был готов производить чуть ни с колыбели и в массовом количестве. Так, что, как я понимаю, с ним никто просто — на просто не стал связываться. В общем мы, в том числе и я, первого сентября пришли во второй класс, а Вика уже в четвёртый. Так и пошло. Мы в следующий класс, а Вика через класс. В общем школу она окончила в тринадцать лет. Вроде без медали. Тем более, что некоторая газетная шумиха, возникшая было, по поводу ребёнка — вундеркинда и его гениального родителя, придумавшего не менее гениальную педагогическую методику по созданию гениев несколько утихла. Видимо нашлись здравомыслящие люди которые подумали, подумали и решили, что существующая система воспитания и образования детей может ещё послужить и менять её на, что -то иное, пусть даже и обещающее нам невиданные успехи и прорывы пока не стоит. Вику же никто и ни о чём не спрашивал. Сразу после окончания школы она поступила в МГУ на философский факультет. Видимо её папа мечтал слепить из своей дочери нового Аристотеля или Гегеля.
— Ну и чем всё это закончилось? — спросил я.
В ответ Варвара лишь пожала плечами.
— Ничем хорошим естественно. Вика пыталась дружить со мной, ещё в первом классе. Это было очень трудно, её папаша и как я понимаю — мать тоже не приветствовали это. Мол нечего болтаться на улице надо учится. Учится, учится и учится. Поражаюсь как они не посадили Вику на цепь. Но поскольку я была внучкой целого академика то для меня всё же было сделано некоторое очень маленькое исключение. Я даже иногда иногда бывала дома у Вики. До сих пор не забуду, мерзкую и самодовольную физиономию её папаши. Бр-р. Очень скоро я поняла как несказанно повезло мне с родителями, которые и не думали лепить из меня очередного вундеркинда, не смотря на то, что читать я научилась в четыре года, причём по своему собственному желанию. Мне очень хотелось узнать наконец — то, что означают эти буковки которые я вижу всякий раз, когда открываю книгу. Я долго приставала к своим родителям с просьбой научить меня читать и в конце концов в один прекрасный день тяжело вздохнув, мама достала букварь и усадила меня за него. Читать выучилась я кстати очень быстро. Быстрее чем некоторые мои будущие одноклассники, хотя у меня в классе явных дебилов не наблюдалось. После того как я одолела грамоту, папа заикнулся было о дальнейшем моём обучении, но в ответ мама замахала на него руками добавив — «А школа на что?». Так вот Вика… Как я уже только, что сказала тебе она пыталась дружить со мной, главным образом потому, что кроме как со мной ей дружить с кем — либо было запрещено строго — настрого. Мы общались довольно долгое время, в том числе и когда как по настоянию её родителей она начала прыгать из класса в класс. Потом наше общение сошло на нет. Постепенно сошло на нет. Вике вроде бы не запрещали со мной общаться, но она сама общалась, всё меньше и меньше и всё. И вот мы встретились случайно когда я училась в восьмом классе, а Вика на втором курсе университета. Встретились и разговорились. Вика рассказала как ей тяжело в университете. Однокурсники значительно старше её. Они не общаются с неё, смеются над ней и так далее. Вика под конец рассказа расплакалась. Говорила, что она так не может больше, что она пыталась рассказать об этом родителям, но они, особенно отец ничего не желают слушать об этом, отец вообще в конце концов, вообще запретил ей «ныть по всякому поводу и без повода». А так как у Вики не было не друзей, ни подружек, ей и пожаловаться было некому. Представляешь?
— Да-а- представляю,- ответил я,- ну и папаша! Вот, что тщеславие делает с человеком!
— Там и мамаша соответствующая была!- махнула рукой Варвара,- они там в унисон спелись. Неизвестно ещё кто громче пел.
— И, что же было дальше?
— Дальше… Ну я выслушала Вику, поохала, посочувствовала и пошла своей дорогой. У меня тогда были проблемы далёкие от проблем Вики. Да и не виделись мы с ней приличное время. Я уже успела отвыкнуть от неё. И, что мне были её заботы? На меня начал обращать внимание мальчик из соседнего класса, который давно начал нравится мне. Вот эта была проблема! Я помню, что даже перебивала рассказ Вики и постоянно влезала с этим моим мальчиком.
В ответ я лишь усмехнулся и покачал головой.
— И,что потом?
— Потом… Да, что потом. Примерно через пару лет я встретила старшего брата Вики, он кстати был совершенно адекватный человек. Он сказал, что Вика сильно заболела и хочет увидеть меня. Ну я как -то собралась и пришла к ней. Да-а. Вика действительно заболела. Она заболела психически, у неё стала развиваться шизофрения. Когда я пришла, её как раз только, что выписали из больницы. Я не узнала Вику. Она постоянно — шепотом говорила мне, что её однокурсники следили за ней, что они составили целый заговор с целью ославить её, выставить так сказать, девицей лёгкого поведения. Они незаметно установили в её квартире фотоаппарат и кинокамеру, что бы фиксировать каждый её шаг,создали специальную машинку для чтения её мыслей и так далее. В общем ужас! Я была страшно перепугана этим её рассказом и постаралась по скорее убежать прочь. А в прошлом году…летом прошлого года я случайно встретилась с Викой на улице. Она со своими родителями уже давно переехала в другой район, но правда говорят, что Москва большая деревня и с кем только на её улице не встретишься! Так вот я встретила Вику. Она была одета в какие — то вонючие обноски, и через плечо у неё была перекинута какая — то засаленная торба. Она шла и громко разговаривала сама с собой. Она настолько была поглощена этим своим разговором, что едва не столкнулась со мной. Я узнала её, несмотря на весь этот её страшный вид, обратилась к ней по имени. Она подняла на меня свой взгляд…знаешь он был таким я бы даже сказала не отсутствующим, нет, а ушедшим глубоко во внутрь. Словно он ушёл очень и очень глубоко и больше его не достать. Она как -то нелепо улыбнулась, нет даже не улыбнулась, а ухмыльнулась мне, что -то пробормотала, задела меня своим плечом и пошла не задерживаясь дальше. Я так и не поняла, узнала ли она меня. В общем мне только одно — осталось проводить её взглядом. Повторно окликать её по имени я не стала. Поняла, что прежней Вики, моей бывшей подружки больше нет.
