— Ну во — первых, от родной бабушки Марины Александрович, которая как я уже тебе говорила, является его старинной знакомой. Она позвонила моему шефу и долго благодарила его за ценного, молодого специалиста Андрея Эдуардовича Галкина с его уникальной методикой лечения злокачественных опухолей, благодаря которой удалось буквально вернуть к жизни её внучку. Александр Рувимович, как я уже говорила тебе входил в состав того самого консилиума, который признал положение Марины совершенно безнадёжным. И вдруг такой вот звонок! Главное мой шеф слыхом не слыхивал ничего о таком молодом специалисте и его уникальной методике. Равно как и о том, что ему содействует и помогает его подчинённая то есть я. Он связался с онкологом на приёме у которого была последний раз Марина и с удивлением узнал о том, что пациентка, которая была приговорена меньше месяца назад к безусловной и скорой смерти, демонстрирует какие -то прямо чудесные темпы улучшения, которых нет и не может быть при существующей у неё стадии заболевания. А во — вторых,тут ещё вспомнился случай с Бирутой.

— Она всё — таки проболталась! — воскликнул я,- ну я так и знал!

— Нет будучи в больнице она, как полностью сохраняла героическое молчание. Но вот по выходу из неё, спустя какое -то время она случайно встретилась с одной женщиной с которой она лежала в одной палате. И и будучи в состоянии эйфории после столь чудесного выздоровления, рассказала ей немного лишнего о том, как и почему она выздоровела от меланомы. Эта её знакомая пошла на приём к своему лечащему врачу и стала интересоваться, что эта за чудесная методика, позволяющая столь быстро излечивать меланому и почему она до сих пор не применяется широко. Долго ли коротко ли, но слухи обо всём этом дошли и до моего шефа. Я уже говорила тебе, что он достаточно давно, смотрит на меня с каким — то подозрением во взоре. И вот теперь Марина Александрович. Она оказалась последней каплей. Сегодня уже ближе к концу рабочего дня Ауэрбах вызвал меня в свой кабинет и устроил подробные расспросы, а ещё вернее допрос и насчёт тебя и насчёт всех тех практик, что мы с тобой применяем для лечения онкобольных. На моё счастье он ничего не знает про Мишу Ланцова. Нет слов, Софья Абрамовна, настоящий молодец. В общем мне пришлось кое — что рассказать шефу. В ответ он предложил написать мне заявление по собственному желанию. Как он добавил при этом — «исключительно из — за моих былых заслуг». Где он их, правда нашёл не знаю, но хоть, что — то. Так, что теперь я безработная.

— Подожди, подожди,- спросил я,- ты, что уже написала заявление?

— Нет. Перенесли этот торжественный акт на завтра.

— Очень хорошо. А ты не могла бы устроить встречу мне с этим твоим грозным шефом?

— А смысл? Зачем тебе эта встреча? Уверяю, он не станет слушать тебя.

— Он, что полный самодур?

— Нет. Но человек очень непростой.

— Но факты. Очевидные факты он принимает во внимание?

— Принимает. Только какие факты ты собираешься ему предоставить? Если его ни в чём не убедил случай с Мариной?

— Это уже моё дело. Так ты устроишь мне встречу с ним? Желательно в твоём присутствии.

— Не знаю. Попробую. Хотя уверена, что никакого смысла в этом нет.

— А когда?

— Попробую завтра.

— Ну вот и договорились. Завтра даже лучше всего. Как только договоришься немедленно, слышишь немедленно позвони мне. Я буду ждать твоего звонка.

Назавтра, уже в сгущающихся сумерках я подходил к комплексу зданий Онкологического центра, что на Каширском шоссе.

Варвара позвонила мне днём и прямо — таки каким -то загробным голосом сказала в трубку, что Александр Рувимович, согласился на встречу со мной, но, что «свободного времени у него совершенно нет, и говорить со мной он согласен не более десяти минут». И дальше назвала точное время в которое я должен появится на пороге кабинета её шефа. Никакое, даже самое незначительное опоздание естественно не допускалось.

Найдя нужный корпус, я поднялся на лифте и оказался на этаже, где располагалось отделение в котором работала ( и как я надеялся будет работать и дальше) Варвара.

В коридоре я столкнулся с молоденькой медсестрой. Ну просто очень хорошенькой. Настолько хорошенькой, что я невольно залюбовался ею. Она же напротив, увидев меня сердито сдвинула свои брови и так же очень сердито спросила меня:

— Мужчина, а вы к кому? Посторонним здесь находится нельзя!

— А я, милая девушка, к вашему заведующему. Александру Рувимовичу Ауэрбаху. Вызван для участия в очень сложной и важной консультации. Не подскажите, где находится его кабинет?

— А вы врач?

— В некотором роде. Так где его кабинет?

— Прямо и направо. А Александр Рувимович извещён о вашем приходе?

— Естественно. Естественно. Он представьте недавно сам звонил мне и интересовался когда я смогу приехать. Он меня ждёт не дождётся! Спасибо вам милая девушка!

В газах хорошенькой медсестрички я тем не менее заметил растущее недоверие. Видимо всё же с её точки зрения я не очень — то походил на врача. Но тем не менее ни задерживать меня и говорить мне, что -то она больше не стала и я безо всяких препятствий продолжил свой путь по коридору.

Наконец я остановился перед дверью на которой висела табличка с надписью:

Д. М. Н.

А. Р. АУЭРБАХ.

Вот так скромно и со вкусом. Посмотрев на свои часы я увидел, что до назначенного мне времени оставалось ещё две минуты. Постояв ещё немного возле двери, я наконец поднял руку и дважды ударил костяшками пальцев по двери. В ответ раздалось краткое:

— Войдите!

Я нажал на ручку, толкнул дверь и переступив порог оказался в небольшом, но каком — то уютном кабинете. Возле окна стоял массивный стол за которым с грозным видом восседал пожилой ( на вид так лет семидесяти) дядечка, отличительным признаком которого были густые, кустистые брови. Я сразу понял, что это и есть хозяин кабинета. д. м. н. А. Р. Ауэрбах. К массивному столу был приставлен ещё один короткий стол, с левой стороны которого сидела, донельзя грустная Варвара и, что — то писала в лежащем перед ней листе бумаги.

— Здравствуйте! — произнёс я,- имею ли я честь видеть Александра Рувимовича Ауэрбаха?

— Имеете, молодой человек, имеете,- ответил мне дядечка с густыми бровями,- могли бы и сами догадаться, что я и есть тот самый Александр Рувимович Ауэрбах. Поскольку, находящаяся здесь Варвара Викторовна, никак им являться не может. А занимать это место, за этим вот столом может только один человек. Я.

В ответ я лишь пожал плечами. Мол, кто знает какие у вас тут порядки!

— Ну так я жду от вас, когда вы представитесь,- сказал ядовитым тоном хозяин кабинета.

— Андрей Эдуардович Галкин, к вашим услугам.

— А-а-а, вы тот самый Андрей Эдуардович Галкин который сумел разработать оригинальную и, что самое главное донельзя эффективную методику лечения злокачественных опухолей! Я прав?

В ответ я лишь развёл руками и скромно потупил взор.

— Ну так, что же вы молчите, уважаемый, Андрей Эдуардович, так это или не так?

— Ну насчёт методики пока говорить рановато, но кое — что у меня получается. Скромничать не буду.

Ауэрбах подскочил о своего стула будто ужаленный змеей в самый копчик. Выбежав из- за стола он побежал ко мне и подойдя вплотную сказал очень ехидным тоном:

— А скажите уважаемый, Андрей Эдуардович, у вас имеется медицинское образование?

— Нет. К сожаление не имеется.

— А какое имеется? У вас вообще есть высшее образование?

Я тяжело вздохнул и развёл руками.

— Увы — пока нет. Всего лишь коммунально — строительный техникум. Но я надеюсь со временем восполнить этот досадный пробел.

— То есть имея за плечами всего навсего обыкновенную шарагу, вы дерзнули лечить онкологических больных?

— Ну дерзнул это громко сказано. Таких случаев у меня было всего лишь раз, два и обчёлся. Но результатами я пока весьма доволен. Да и мои пациенты я думаю тоже. Взять хотя бы внучку вашей знакомой — Марину Александрович. Насколько мне известно вы входили в состав консилиума, который признал её состояние совершенно безнадёжным. А сейчас насколько я знаю, ситуация с её здоровьем несколько иная, чем была совсем недавно. У неё произошло значительное улучшение и Марина мало по- малу возвращается к нормальной жизни. Конечно я не скажу, что вылечил её полностью и бесповоротно, но согласитесь вы вряд ли бы добились бы таких подвижек к лучшему. Да ещё в столь короткое время. Напротив, вы по сути отказались от неё. А был ещё случай Бируты Озолс. Ей диагноз меланомы в третьей стадии, если я не ошибаюсь поставил какой -то доктор наук, крупный специалист по этой самой меланоме. А сейчас у Озолс и следа от этой опухоли не осталось.