Ситуация была на мой взгляд была очень нелёгкой. С одной стороны о нас узнали представители верхушки МВД и тем самым мы оказались прикрыты от шайки Мансурова. Мне было очевидно,что Мансуров узнав о проблеме о проблеме с внуком Мокеева решил махнуть на триста тысяч и рассказать о моих способностях экстрасенса, надеясь выслужится перед генералом, совершив тем самым карьерный рывок. Подумав об этом я мог только покачать головой. Похоже, что Мансуров был отчаянным человеком. Не зная, по сути ничего, обо мне он решился на такой вот отчаянный шаг. Видимо состояние внука Мокеева было совсем плохим. Мне с Варварой вновь предстояла тяжёлая работа. Работа в которой на кону было поставлено всё.

Насколько я знал в конце семидесятых годов сведения обо всякого рода экстрасенсах и парапсихологов уже проникли в верхушку СССР. Достаточно было вспомнить о некоей Джуне Давиташвили которая имела известность и в моё время. Мой родной дядя рассказывал о газетной кампании о об этой самой Джуне прошедшей в прессе позднебрежневского времени. Так,что обращение ко мне генерала МВД совсем не удивляло меня. Потеряв всякую надежду на выздоровление внука и услышав об чудотворце — экстрасенсе, которую принёс ему подчинённый генерал схватился за последнюю соломинку. Но каков Мансуров! Отчаянный тип! Всё поставил на кон, не побоялся! Я почувствовал невольное уважение к этому человеку. Чем — то он напомнил мне, меня самого. Как я не побоялся и отправился в иное время, так и Мансуров решился на весьма рискованный шаг. Конечно он собрал весьма полную информацию обо мне, но всё же…нет люблю я всё — таки людей способных пойти на такой риск! Пусть даже они законченные мерзавцы. Интересно было бы встретится с ним.

Тут мне вспомнились упрёки в моём цинизме, которая периодически бросала мне Варвара. Где — то она конечно была права. Что поделать, я всё — таки родился и вырос в совсем иное время! Идеализм Варвары мне был решительно не понятен и подчас вызывал иронию.

Наконец мы подъехали к очередному многоквартирному дому, в котором очевидно проживал товарищ генерал. Я заметил, что сановники брежневского времени жили значительно скромнее нежели крупные шишки моего времени. Они ещё старались изображать своего рода «близость к народу». Хотя, как я понимал, это я понимал,что это давалось им всё с большим и большим трудом.

— Выходите,- произнёс адъютант,- и мы начали вылезать из «Волги».

Генерал Мокеев встретил нас в прихожей. Это был высокий кряжистый старик, чем — то внешне напомнивший мне прадеда Митю. Он смотрел внимательным взором как мы раздевались, а затем произнёс приятным баритоном:

— Ну,что же пройдёмте, — и он показал рукой на комнату в которой он собирался беседовать с нами.

Мы прошли и оказались в просторной комнате, по средине которой стоял накрытой зелёной бархатной скатертью стол.

— Садитесь,- то ли сказал, то ли приказал нам Мокеев.

— Мы уселись. Генерал вперил свои глаза в Варвару и спросил её:

— Насколько мне известно вы врач- онколог?

— Да,- ответила ему она.

— И,что же подвинуло вас на это…и генерал махнул рукой в воздухе.

— На занятия экстрасенсорикой?

— Да. Пожалуй я хотел сформулировать это именно так.

— Результаты? Результаты которые я увидела и которые мне удалось добиться лично мне.

— И у вас. Что же это наследственное?Или нет? Вы приобрели их уже сейчас?

— Как оказалось наследственное. От моего прапрадеда.

— И,что же эти вот способности до этого времени никак не проявлялись у вас? Или всё — таки проявлялись?

— Как вам сказать? Они проявлялись, но я старалась не обращать на них внимания. Знаете ли образование получаемое мною не способствовало этому.

— Так понятно. И,что вас подвигло…

— Результаты. Потрясающиеся результаты при лечении тяжелейших случае онкологии которые мне довелось наблюдать.

— Ага. Понятно. А результаты продемонстрировал вот этот молодой человек? — и генерал указал на меня.

— Да. Он,- ответила ему Варвара.

— А где вы познакомились?

— На море. В Старо — Таманске.

— И когда же он впервые проявил эти свои способности?

— Я случайно порезалась. А он остановил мне кровь, совершенно необычным способом. Как потом оказалось, в детстве я тоже проделывала подобные штуки. А потом как — то разучилась.

— Ясно. Но, как я понимаю, хотя и не врач, а милиционер, от лечения порезов, до лечения рака всё — таки лежит большая дистанция.

— Дальше был случай с Бирутой Озолс. Мы так же познакомились с ней на курорте.

— Она латышка? — перебил её генерал.

— Да. Но живёт в основном в Москве.

— Понятно. Извините, что перебил вас. Продолжайте.

— Так вот Бирута Озолс. Как -то на пляже я обратила внимание на очень нехорошую родинку на её ноге. Посмотрела повнимательнее на неё и пришла к выводу, что это меланома.

— А меланома — это форма рака?

— Да — это разновидность злокачественной опухоли. Причём очень тяжёлая. А у Озолс она была и к тому же и основательно запущенная. У неё пошли метастазы.

— А всё это было установлено так сказать официально?

— Да — безусловно. По моему совету Озолс обратилась к профессору Осипову. Он, как раз специализируется на меланоме. Он осмотрел её и подтвердил мой предварительный диагноз. Подтвердили его и данные биопсии. У Озолс была диагностирована меланома в третьей стадии, со множественными метастазами в близлежащие лимфатические узлы.

— И,что же было дальше?

— Озолс, было предписана немедленная госпитализация в стационар, для проведения курса лечения.

— И каковы были её шансы на выздоровление если бы она легла?

Варвара потупила глаза, помялась и потом сказала:

— Никаких. При такой стадии никаких. Речь могла идти лишь о продлении жизни, на более или менее длительный срок.

— То есть вы пока не умеете лечить такие опухоли?

— Нет. Не умеем.

— Хорошо. Не умеете, я понял вас. И, что же было дальше?

Варвара развела руками.

— Когда Озолс поступила в стационар никаких следов опухоли и метастазов у неё обнаружено не было.

— То есть ошибку в первоначальном диагнозе вы исключаете?

— Полностью исключаю.

— Товарищ генерал — лейтенант, — вмешался я в разговор,- Бирута Озолс обратилась ко мне. Я начал лечить её. Результат лечения был зафиксирован при её поступлении в больницу.

— Опухоль исчезла?- спросил меня Мокеев.

— Получается так.

— А как вы лечили эту девушку?

— Я стимулировал её иммунную систему. После такой стимуляции её иммунная система начала распознавать клетки опухоли и уничтожать их. В общем в итоге получилось так, что организм сам отторг опухоль. Причём очень быстро.

— А возврат этой опухоли возможен?

— Этого я не знаю. Но думаю, что если Озолс будет находится под бдительным надзором онколога, то возможный рецидив у неё обнаружить удастся очень рано. А при раннем обнаружении даже такой опухоли, как меланома, шансы на её успешное лечение очень хорошие. Правда Варвара?

— Да. Безусловно,- ответила она мне,- Меланома очень не плохо лечится если обнаруживается на ранней стадии, когда она не успела дать метастазы.

— Так. И, что же произошло дальше?

— Дальше, товарищ генерал — лейтенант, Варвара Викторовна, хотела посадить меня в тюрьму.

— Вот даже как? И за, что интересно?

— За ненаучные способы лечения.

— Это правда? — обратился генерал к Варваре.

Варвара бросила на меня пронзительный взгляд и показала исподтишка мне кулак.

— Ну, Андрей, немного преувеличивает, но конечно я была в растерянности. Главным образом я была возмущена тем, что он вот так просто взял на себя такую ответственность.

— Но случай был безнадёжный, насколько я понял?

— Да, безусловно.

Так — понятно. И, что же было в конечном итоге?

— В конечном итоге, Варвара Викторовна, попросила меня помочь её бывшей преподавательнице. У её сына обнаружили опухоль мозга. Глиобластому. Лечение не помогло.