— И ты решительно не знаешь его?

— Почему? Немного знаю. Правда очень не много. Видел его в свое время в нашем общежитии. Правда вот имя и фамилию узнал в первый раз, сейчас от вас. Я раньше знал его как «Киргиза». Приходил от время от времени к нам. В карты играть.

— И ты лично с ним, не играл, и близко не общался?

— Нет, не общался. Я вообще, к вашему сведению, стараюсь не общаться с такими людьми.

Потоцкий замолчал и вновь начал сверлить меня взглядом. Мне пришлось терпеть это, хотя взгляд у товарища подполковника милиции был не самый приятный.

Спустя пару минут я произнес:

— Лев Арнольдович, я уже говорил вам, что вы совершенно напрасно подозреваете меня в дурных замыслах по отношению к своей дочери. Ну честное слово. Я не знаю, как еще доказать вам это!

Потоцкий махнул рукой.

— Дело совершенно не касается Вероники. И ты, Анохин, прекрасно это понимаешь. Я уже говорил тебе об этом. Ты каким то не понятным мне образом вдруг оказываешься там, где вот вот произойдет тяжкое преступление. Как ты все объяснишь все это? Такой случай у тебя уже пятый. Да, да пятый. О случае с наездом автомобиля на ребенка в Лучанске мне тоже уже известно. Известно о том, как тебя хотели привлекать за нанесение телесных повреждений некоему Салазкину. Который потом благополучно умер. Я же тебе говорил, что я в свое время был очень хороший опер. И информацию о подозреваемых собирать я умею. Учти это.

Я резко поднял голову и буквально впился ему в глаза.

— А, что вы уже подозреваете меня в чем то? Интересно в чем? А, наверное, в том, что я хочу, пробраться к вам в доверие, с целью убийства или, как минимум похищения вашей дочери? Так или не так? Что то другое мне, например на ум не приходит!

Потоцкий отвел от меня свой взгляд, уставив его в столешницу. Побарабанив по ней немного пальцами своей левой руки он сказал:

— Не говори глупостей, Анохин. Конечно я тебя ни в чем таком не подозреваю. Я хочу только понять, что происходит? Почему ты с завидной регулярностью оказываешься там, где обычный человек оказаться никак не может? Что это? У тебя, что какое то чувство вдруг прорезалось?Что происходит? Ты можешь мне объяснить это?

Я тяжело вздохнул.

— Не знаю, что вы от меня хотите. Про первый раз я устал вам уже говорить. Там в аллее это был не я. Может быть кто то очень похожий на меня, но не я. При втором нападении на Веронику, я был не один, а с Аленой. Если брать случай седьмого числа, то там вообще прорва народа была! Как и в Лучанске! Я вообще не понимаю что вы от меня, Лев Арнольдович, хотите?

— Ладно,- Потоцкий махнул рукой,- про первый случай, так уж и быть забудем. Но все остальное как ты объяснишь? Дело ведь не в том, что там была Алена или еще много народа. Дело в том, что там всегда присутствовал ты! Ну пару раз, возможно совпадение, я согласен. Но не все же время!

— Не знаю, что вы там себе думаете, но я лично, считаю все это обычным совпадением,- упрямо заявил я.

— Хорошо,- Потоцкий поднялся со стула,- хорошо. Возможно ты и сам не понимаешь, что с тобой происходит. Но учти если такие «совпадения» продолжатся, то ты неминуемо попадешь в поле зрения нашего комитетского куратора. И вот он разговаривать с тобой будет уже совсем иначе. Я к чему говорю тебе это. Если ты, почувствуешь, что то необычное, то лучше тебе придти ко мне и все рассказать. А уж лично я постараюсь как то тебе помочь. Понял Анохин?

— Хорошо, — смиренным тоном ответил я,- хорошо. Если я, что то почувствую, то сразу же свяжусь с вами. Не сомневайтесь!

В ответ Лев Арнольдович лишь покачал головой. Как видно, мой ответ не вполне удовлетворил его. Он поджал свои губы и произнес:

— Ладно иди. Надеюсь, что все же, на то, что ты уже взрослый парень и благоразумия тебе хватит. Иди, иди. Алена тебя наверное уже заждалась.

Я попрощался с Потоцким, поднялся со стула и вышел из комнаты. Алена действительно наверное уже заждалась меня.

Вика увязалась провожать нас до дома, поэтому рассказать своей невесте о своем разговоре с Потоцким я смог лишь только тогда. Когда мы оказались в своей комнате. Сомова очень внимательно выслушала меня, а потом сказала:

— Вобще то Лев Арнольдович, совершенно прав в своих подозрениях. На его месте, я бы тоже заподозрила тебя в чем то таком. Твоя активность в деле исправления прошлого, рано или поздно подведет тебя, Витенька, под монастырь. Подумай об этом! По моему твою авантюру с Петровым надо сворачивать. Пусть будет как будет. И этот непризнанный гений исторической науки поедет в Казань. Жаль парня конечно. Но всех сумасшедших не спасешь.

В ответ я лишь замахал руками.

— Ты с ума сошла Сомова? Вот теперь нам кровь из носу, но надо остановить Петрова. Ты, что не понимаешь, что может произойти, если этот придурок решит выполнить свой план? Или я ошибся когда посчитал тебя умной?

Алена задумалась над моими словами, нахмурила лоб, затем очень сильно схватила меня за руку и произнесла:

— Ой, ой, ой! Витенька, ой, ой, ой. Ты совершенно прав. Если Петров сделает это, то нам с тобой может стать очень худо. Тогда мы действительно можем под прицел Комитета попасть. Они же будут копать очень тщательно, могут и до нас докопаться в самом деле.

— Ну наконец то дошло! — удовлетворенно произнес я,- да милая Алена, нам кровь из носу, но надо остановить Петрова! Пускать это дело на самотек, очень опасно!

Позже, когда мы уже легли спать (Алена как то очень быстро заснула), я долго не мог заснуть и все разбирал в голове свой разговор с Потоцким. В принципе, на мой взгляд, все подозрения Льва Арнольдовича, пока особой опасности не представляли. Опасность могла стать реальной только в двух случаях, если Петрову удастся осуществить задуманное и если пока не известный мне злодей, уже дважды покушавшийся на Вику, нападет на нее в третий раз, а я сумею каким то еще неизвестным мне пока способом предотвратить или отбить это нападение и об этом станет известно отцу Потоцкой. Ситуация с Петровым решалась на первый взгляд просто. Надо было всего лишь уговорить его не делать той глупости которую он задумал. Что же касается Вики, то тут все было, крайне сложно, поскольку мне было абсолютно ничего не известно не о преступнике, ни о его планах. В этом деле у меня господствовали сплошные неизвестные. Тем более, что покушавшийся на Потоцкую преступник, пока никак не проявил себя, не смотря на то, что с момента его последнего нападения прошло уже почти четыре месяца. Не исключено конечно, было и то, что он поняв, что Вика это твердый орешек, отступился от своих намерений, но слова Любви Ильиничны, да и мое предчувствие не давали так думать. Опасность нависшая над Викой никуда не делась. Она лишь временно ослабла и спряталась, но никуда не делась. В любой момент неизвестный убийца мог выйти из тени и нанести свой удар. И моей задачей оставалось, либо отразить, либо предотвратить его.

— Вон он, наш террорист идет, — сказала Алена указав мне на идущего какой то скачущей походкой по коридору Петрова.

— Я кстати узнал, где он проживает. В Знаменке. Улица Седова дом двадцать семь. Это частный дом. Там какой то его дальний родственник проживает. Ну и Петров у него и столуется.

— Дыра жуткая. Как он до института то бедолага добирается. Если к первой паре, то наверное в шесть утра вставать надо. И, что ему в общежитии не жилось?

— Соседи по комнате мешали творческому процессу.

— Ну конечно. По моему мизантроп он обычный этот Петров. И, что в нем Октябрина нашла такого? Вон она тогда с него буквально глаз не сводила! А этот бурбон хотя бы куртку в раздевалке ей бы подал! Куда там. А по улице, как он бежит! Как интересно Парфенова с ним гуляет?

— А они не гуляют.

— А, что тогда делают?

— Проводят идейные дебаты наверное.

— Точно. Очень похоже. А вместо секса у них теоретические штудии и совместное конспектирование источников. Хотя вообще то Октябрина девочка модная. Вернее пытается ей быть. Не то, что этот олух. Одет не пойми во что. Интересно, что Парфенова в нем нашла? Я бы даже побоялась бы подойти к такому анахорету. Не то, чтобы спать с ним. Все таки от этого Петрова какой то жутью веет. Того и гляди из кармана или бомбу или револьвер выхватит.