— Ну в своей первой жизни я очень любила почитывать порой «Божественную комедию». Особенно «Ад». Знаешь это даже как то утешало порой.

— Ну меня точно не отнесёшь к любителям вещей подобного рода. Всё это посмертное воздаяние на мой взгляд чушь собачья.

— Ай, ай, Анохин, до чего же ты упрям. По моему ты впрямую столкнулся с неким вариантом посмертного воздаяния, впрочем и я тоже, а продолжаешь упрямо отрицать очевидное. Ну или не воздаяния, если тебе не нравится это слово, а возможностью искупить свои ошибки. А этот сон просто на просто указывает тебе на то, что в своей первой жизни ты совершил какую то роковую ошибку. И если ты не исправишь её, то тогда тебя ждёт озеро Коцит.

— То есть ты полагаешь, что в первой своей жизни, я совершил такое предательство, что оказался достойным,быть навеки превращённым в глыбу льда?

— Ну может быть в какой другой жизни. Кто знает? Знаешь после своего попаданчества я уже ни в чём не уверена. Может быть у нас была тысяча этих жизней. Только мы не помним о них.

— Ещё веселее. А причём тогда тот хмырь, который пытался убить Вику?

— А ни при чём. Ты уверен, что это был он?

— Вроде похож.

— Вот видишь, ты до конца не уверен в этом. Вроде похож. А может быть и не похож. Мало ли какой образ слепило тебе во сне твоё бессознательное. Тем более ты, да и я очень много думаем обо всём том, что происходит с Викой. И заодно, насчёт этого не известного, который так упорно стремится убить её. Так, что нет ничего удивительного, что в этом своём кошмаре ты увидел его. Ну или тебе показалось это. Сон это вообще категория очень зыбкая. В нём всякое можно увидеть. Включая периодическую таблицу элементов.

Я задумался над этими словам Алёны. Вроде бы всё в них было правильно и логично. Но странное дело несмотря на это ( а я всегда считал себя человеком, в первую очередь, уважающим логику и следующей ей, насколько это возможно, причём это моё убеждение не поколебало даже то, что произошло со мной за последние месяцы) всё равно спокойнее на моей душе почему то ни становилось.

— А,что это за книга о Данте которую ты читал и о которой вспомнил в этом своём сне? — спросила меня Алёна.

— Такой очень прилично изданный двухтомник, напечатан где то в провинции. Нечто вроде философского комментария на «Божественную комедию», тираж какой то микроскопический. Даже для нашего времени. Ты знаешь для меня вся эта философия муть голубая. Я Гегеля от Гоголя с трудом отличаю, если учесть, что Гегеля я не читал и не собираюсь. Но тем не менее мне понравилось.

— А Вика пыталась, Гегеля читать. В десятом классе,- со вздохом сказала Алёна.

— И как?

— По моему никак.

— Не удивительно, что её мальчики стороной обходят. Кому нужна потенциальная жена читающая Гегеля.

— А кто автор этого двухтомника. Не помнишь?- вновь спросила меня Алёна.

— Кажется какой то Назаров.

— Из Тулы?

— Да откуда я знаю. Спроси чего по легче. Хотя вроде, издательство было тульское. А ты, что знаешь его?

— Нет, лично я, его не знаю. Но если это тот Назаров, то его не плохо знала одна моя знакомая из моей первой жизни. Она защищала в Туле кандидатскую по этике. А он был у неё научным руководителем.

— И, что он из себя представлял?

— Ты знаешь, Ленка была очень довольна им как научным руководителем. Правда её удивляло, что профессор, доктор философских наук,так сильно увлечён эзотерикой. Эта моя знакомая, напротив, очень не любила всё эзотерическое и всё тайное.

— Может быть стоит отыскать его здесь, в этом времени и попросить истолковать этот мой сон?

— Ну это вряд ли. Вряд ли он поможет тебе сейчас, если даже тебе удастся отыскать его. Не забывай какое сейчас время.

— Да, пожалуй ты права.

Алёна внимательно посмотрела на меня, затем вздохнула, подошла к шкафу, достала из него ещё один стакан, поставила его на стол и сказала:

— Ладно, горе ты моё луковое, вижу, что без снотворного ты пожалуй не уснёшь. Так,что наливай себе. Но только, чур это будет последняя. А как выпьешь, жду тебя в постели. Идёт?

Кое как я всё же уснул. Водка подействовала и немного притупила мой страх. Засыпая я уже не боялся проснутся на безмолвном берегу, ледяного озера, расположенного в не известном месте и быть может в не известном измерении.

Спал я на этот раз крепко и безо всяких сновидений. Тем не менее проснувшись утром, я помимо эскадрона во рту, ощутил тягучую головную боль. Всё таки ночное распитие крепких алкогольных напитков не очень полезная для здоровья штука ( как я имел возможность убедится уже не раз).

Однако хорошая весенняя погода, а затем ставшая уже привычной мне дневная суета мало по малу почти изгнали из моей головы, воспоминания о ночном кошмаре. Во всяком случае, уже к вечеру я вспоминал этот сон, без ужаса и содрогания.

В последующие дни я почти совсем забыл, этот так не кстати, приснившейся мне кошмар.

Между тем апрель уже давно перевалил на свою вторую половину, буквально на носу были первомайские праздники, а ни я ни Алёна, по прежнему не имели чёткого плана, предотвращения дурацкого террористического акта задуманного психопатом Петровым.

В один из тёплых и солнечных апрельских дней я забежал на минутку в общежитие. В моей комнате я нашёл лишь только Юрика, который увидев меня радостно помахал мне рукой.

— Привет, семейному человеку! — приветствовал он меня,- что ты забыл в нашей обители разврата и порока? Тебя Алёна часом не подвергнет экзекуции, за этот твой визит?

— Не бойся не подвергнет. А зашёл я специально, что бы посмотреть за вами. А то боюсь, что без меня вы совсем погрязнете и в разврате и в пороке, — ответил ему я.

— Кстати знаешь, кто появился сегодня? — вновь спросил меня Юрик.

— Понятия не имею. Надеюсь не Киргиз?

— Не. Киргиз после того как ему горняки башку проломили, больше не появлялся. И не факт, что вообще когда- ни будь появится. А сегодня я иду по коридору и своим глазам не верю. Мне навстречу топает Филатова!

— Её получается уже выписали?

— Вестимо. Говорит уже давно. Ранения у неё не тяжелые оказались. Она всё тебя хочет увидеть и поблагодарить за спасение.

Услышав эти слова я не удержался и поморщился. Меньше всего мне хотелось выслушивать благодарности от Филатовой. По крайней мере сейчас. Честно говоря эта женщина вызывала у меня только одно чувство. Чувство нарастающего раздражения при одной только мысли о ней. Мне решительно было не понятно, что я мог найти в ней такого замечательного в своей первой жизни?

— А, что с Денисом? — спросил я Юрика, ни как не отреагировав на его слова о Филатовой,- слышно, что ни будь?

— Филатова сказала, что не очень хорошо. Почку вроде у него удалили, и осложнения какие то. Думаю, что теперь нескоро мы его увидим,- ответил мне Юрик.

Да, Дениса было всё же жаль. Конечно он молодой, глупый и к тому же похоже маменькин сынок. Но всё же на мой взгляд он не заслуживал такой участи. Ну, что же глядишь пройдёт через такое испытание и поумнеет. И не будет больше связываться с такими порочными и сеющими вокруг себя зло, бабами, какой являлась Филатова. Как никак в этой истории был и ещё один пострадавший. Тот её любовник со Спортивного факультета, которому теперь придется долгие годы провести за колючей проволокой. И хотя Филатова сама была на волосок от гибели, всё же в этой истории она, похоже отделалась легче всех. Я только выполнил просьбу Любови Ильиничны, и поэтому больше никаких дел с её дальней родственницей иметь не желал, да и честно говоря и не собирался.

Я продолжал разговаривать с Юриком о том и сём, как вдруг, раздался, прервавший наш разговор, стук в дверь.

— Войдите!- крикнул Юрик.

Дверь распахнулась и порог комнаты переступила, Филатова собственной персоной.

Увидев её я не смог сдержать недовольной мины, появившейся на моём лице, чисто рефлекторно. Лидия была наверное самым последним человеком, которого я хотел бы увидеть сегодня ( как впрочем и в любой другой день).