Она отпустила меня и отступила на шаг.

— Да, матрисс, — и все же мой голос дрогнул. — Я поняла. Это больше не повторится.

Бригитта отступила на шаг, окидывая меня презрительным взглядом.

— Тебе же лучше, если так и будет, — процедила она. — А теперь марш доделывать свою работу. И чтобы к утру всё блестело, как зеркало. Иначе… я заставлю тебя есть с этого пола…

Она не закончила фразу, но мне и не нужно было знать продолжение. Я уже поняла, что нахожусь в полной её власти.

Пальцы подрагивали, но я снова взялась за тряпку.

Я терла этот проклятый пол, пока капли пота не начали стекать по виску. Колени и поясницу ломило так, как никогда в жизни. Голова начала кружиться, но я должна была привести мысли в порядок и хотя бы на чем-то сосредоточиться, чтобы не изводить себя.

Столько всего сейчас одновременно крутилось в голове, что впору было бы чокнуться. Я то и дело ловила себя на мысли, что мне проще вспоминать все хорошее, что было в этом мире у меня и что подарил мне Эйнар.

Наши первые встречи, его нежные прикосновения, обещания вечной любви…

Как он мог так легко предать всё это?

Как мог продать собственную жену?

Всю обиду и горечь я вымещала на тряпке, но мысли возвращались снова и снова, отравляя душу горечью.

Это просто какой-то дурной сон. Не иначе.

Живот неприятно потянуло, и я почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Беременность, о которой я старалась не думать в этом кошмаре, давала о себе знать.

Мне просто нужен был перерыв. А лучше уснуть, проснуться и оказаться дома.

Эйнар же любит меня!

Но разум тут же отвергал эти мысли. Слишком уж всё было продумано. Его холодность, та блондинка, рабство, в конце концов… Всё складывалось в ужасную картину предательства.

Беременность, которая должна была быть временем радости и ожидания чуда, превратилась в пытку. Мыть полы на коленях, терпеть унижения, жить в постоянном страхе — это было больше, чем многие могли бы вынести.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Вспоминала, как раньше Эйнар нежно поглаживал мой живот и мечтал о сыне. Или о дочке. Ему было все равно. Теперь это казалось таким далёким, почти нереальным.

Слабость накатывала волнами. В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна. Но я не могла позволить себе упасть. Не здесь, не сейчас.

Собрав остатки сил, я снова взялась за тряпку. Движения стали механическими, почти автоматическими. Но я продолжала работать, стиснув зубы и молясь о том, чтобы не упасть без сил прямо тут до рассвета.

К рассвету я была на грани обморока. Ноги едва держали, а руки дрожали так сильно, что я едва могла их поднять. Даже представить было трудно, что и в моем родном мире в давние времена женщинам в любом физическом положении приходилось столько работать. Хотя, сдавалось мне, и по сей день не всем доступны блага цивилизации. Робот-пылесос не всем по карману.

Огромный, широкий коридор, лестница, пол первого этажа — все блестело.

Я уже была готова отправиться к себе в комнату, когда услышала голос синеглазого шкафа.

Любопытство заставило меня замедлить шаг и осторожно выглянуть из-за угла. В холле действительно разворачивалась странная сцена: синеглазый стоял, скрестив руки на груди, а у его ног, обхватив себя руками, рыдала молодая девушка-кухарка.

— Прошу вас, господин! — всхлипывала она, размазывая слезы по щекам. — Умоляю, не отсылайте меня!

Мужчина смотрел на неё сверху вниз с выражением холодного презрения.

— Ты нарушила мой приказ, — в его голосе не было и тени эмоций. — И теперь должна понести наказание.

— Но у меня младшие братья! — продолжала умолять девушка. — Кто позаботится о них?

Он молчал.

Я замерла, не зная, стоит ли вмешиваться. Но чувство самосохранения было сильнее. Сердце сжималось от жалости к девушке, но страх перед этим мужчиной был слишком силён.

Внезапно он наклонился, схватил девушку за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Ты думала, что сможешь обмануть меня? — прошипел он. — Что сможешь нарушать правила и оставаться безнаказанной?

Девушка затрясла головой, продолжая всхлипывать.

— Нет, господин, простите!

Он отпустил её и отступил на шаг.

Его пальцы скользнули в карман камзола, и через мгновение в руке появился небольшой стеклянный флакончик с мутной жидкостью.

— Выпей это, — приказал он, поднося пузырёк к губам девушки.

— Н-нет! — она попыталась отстраниться, но его хватка была железной. — Что это?

— То, что избавит всех нас от проблем, — его голос звучал обманчиво мягко. — Пей.

Девушка затряслась в рыданиях, но он, не церемонясь, разжал её челюсти и влил содержимое флакона. Она закашлялась, пытаясь выплюнуть жидкость, но было поздно. Зелье уже попало внутрь.

Я наблюдала за этой сценой, затаив дыхание.

Через несколько мгновений лицо девушки исказилось от боли. Она схватилась за живот, её тело начало содрогаться в конвульсиях.

— Что вы сделали⁈ — закричала я, сама не ожидая от себя такой смелости.

Страх придавал сил, несмотря на то, что голос дрожал.

Огромный, он словно заполнял собой всё пространство.

Пронзительные синие глаза прожигали насквозь. В них читалась абсолютная власть.

Прямой нос, чётко очерченные скулы, квадратный подбородок с лёгкой щетиной. Губы — тонкие, сжатые в жёсткую линию.

Почти чёрные волосы были безупречно уложены в тугой хвост на затылке.

Он держался так, будто весь мир принадлежал ему.

«Шкаф» медленно повернулся в мою сторону.

Наши взгляды встретились.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Казалось, само время остановилось в этот момент, а меня поймали в гипнотический плен.

— Что ты здесь делаешь? — хоть его голос прозвучал тихо, от этого стало только страшнее.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Не теряя ни секунды, я бросилась на пол к девушке. Ей было плохо.

— Вы её отравили? — мой голос сорвался от ужаса.

Его губы искривились в зловещей усмешке. От такой мороз по коже.

— Если бы. Но быстрая и легкая смерть для нее были бы спасением.

Девушка на полу продолжала корчиться, но он не обращал на неё внимания. Его взгляд был прикован ко мне и пронизывал насквозь.

— Она умирает? — прошептала я, не отрывая взгляда от страдающей девушки.

Он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мне ухо. Мурашки пробежали взбудораженной толпой по всему телу.

— Эта настойка для таких, как она. Избавляет от… проблем.

Я непонимающе уставилась на него, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Почему-то казалось, что я догадывалась от каких, и это было ужасно.

— От каких проблем?

Я перехватила голову несчастной и положила к себе на колени, не зная, чем помочь. Её волосы стали мокрыми, а по лицу крупными каплями стекал пот.

— От нежелательных беременностей, глупышка, — его слова прозвучали как приговор.

Меня замутило. То, что я приняла за отраву, оказалось чем-то ещё более ужасным.

— Но она же… — воскликнула я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

«Шкаф» выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз:

— Молчать! — прорычал он.

Девушка на полу застонала, её лицо исказилось от боли. Я хотела помочь ей, но не понимала чем. Оставалось только гладить её по слипшимся волосам и шептать что-то успокаивающее, хотя маловероятно, что это могло помочь.

Я с трудом сдерживала слёзы, чувствуя, как сердце разрывается от боли и ужаса.

Его глаза сверкнули:

— Не считай меня монстром. Я защищаю мир людей от большей опасности, чем они могут себе представить.

«Разве?» — пронеслось в моей голове.

— Вы чудовище… — прошептала я, едва сдерживая рыдания.

Он только рассмеялся:

— Аэрон Блэкхарт, приятно познакомиться. Я просто поддерживаю порядок. А теперь убирайся отсюда, пока я не решил, что ты тоже нарушила правила… Ты ведь не успела с уборкой, не так ли?