Ламари была слишком глупа и действовала исключительно по указке леди Колум. Маловероятно, что она могла сама отдать такой приказ. Разве что это была инсценировка, но ведь дознаватель был тоже не дурак. Уверена, что эту версию он успел проверить.

Аэрону это вообще не нужно. Хотя, если учесть его повышенное чувство справедливости в собственном видении, то все возможно. Разумеется, об этом стоило молчать.

— Нет.

— А вы могли бы убить свою свекровь?

Я посмотрела дознавателю прямо в глаза.

То ли он хотел подловить меня, но моя совесть была чиста.

— Могла бы я убить свою свекровь? Нет. Не могла. И не хотела. — Я сделала паузу, давая ему время всмотреться в моё лицо, уловить малейшую тень фальши. — Да, между нами были разногласия. Да, она поступила со мной чудовищно. Но даже после всего, что она сделала, я не желала ей смерти. Я хотела справедливости. Хотела, чтобы Эйнар узнал правду. Хотела, чтобы она ответила за свои поступки, но не ценой её жизни или здоровья.

Вейн отчего-то задумался.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, изучая.

Он мне казался совсем неглупым мужчиной, который способен оценить всё и взвесить, чтобы передать императору свое видение ситуации.

Я лишь надеялась, что он поймет, кто в этой истории истинный злодей. И это была не я.

— Вы утверждаете, что не желали её смерти. Но разве не логично предположить, что вы самая подходящая кандидатура для обвинения в покушении на убийство?

Я едва сдержала горький смешок.

Логично, конечно, но не в моем положении.

Я поднялась со своего места и очертила живот, натянув платье, чтобы Вейну было понятна вероятность исполнения мести моими руками. Она не то, чтобы была близка к нулю — она была нулевой.

— Вы правда думаете, что я способна пролить кровь ради этого? — Я покачала головой. — Если бы я хотела богатства или статуса, я бы не сбежала от Эйнара после всего, что пережила. Я осталась бы с ним. Это была бы отличная месть женщине, которая мечтает нас разлучить.

Дознаватель молча записывал.

— Вы упомянули, что леди Колум передала вас наёмнику. Это произошло с ведома вашего мужа?

— Нет. Эйнар ничего не знал. Он был в отъезде.

— И вы не сообщили ему об этом сразу при встрече?

— Сообщила. Но не сразу. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Ну и чтобы понять, не с его ли подачи меня продали.

Вейн закрыл блокнот.

— Любопытно. Вы не говорите о любви к мужу, скрывали от него правду, подвергли себя и наследника риску…

Я выпрямилась.

— Я не скрывала. Я откладывала.

Мне стоило бы перестать оправдываться, но я не видела смысла нападать на него и переводить стрелки на кого-то другого.

— Значит, вы признаёте, что не доверяете даже своему мужу?

— Почти бывшему мужу! — пояснила я. — Признаю, что была напугана. Что пыталась защитить себя и ребенка. Но я не убийца.

Этот разговор начал казаться цикличным. Вейн водил меня по кругу, задавая похожие вопросы в стремлении поймать на каком-то проколе, но меня не на чем было ловить.

— Где вы были в момент нападения?

— Зависит от того, когда было оно совершено. Уже сутки я тут. Я легла рано, потому что плохо себя чувствовала. Служанки могут подтвердить. Беременность отнимает силы, сами понимаете.

— Они уже подтвердили. Но это не исключает возможности того, что вы могли покинуть покои незаметно.

Я вздохнула.

— Хотите проверить мои слова — проверяйте. Спрашивайте слуг, ищите улики. Но вы не найдёте ничего, что свяжет меня с этим преступлением. Потому что я невиновна.

Вейн медленно поднялся.

— Благодарю за откровенность. Однако расследование продолжается. Не покидайте поместье без моего ведома.

— Как пожелаете. Но если вы действительно хотите найти виновного, обратите внимание на тех, кому выгодно было выставить меня убийцей.

Он замер в дверях, обернулся.

— Вы кого-то подозреваете?

— У меня нет доказательств. Только вопросы. Но если подумать, кому было нужно, чтобы я выглядела виновной… — я замолчала, давая ему возможность самому додумать.

Дознаватель кивнул.

Когда дверь закрылась, я опустилась в кресло. Руки дрожали. Нервы были натянуты как канаты, трещали от натяжения.

Но мне и самой хотелось узнать, кому кроме меня перешла дорогу леди Колум. А ведь с ее характером нетрудно нажить себе врагов.

Эйнар

Я отошёл от двери камеры Ламари, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. Всё, что происходит, слишком продумано. Слишком… лично.

Мне отчаянно хотелось увидеть Элен. Просто взглянуть в её глаза, услышать голос, убедиться, что она рядом, что с ней всё в порядке. Но я понимал, что сейчас любая попытка приблизиться к ней — это риск.

Кто‑то очень хочет, чтобы Элен выглядела убийцей. Значит, пока расследование не завершится, мне нужно держаться от нее подальше.

Пока двигался по коридору, не покидала мысль, что я в первую очередь навредил сам себе своей минутной слабостью. Нужно было играть роль беглого аристократа другим способом. Ходить по пабам и борделям, играть в кости и развлекаться, как остальные, чтобы не вызвать подозрений. Но Аэрон всё равно смог счесть меня.

— Ваша Светлость, — дознаватель Рейвен Вейн выглянул из-за угла, держа блокнот наготове. — Я намерен осмотреть место происшествия снова. Желаете сопровождать?

Я кивнул.

— Конечно.

Мы направились к покоям леди Колум. Когда-то всё казалось таким простым. Теперь же проблемы росли как снежный ком.

Когда мы вошли в комнату, я невольно бросил взгляд на место, где еще недавно лежала мама. Кровь было приказано не убирать, и запах железа всё ещё витал в воздухе. Как бы я ни был на нее зол, все же не хотел, чтобы все закончилось так.

Я не желал ей смерти. Она меня родила и взрастила.

А сейчас она лежала в смежной комнате, бледная и хрупкая. Раненная. И, как оказалось, совершенно беззащитная.

Пока Рейвен осматривал тут всё, я заглянул в спальню.

Лекарь, склонившийся над кроватью, поднял глаза и виновато улыбнулся.

— Состояние стабильное, но критическое. Она дышит, но сознание не вернулось.

Я сжал кулаки.

— Есть надежда?

— Время покажет, — коротко ответил он, не отрываясь от работы.

Вейн тем временем медленно обходил комнату, отмечая следы, осматривая ковёр, подоконник, стол. Я мог бы сам всё осмотреть, но не был беспристрастен, а сейчас нужен был специалист, которому плевать на эмоции.

— Мне стало известно, что нож, найденный у госпожи Ламари, принадлежал вашей матери. Это так? — спросил он, не оборачиваясь.

— Понятия не имею.

Дознаватель кивнул, поднял голову и записал что-то в блокноте.

— А кто имел доступ в эту комнату?

— Слуги, стража, я сам, — я запнулся, как только вспомнил, что и Элен была тут накануне.

Вейн поднял взгляд.

— А ваша жена?

Он как будто читал мои мысли.

— Все имели доступ. У нас тут нет ограничений. И если маме была выделена эта часть замка, то это вовсе не значило, что входили сюда исключительно по предварительной записи.

Я вспылил, что не укрылось от прыткого дознавателя.

Плевать. Он не может объявить преступницей беременную женщину, которая и мухи ни разу не обидела.

— Я собираю факты.

Он подошёл к окну, осмотрел раму, затем медленно опустился на корточки у кровати.

— Вот что любопытно… — пробормотал он. — Следы крови на полу. Они ведут от кровати к двери, — он поднял глаза на меня. — Она явно перемещалась по комнате после ранения. Как это возможно?

Я нахмурился. Шагнул ближе, всматриваясь в едва заметные бурые разводы на ковре.

— Вы хотите сказать, что мать двигалась после ранения?

Версия уж очень странная, но интересная, бесспорно.

Вейн выпрямился, закрыл блокнот.

— Именно так. Посмотрите, следы ведут от кровати к двери, затем обратно. Не хаотичные брызги, а дорожкой.