Он поклонился. Особенным образом поприветствовал Евдокию. Та бросила на него ледяной, оценивающий взгляд, но его это ни капельки не задело.

Дмитрий присел — нарочито дальше ото всех, как бы подчёркивая, что не относится к этому кругу благородных. Потом добавил, что весьма польщён приглашением, и начал ждать, пока ему наполнят тарелку.

Все начали трапезничать. Я поглядывала на Колю, который явно оживился, и у него на лице наконец-то появились краски. Присутствие Дмитрия его явно вдохновляло.

— Дмитрий, расскажите, пожалуйста, о том, каким методом вы обучаете нашего Колю, — снова удивила меня Тамара Павловна.

Посмотрев на её лицо, я заметила небывалый интерес. В разум прокралась мысль, что она флиртует.

Что???

Да, она, конечно, не стара, но он слишком молод для неё. Он даже для меня молод.

Я почувствовала глухое раздражение, родившееся внутри. Какое-то собственничество неожиданно заставило почувствовать ревность. Неожиданные эмоции захлестнули с головой. Мне пришлось замереть на месте, чтобы не выдать их.

— Система обучения довольно проста, — начал Дмитрий, и рассказал нам занимательную историю о том, что он перенял этот метод от одного знаменитого учёного, который занимался с детьми.

Все заслушались. Даже Тимофей перестал есть. А Коля вдруг почувствовал гордость — это отразилось в его улыбке. "Вот, теперь знаете, как я учусь" — говорила его сияющая мордашка.

И у меня на сердце потеплело. Дмитрий удивителен. Он так легко сходится с людьми. Даже старуха повеселела. Ты смотри — у неё уголки рта дёргаются!

— Вы женаты? — бросила она вдруг, прерывая его интересный монолог.

— Нет, не женат, — произнёс Дмитрий, слегка напрягшись.

— А планируете? — добавила она.

В этот момент он невольно бросил на меня взгляд. Но тут же отвернулся, чтобы меня не компрометировать.

— Очень хочу. Но девушка, которую я люблю, пока не ответила мне взаимностью.

Я едва не поперхнулась. Он явно говорил обо мне. И у меня возникло дикое ощущение, что все это тоже поняли. Пришлось приложить огромное усилие, чтобы успокоиться.

А вот Тамара Павловна помрачнела и поджала губы, отчего они у неё стали тонкими и злыми.

— А если она не ответит вам? — произнесла она, начиная так яростно отрезать мясо ножом, что тарелка заскрипела.

— Тогда я… я всё равно буду ждать, — серьёзно и даже воодушевлённо ответил молодой человек.

Моё сердце наполнилось небывалой радостью, аж стыдно стало, что я так сильно рассчитываю на него, но при этом отвергаю его чувства.

Но Тамара Павловна фыркнула. Её настроение стало диаметрально противоположным.

— Смотрите, могу дать вам совет, молодой человек, — произнесла она надменно. — Если вы будете слишком долго ждать — опоздаете. Зрелость, а следом и старость придут слишком быстро, и вы поймёте, что совсем один, а найти даму по сердцу будет всё сложнее и сложнее.

Мне показалось, что она говорит о себе, но жалости я к ней не испытала. Та ещё мегера — вела бы себя по-человечески, и были бы у неё кавалеры.

Дмитрий легко нашёлся с ответом:

— Это ничего. Я же не нуждаюсь в том, чтобы у меня была жена. Я просто хотел бы быть рядом с той женщиной, к которой питаю чувства.

— Ладно, — прервала всех недовольная Евдокия. — При ребёнке негоже говорить о таком.

Дальнейший ужин прошёл в молчании. Напряжение только усилилось. Когда он закончился, Дмитрий поднялся первым, раскланялся, поблагодарил и ускользнул прочь.

Я тоже не стала ждать. Поспешно распрощалась и вышла. Едва поднялась на второй этаж, как вдруг из тени вынырнул Дмитрий и аккуратно взял меня за руку. Я сначала в ужасе обернулась — не видит ли нас кто? Но никого не было.

— Простите меня, — прошептал Дмитрий. — Я просто дико соскучился. Не видел вас пару дней — и не мог спать.

Я громко сглотнула, всё внутри трепетало от этих слов, потому что в них сквозила настоящая, неприкрытая любовь.

— Может быть, вы будете приходить хоть иногда на занятия к Коле? — добавил он. — Я думаю, это будет совершенно нормально. И я смогу вас видеть… хоть иногда. Это будет моим дыханием.

Я была испугана. А что, если это будет превратно понято? Но, с другой стороны, нам ведь действительно есть, что обсудить. Хотя бы мои мысли о побеге отсюда. Ведь без его помощи я точно не справлюсь.

— Хорошо, — поспешно кивнула я. — Приду. Давайте уже завтра.

Дмитрий просиял — и тут же скользнул в тень обратно, будто его и не было вовсе.

Я выдохнула. Мы ходим по краю лезвия… Но как иначе? Нам нужно бороться за своё место под солнцем — и найти правильный выход.

Дни текли один за другим почти неотличимо. Однообразно, предсказуемо. Я почти не покидала своей комнаты, разве что ради обеда или прогулки с малышом в саду. Тимофей, к счастью, был по горло занят делами и меня попросту игнорировал. Дарья как-то проговорилась, что брат сейчас стоит на пороге важнейшей сделки. Словно живёт внутри неё. И пока он погружён в бумаги и переговоры, я чувствовала себя относительно безопасно. Только вот тревожная мысль не давала покоя: а что будет потом, когда сделка состоится?

Я помнила его фразы об игрищах в постели, скользкие обещания, полуулыбки и ленивые взгляды вперемешку с угрозами. Не хотелось думать о том, что он однажды вспомнит о ее существовании. З начит, надо успеть сбежать, пока ещё есть время.

Несколько раз я бывала на уроках Коли. Это было просто потрясающе интересно. Дмитрий прирожденный педагог. Но поговорить нам с ним никак не удавалось.

К сожалению, за ним пристально следила Тамара Павловна. Кажется, она влюбилась в молодого учителя и строила на него какие-то планы, поэтому нам никак не удавалось уединиться для более плодотворного разговора. Да, мы, конечно, обменивались взглядами и робкими рукопожатиями, когда встречались в пределах дома, но в тот момент успевали лишь насладиться взглядами и улыбками друг друга и не более того…

Наконец, я поняла, что нужно искать другие способы. Может, выбраться в город и встретиться с Дмитрием где-то там? Но Тимофей заявил, что я буду сидеть дома, а все нужды мои восполнят слуги.

Я была в тюрьме…

Дарья в те дни почти не улыбалась. Она выглядела угасшей, словно тенью самой себя. Я часто ловила её взгляд — усталый, погружённый в какие-то тяжёлые думы. Я не спрашивала ни о чем, но однажды она сама пришла ко мне и села рядом, словно хотела выговориться.

— Ты знаешь… я ведь хотела остаться здесь надолго, — выдохнула она, не глядя на меня. — Я приезжала сюда отдохнуть. Это же мой родной дом. Хотела почувствовать себя ребёнком. Просто… пожить немного без мужа и его вечных командировок. Но… если бы я знала, что сюда приедет мама… ни за что бы не приехала.

— Ты не знала? — удивилась я, оборачиваясь к ней.

— Нет. Мы с ней почти не общаемся. Она… — Дарья запнулась, — она сама по себе. Всегда. А теперь ещё хуже стала. Я будто бы снова пятнадцатилетняя девочка. Только теперь она издевается не надо мной, а над Коленькой.

Я удивилась.

— Над Колей?

— Да, — Дарья отвернулась, будто боялась заплакать. — Она его не любит. Считает слабаком. Всё время бурчит: мол, «не наша порода». Говорит, что он весь в моего мужа, в «того непутёвого оборванца», как она выражается. Представляешь? А ведь этот «непутёвый» муж регулярно ей деньги шлёт! Каждый месяц!

Я уже не могла удивляться испорченности этой старухи.

— Подожди, она правда говорит такое при ребенке?

— Да! — Дарья вспыхнула. — Он слышит, он всё понимает, просто молчит. А недавно… недавно он пришёл ко мне ночью и спросил: «Мама, а я плохой?». — Её голос сорвался. — Ты представляешь, Полина?! Что с ребёнком делает родная бабушка?!

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Подошла ближе и села рядом, обняв её за плечи.

— Коленька — чудесный мальчик. Он чуткий, умный, открытый. Хороший, нормальный ребенок. А такие, как твоя мать, в своих детях и внуках хотят видеть монстров, подобных себе. Извини за прямоту…