Захар покачнулся и начал оседать.

Бросив пиво, я побежал к другу и успел подхватить его до того, как тело коснулось пола.

– Скорую! – рявкнул я и взглядом поискал ближайшего сотрудника. – И аптечку. Аптечку тащите!

Яна куда‑то делась, но сейчас я совершенно не думал о ней. Все мои мысли занимали несколько колотых ран на груди боевого товарища. Захар силился что‑то сказать, но с его губ срывался лишь хрип.

– Держись! – я попробовал зажать кровоточащие раны, но ничего не получилось. Аптечку так никто и не принес, так что жизнь друга буквально утекала сквозь мои пальцы. Оставался лишь один выход. – Держись, брат, – сказал я Захару, концентрируя свой дар в ладони.

Пока Захара оперировали, я сидел в больнице в тщетных попытках дозвониться до Яны. Трубку она не брала и сообщения не читала. При всем моем желании разорваться у меня никак не получалось, да и где искать Тень ночью в большом городе? У меня, как у нее, встроенного GPS‑трекера не имелось. К тому же тот, кто так расписал моего приятеля вполне мог вернуться, чтобы закончить начатое.

Вскоре в больницу прибыла полиция, так как врачи обязаны были уведомить органы о поступлении пациента с подобными ранениями. Пока я давал показания, подтянулась сестра Захара. Растерянная, с покрасневшими от слез глазами, она не знала, что делать и только ходила взад‑вперед по коридору. Закончив с полицией, я хотел успокоить ее, но ничего не вышло. Девушка решила, что во всем виноват я, и едва не бросилась на меня с кулаками. Она была явно не в себе, но оно и немудрено.

Молча приняв несколько ударов кулаками в грудь, я увидел двух прибывших в больницу бывших сослуживцев: Костю и Толика. Заметив меня, они растерялись, но быстро взяли себя в руки. Мы обменялись короткими кивками, после чего я решил отступить, оставив сестру Захара на попечение тех, кого она не винила во всех бедах своего брата.

Сам я отправился за кофе. Пока в здании полицейские и сослуживцы Захара, он под защитой. Мне же можно выдохнуть, перевести дух и собраться с мыслями. Мысли собираться категорически не хотели, и только третий стакан кофе смог выстроить их в ровные ряды.

Сейчас передо мной стояли три цели. Первая – убедиться, что с Захаром все в порядке, и он в надежных руках. Вторая – найти Яну. Третья – узнать, кто стоит за покушением, а может и за убийством моего друга.

И так вышло, что путь к одной цели переплетался с путями к двум другим. Полиция мне ничего не сказала, доступа к камерам в ТЦ‑шке тоже никто не предоставит. По крайней мере, законно. Но это терпит. Если Захар придет в себя, возможно, он сможет хоть как‑то описать нападавшего.

Но когда мой друг придет в себя – вопрос. Очнулся бы, и то хорошо.

Яна… Я готов был поспорить, что она исчезла не просто так, а погналась за нападавшим. Если ей удастся что‑то разузнать, будет просто здорово. Но главное, чтобы с ней самой все было в порядке.

На заказчика же убийства не выйти, пока не найду нападавшего. Если кто‑то что и знает, так это он. И я не я, если не получу от него нужную информацию. Кожу с падлы лоскутами снимать буду, но он у меня заговорит и все выложит, никуда не денется. А потом…

– Что тебе сделал стаканчик? – раздался за ухом голос Яны.

Я аж вздрогнул от неожиданности и выронил пустую и смятую бумажную тару.

– Яна! – я резко развернулся, взял девушку за плечи, похлопал по ним и по рукам, словно желая убедиться, что передо мною не приведение, а существо из плоти и крови. – С тобой все в порядке?

– А что со мной будет? – Тень не спешила отстраняться. – Это твоего друга ножом били, а не меня. Как он?

– Пока не знаю, – я с сожалением покачал головой и выпустил девушку. – Врачи толком ничего не сказали, увезли в операционную.

– Хочешь, подсмотрю? – предложила Яна.

– Нет, не нужно. Пусть хирурги работают. Захар сейчас в надежных руках… – я взъерошил волосы на голове. – По крайней мере, очень на это надеюсь. В скорой сказали, что я хорошо раны прижег и кровь остановил, но нож повредил легкое и только чудом не достал до сердца. Может что‑то еще повреждено, не знаю.

– Этот твой Захар вроде не простой человек. Как так вышло? – Яна села на один из стульев, выстроенных в ряд вдоль бледно‑зеленой стены.

Мне сидеть не хотелось, поэтому я просто встал рядом, заодно пропустив санитара, который катил по коридору коляску с мрачным ворчливым стариком. Пациент материл систему здравоохранения на чем свет стоит и сетовал на то, что ему не дают помереть спокойно, мол и пневмонию вылечили, и после трех инсультов откачали, и от инфаркта спасли, и даже онкологию победить умудрились. Интересная, конечно, жалоба, но мне было не до нее.

– Захар на стреме был, – я огляделся, словно переживал, что нас могут подслушать. – Он даже когда расслабленным кажется, все равно всегда собран. Чужой человек к нему просто так не подошел бы, не говоря уже о том, чтобы успешно атаковать.

– В кинозале темно, – предположила Яна.

– Нет, – я рубанул воздух ладонью. – Я почти уверен, что Захар знал нападавшего, а тот, в свою очередь, знал, что делает – в сердце бил, в печень, еще в горло метил, но не достал. Да и свалил профессионально, постоянно за укрытиями держался, лицо скрывал.

– С лицом у него… проблемы, – Яна нахмурилась. – Я за ним до машины пробежала.

– Номер запомнила? – тут же спросил я.

– Не было номера.

– Цвет, марка? – я готов был ухватиться за любую соломинку.

– Без разницы, он ее все равно бросил. Скорее всего угнанная была.

– Черт! – мой кулак врезался в стену.

– Молодой человек, не буяньте, – строго сказала мне выглянувшая из ближайшего помещения женщина средних лет в белом халате.

– Простите, – повинился я.

– Кисть не повредили? – вскинула бровь женщина. – Я травматолог.

– Спасибо, все в порядке.

Врач еще раз окинула меня взглядом поверх очков, после чего скрылась в своем кабинете.

– Она была бы не прочь провести тебе особый осмотр, – задумчиво произнесла Яна, глядя на дверь.

– Надеюсь, хотя бы бесплатный, – я не сразу уловил суть сказанного, так как сосредоточился на другом. – Тебе еще что‑нибудь удалось узнать?

– У нападавшего был сильный эмоциональный фон. – Девушка задумалась. – Его терзали противоречивые чувства. Это… странно, для убийцы.

– И не существенно, для дела.

– А вот тут ты не прав, – Яна встала со стула с видом победительницы. – По этому фону я его снова нашла. На Киевском вокзале. Вот только… – она закусила губу. – Помнишь, я говорила, что у него с лицом проблемы?

– Рожей что ли не вышел?

– Не совсем. Он может ее менять.

– Это как?

– А вот так, – передернула плечами Яна. – Он одаренный. В машину сел с одним лицом, а на вокзале был уже с другим. Там он подуспокоился, и снова сменил лицо вместе с одеждой. Так несколько раз сделал и просто растворился в толпе. – Девушка вздохнула. – Я пыталась его найти, но упустила. Извини.

– Ничего, – я положил руку на ее плечо. – Ты молодец. Можешь рассказать полиции, где нападавший бросил в машину и о его даре? Пробьют по базам и по реестру одаренных, сузят круг подозреваемых. Думаю, это сильно поможет в деле.

– Конечно, – с готовностью кивнула Яна, хотя ее лицо не выражало особого энтузиазма. Но тут не было ничего удивительного: мало кто из «Вектора» любил общаться со служителями закона. Всем хватало неприятных воспоминаний.

– Спасибо. Пойдем, они дальше по коридору и направо.

Один из полицейских замер у двери операционной. Другой о чем‑то негромко говорил с Костей и Толяном. Сестра Захара сидела в дальнем углу и бестолково пялилась в пол. Видимо, справилась с эмоциями или просто «перегорела». Такое случается особенно с теми, кто слаб морально. На моей памяти Захара ни разу сильно не задевало, а теперь он находится между жизнью и смертью. Его сестра не была готова к подобному и сейчас находилась в полнейшей прострации.