– Можешь его на улицу вытащить и оставить где‑то в укромном месте? – попросил я, обшаривая карманы валявшихся без чувств убийц. Телефон обнаружился лишь у одного, после чего перекочевал в мой карман.

– Могу, – кивнула Яна. – Но ты будешь мне должен.

– Хорошо, – я обошел девушку и галантно придержал дверь. – Только после вас.

Тень фыркнула и исчезла, вместе с мужичком, которого тащила за ногу. Глухой звук, донесшийся с лестницы, получался из‑за того, что голова пленника билась о ступеньки. Я немного подождал внизу размышляя, как поступить с увальнями в туалете и решил не добивать их. Лучше вытащить их отсюда, чтобы не привлекали внимания, и, когда очухаются, проследить за ними.

Отправив Яне соответствующее сообщение, я поднялся наверх и вернулся за столик. Тут же пришел ответ.

– Моя подруга говорит, что машина со слежкой уехала, – ответил я на вопросительный взгляд Захара.

– А где те трое, что пошли за тобой?

– Двое спят и видят сны. Очнутся в ближайшей подворотне, если, конечно, моя коллега не побрезгует перетащить их. Третий без сознания уже дожидается нас на улице.

– Тогда пошли, – Захар подозвал официантку и попросил счет.

Мы вышли и обогнули здание, где встретили стоявшую в тени Яну. Рядом с ней из мусорного контейнера торчали ноги в мужских ботинках.

– Вот ваш груз, – сообщила девушка. – Двое других отдыхают у черного входа. Туда было ближе тащить.

– А вы, сударыня?..

– Не знакомлюсь с теми, кто зовет меня сударыней, – отчеканила Яна. – Берите этого урода и валите куда хотите. Я прослежу за теми двумя, когда они придут в себя. Сообщу, если узнаю что‑то стоящее.

– Осторожнее, – попросил я Тень, но та лишь фыркнула и исчезла.

– Интересная у тебя подруга, – сказал мне Захар, вытаскивая из бака лишенного сознания мужчину и подхватывая его под руку, словно перебравшего приятеля.

– Еще какая, – я взялся с другой стороны. – Куда потащим?

– В машину. А, черт, – спохватился Захар, – я ж пил. Ты тоже и…

– Я не пил, – сообщил нам Движ. – Янка сказала, что вам помощь нужна. – Он протянул руку Захару и представился. – Серый.

– Захар, – немного ошарашено ответил на приветствие мой боевой товарищ. – Мы с Максом вместе служили.

– А я вот с ним вместе работаю. – Бодро отозвался Движ и жестом попросил нас отпустить бессознательное тело, ловко взвалив то на плечо. – Куда этого пассажира доставить?

Мы с Захаром переглянулись.

– Знаешь заброшку у Горбатого в Чертаново? – сказал я коллеге.

– Разберусь. Бывайте, – Движ подмигнул нам и был таков.

– Ну а мы на такси, – я хлопнул товарища по плечу. – Если ты не передумал.

– Не передумал, – отозвался он и встал напротив, чтобы посмотреть мне в глаза. – Слушай, Макс, дело может всяко повернуться. Если что, я все на себя беру, иначе ты снова на нары залетишь.

– Не торопи события, – посоветовал я и вызвал такси.

На улице лил дождь. Непогода спровоцировала несколько аварий, так что мы с Захаром задержались. К моменту нашего прибытия Движ уже примотал пленника к какой‑то трубе и сунул ему в рот скомканную грязную тряпку, которую наверняка нашел в этом же подвале. Сам Сергей дожидался нас, просматривая ленту новостей в телефоне, похрустывая сухариками и потягивая пиво прямо из пластиковой полторашки.

Когда мы с Захаром вошли в освещенный тусклой лампой подвал, Движ как раз оторвался от горлышка и громко рыгнул.

– Чет вы долго, – выдал он, не отрываясь от телефона. – Я тут уже старится начал.

Захар поморщился и направился к пленнику.

– Не драматизируй, – я похлопал Движа по плечу. – Спасибо, ты нас выручил.

– Без проблем, – Сергей жестом предложил мне пива, но получил вежливый отказ. – Как хочешь, – он пожал плечами и снова выпил. – Нафига вам этот бедолага‑то? Бабок торчит?

– У нас к нему есть вопросы, – уклончиво ответил я.

– Не мое дело, понял, – Движ решил не настаивать, да и ему, скорее всего, было не слишком интересно. Окинув подозрительным взглядом Захара, мой коллега спросил. – А эт точно ровный крендель? Как его там?..

– Кренделя не бывают ровными. И давай без имен, – предостерег меня и Движа СОБРовец и выразительно посмотрел на пленника.

– Фига вы конспирологи, – хихикнул Движ и встал с насиженного места. – Я‑то вам еще нужен или могу валить?

Я посмотрел на Захара, и тот пожал плечами.

– У меня пара дел есть, – сказал Сергей. – Вы, может, маякнете, и я подскочу в случае чего?

– Давай так, – согласился я.

– Ну, тогда бывайте, – Движ шуточно отсалютовал нам двумя пальцами и был таков.

– Любопытный тип, – Захар посмотрел на то место, где только что стоял мой коллега. – Нам бы в отряд такого шустрилу, а то у коллег есть боец с суперскоростью, а мы в пролете.

– Вряд ли он согласится, – улыбнулся я. – Да и не возьмут его к вам с судимостью.

– Это да, – Захар как‑то печально посмотрел на меня. – У нас с этим строго. – Его голос звучал так, словно он извинялся.

Пленник пришел в себя и теперь внимательно следил за нами, переводя взгляд с одного на другого. Он не пытался дергаться или кричать, и это мне насторожило.

– Какой‑то он тихий, – сказал я Захару.

– И то правда, – СОБРовец опустился перед пленником на корточки и, активировав дар, превратил правую руку в ледяной шип, заканчивающийся острием размером с иглу. – Попробуешь дурить, и это, – он покачал измененной конечностью, – войдет тебе в глаз. Если понял, то кивни.

Пленник медленно опустил и поднял голову. Его плечо при этом дернулось, и я среагировал мгновенно. Тяжелый ботинок быстро преодолел небольшое расстояние и впечатался в скулу связанного мужчины. Его голова дернулась и бессильно повисла на груди, а тело завалилось набок.

– Ты чего? – Захар резко выпрямился.

– Сам посмотри, – я кивком головы указал на свободные руки пленника.

– Твой приятель не умеет вязать узлы?

– Он, конечно, не кандидат наук, но и не бестолковый, – я поглядел на стягивающие запястья пленника веревки – они оказались перерезаны.

Захар тоже это заметил, как и удлинившиеся ногти, судя по всему, бритвенной остроты, каждый из которых в длину был сантиметров пятнадцать‑двадцать.

– Ему бы на маникюр, – пробормотал мой товарищ.

– Маникюр медикам. Педикюр педикам, – выдал я поговорку, услышанную еще в первый год отсидки.

Так один из старых заключенных приветствовал новенького – ухоженного и женоподобного паренька, которому и двадцати‑то не было. Он промямлил что‑то о традиционной ориентации, но его никто не послушал. Кроме меня. В результате парнишку я спас, пусть, скорее всего, и временно, а сам угодил в одиночку.

Такие себе воспоминания, но уж какие есть, как говорится, все мои.

– Догадываюсь, где ты этого понабрался, – невесело хмыкнул Захар.

– Там и понабрался, – утвердительно кивнул я, наблюдая, как начал слабо шевелиться пленник. – Что будем с этим росомахой делать? Когти обламывать как‑то негуманно.

– А мы давно в гуманисты записались? – осведомился Захар. – Они вроде как людям морды не бьют и в подвалах к трубам не привязывают.

– Хочешь сказать, что мы злодеи? – в моем голосе отчетливо звучало напускное удивление.

– Это с какой стороны посмотреть.

– Тогда давай смотреть с той, с которой не злодеи, – решил я.

– Давай, – согласился Захар. – Мне тоже так больше нравится. А этого… – он примерился и заключил запястья пленника в ледяные оковы. – Так надежнее.

– Руки‑то не отморозит?

– Если будет быстро и складно петь – не отморозит, – заверил меня бывший сослуживец. – А если нет – его проблемы. Он же только что собирался меня на фарш пустить, так что имею полное право отвечать так, как посчитаю нужным.

– Справедливо, – я наклонился и посадил пленника на пол. Пара звонких пощечин живо привела его в чувство.