– Вот она, великая мотивация достойнейших представителей человечества, – многозначительно изрек Котов, так и не повернувшись, – не вести себя, как мудаки, только потому что за это могут побить. Браво.
– Не нуди, – посоветовал я, про себя подумав, что мы‑то с Вадимом шутим, а ведь действительно есть те, кто живет именно по такому принципу – измываться над слабыми и лебезить перед сильными. Такие люди плевать хотели на принципы, в отличие от того же Демона – у него принципы все же имелись. Точнее один: ненавидеть всех одинаково.
– Да расслабься, Кот, – Вадим откинулся на сидение и погладил мейн‑куна. – Мы просто прикалываемся.
– Ты понимаешь, что, как мужчина, гладишь другого мужчину пониже спины? – осведомился Котов, выворачивая шею, чтобы посмотреть, как удивленно расширяются глаза Упыря.
– С такой стороны я об этом не думал, – признался он, убирая руку.
– А ты подумай, Вадик, подумай, – Котов зевнул и снова завалился спать.
– Кажется, мне надо помыть руку, – пробормотал Упырь.
– Мы почти на месте, – я свернул на просторную парковку торгово‑развлекательного центра.
Даже в рабочий день машин тут скопилось целая куча. Благо, мне повезло: произошло чудо, и белый минивэн освободил парковочное место прямо перед нами.
– Мы у входа, – сообщил я, коснувшись наушника.
– Прямо за дверьми лестница. – Откликнулась Зимина. – Третий этаж, направо. И поспешите, дело принимает дурной оборот.
– Понял, – едва захлопнув дверцу, я рванул ко входу.
Вадим устремился следом. Бежал он предельно чудно: худое тело было сильно наклонено вперед, а длинные руки отведены назад и вверх. Получался какой‑то долговязый самолет‑мутант. Люди на нашем пути тоже видели это и шарахались в стороны. Только одинокий охранник у дверей с явным испугом на лице попытался заступить нам путь.
– Охранное агентство «Вектор» – крикнул я на бегу. – С дороги!
Мужчина в сером костюме не по размеру шустро юркнул за колонну, и мы с Упырем вбежали в ТРЦ. На первом и последующих этажах жизнь супермаркета текла своим чередом – сонные люди неспешно бродили туда‑сюда, делая вид, что они на экскурсии, и мешая друг другу. А вот на третьем все обстояло куда хуже: там целая разгневанная толпа пыталась добраться до чего‑то или кого‑то. Люди выкрикивали оскорбления. Неоднократно прозвучало слово «фрики».
Дело запахло жареным, и вовсе не потому, что я активировал свой дар.
Чтобы прорваться сквозь собравшихся, пришлось серьезно поработать локтями. Выбравшись из толпы, я оказался перед неровным строем охранников, пытающихся сдержать озлобленных посетителей. За спинами мужчин в костюмах стояла бледная, как первый снег хрупкая женщина с каштановыми волосами. Рядом с ней замер ребенок: мелкий, лет семи, с такой же пышной непослушной шевелюрой, как у матери, или у старшей сестры, смотря кем ему приходится защитница.
– Агентство «Вектор», – бросил я ближайшему охраннику. – Прибыли по вызову. Что тут у вас?
– Нихера хорошего тут у нас, – хмуро отозвался он. – Люди требуют выгнать одаренную.
– За что?
– Она думает, что лучше нас! – крикнул кто‑то из‑за моей спины.
– Фрики в край оборзели! – поддержал кричавшего другой голос.
– Гнать их!
– Всех в Сибирь! – выдал еще один посетитель, и остальные зачем‑то подхватили эту чушь, начав ее скандировать.
– Эй! – возмутился Упырь, когда его грубо толкнули в спину. – Аккуратнее.
– Пошел ты, фрик! – огрызнулся здоровенный верзила, и тут же упал, как подкошенный, когда мой кулак врезался в его челюсть.
– Охренел⁈ – он ставился на меня с пола круглыми зенками. – Я жаловаться буду.
– Кому, своей мамаше? – нахально поинтересовался я, вновь отметив, что начинаю вести себя, как Демон. Эх, с кем поведешься…
– Что за самоуправство! – возмутилась старушка в запотевших очках. – Вы не имеете права!
Толпа снова загудела. Самые смелые подались было вперед, но шустро отпрянули, когда жар моего пламени ударил им в лица.
– Заткнулись все. – Рявкнул я, запрыгивая на стол.
В ТРЦ повисла гробовая тишина. Отлично.
Я чуть понизил голос.
– Мы представители охранного агентства с особыми полномочиями и правом проводить задержания. Кто‑то хочет в обезьянник заехать или вовсе на нары присесть за дискриминацию лиц по признаку генетической или биологической исключительности?
– Хера ты завернул, – удивленно пробормотал Упырь.
Люди в толпе начали неуверенно переглядываться.
– Что тут случилось? – я коснулся наушника, не доверяя враждебно настроенным очевидцам.
– Смотрю записи, – доложила Зимина. – Пацан шел с подносом. Не заметил вышедшего из‑за колонны мужчину. Врезался. Облил, кажется, лимонадом.
Мой взгляд скользнул по вставшему с пола бугаю, на чьих штанах в области паха виднелось темное пятно.
– Мужчина схватил его за плечо. Подбежала женщина. Пыталась что‑то сказать. Мужчина потянулся к ней, схватил за плечо и свалился в конвульсиях. Дальше подбежали люди и перекрыли обзор.
– Ясно, – я спрыгнул со стола и посмотрел на верзилу в мокрых штанах. – Подойдите, гражданин.
– А что я сразу? – теперь мужик не выглядел таким смелым. – Только к полиции пойду. Все знают, что вы, фрики, своих прикрываете!
Я вздохнул и обратился к коллеге:
– Вадим. Пакуй этого разжигателя.
– Чё? – мужик и глазом не успел моргнуть, как Упырь уже оказался у него за спиной и аккуратно уложил лицом на пол.
– Дернешься – пожалеешь, – мрачно пообещал он.
Толпа снова загудела.
– Остальные – на выход, – велел я.
Толпа подалась чуть назад и замерла снова. Но теперь сориентировались уже охранники. Увидев, что собравшиеся утратили былую решимость, мужички в костюмах подобрались и принялись теснить их.
Я же направился к женщине и ребенку. Пацан сильнее прижался к ноге своей защитницы, а та, глядя на меня, затараторила:
– Я не хотела вредить! Извинилась за сына и предложила оплатить химчистку или купить новые штаны взамен испорченных. А этот мужчина сказал, что снимет их только для того, чтобы мне… щеки женщины покраснели. – Извините, – она отвела взгляд. – Не стану при ребенке повторять.
– Он вас схватил, вы испугались и применили дар, так? – я весело подмигнул мальчишке, который смотрел на меня с опаской и восхищением одновременно.
– Так, – кивнула женщина. – Но он заорал, что я на него напала. Я пыталась объяснить, но люди разом ополчились. Слова сказать не дали. Даню до смерти напугали. Меня тоже…
– Теперь все позади, – успокоил я пострадавшую. – Камеры зафиксировали противоправные действия гражданина. Дадите показания полицейским и пойдете по своим делам. Что же до людей… Обстановка сейчас нервная, а они все не так поняли.
– Суки, – прохрипел мужик, чьи руки стянул пластиковой стяжкой Упырь. – Всех вас…
– Всех нас что? – Вадим наклонился так, чтобы посмотреть задержанному в глаза. Говорил он тихо, вкрадчиво и с пугающей маниакальной улыбкой все свои острые зубы.
– Я… я требую адвоката! – заголосил задержанный, чьи штаны стали явно мокрее.
– Сейчас разберемся, кто и что требует, – к нам бодро походкой приблизился старший сержант Понамарёв вместе со своим неизменным помощником. – А вы, граждане, расходитесь. Не на что тут смотреть, – строго велел он тем зевакам, кто решил задержаться, несмотря на настойчивые просьбы охранников.
– Давно не виделись, – поприветствовал я старшего сержанта.
– Не так давно, как хотелось бы, – буркнул он, но спохватился. – Ты не думай, я не в плохом смысле, а в том, что видимся, только когда закон нарушают. Кстати, об этом. Что тут у нас?
– Дискриминация лиц по признаку генетической или биологической исключительности. – Повторил мои недавние слова Упырь и задумался. – Я же правильно сказал?
– Сказал правильно, – важно кивнул Понаморёв и строго посмотрел на задержанного. – А вот в дискриминации ничего правильного нет и быть не может. У нас государство светское, и перед законом все граждане равны.
