– Привет, – я сбросил капюшон и вошел под защиту беседки, едва не задев в изобилии разбросанный на деревянном полу мусор в виде упаковок чипсов и пустых банок энергетиков.

Ребята удостоили меня лишь беглых взглядов, после чего вновь сосредоточились на игре. Никто из них не проронил ни слова.

– Вам, смотрю, понятие банальной вежливости не знакомо, да? – приблизившись к ближайшему пацану с сальной челкой, я навис над ним.

– Отвали, дядь, – пискнула одна из девчонок, не отрывая глаз от экрана.

– С удовольствием. Но как только вы ответите на пару моих вопросов.

– Мы ща ментов вызовем и скажем, что ты нас клеил, – сообщила мне вторая малолетка. – Расскажу, как ты пытался меня потрогать тут и там. Усек?

Тот самый тип с сальной челкой то ли хихикнул, то ли хрюкнул, после чего тоже решил поучаствовать в беседе:

– Че не понял‑то, мужик? Вали, тебе сказано!

– Нет, я задержусь, чтобы преподать вам урок хороших манер. Для начала – не топчитесь там, где другие сидят. – С этими словами я ухватил пацана за ногу и рывком потянул ее вверх.

Глухо вскрикнув и уронив телефон, малолетний грубиян бестолково взмахнул руками и вывалился из беседки.

– Ты чё⁈ – сидевший рядом с первым юнец вскочил на ноги и угрожающе вытаращился на меня.

Я молча пнул лавку, на которой он стоял, и пацан упал на деревянный пол.

– Больно в ноге, бл*дь! – заскулил он, хватаясь за лодыжку.

Девчонки разом забыли про свой борзый настрой, переглянулись и с визгами бросились врассыпную. А вот вывалившийся из беседки пацан судя по всему нашел где‑то в грязи свои яйца и вернулся обратно. Он достал из кармана небольшой складной нож и угрожающе двинулся на меня. Два шага дались ему легко и непринужденно, а вот третий он сделать не успел, так как получил в челюсть, выронил свою «зубочистку» и растянулся на полу среди мусора.

– Ты меня ударил! – выпалил он, держась за челюсть.

– Да, – я смотрел на него сверху вниз.

Пацан едва не задохнулся от возмущения.

– Почему⁈

– По морде. – Услужливо подсказал я. – Повторить?

– Нет! – пацан приподнялся на локтях и принялся отползать.

– Не ссы, не трону, – пообещал я, медленно надвигаясь на него. – Но только если ты не станешь поднимать нож и ответишь на пару моих вопросов.

– Ты мент что ли? – простонал юнец, жаловавшийся на боль в ноге.

– Нет. – Я повернулся к нему. – Просто неравнодушный гражданин.

– Стопудово мент!

Воспользовавшись случаем, потерявший нож тип взял ноги в руки и свалил в ночную темноту, оставив последнего из шайки на произвол судьбы.

– Хорошие у тебя друзья, – я присел рядом с парнем. – Покажи, где болит.

Пусть и с сомнением, но парень задрал широкую штанину.

– Пошевели ступней.

– Это тест какой‑то? – он выполнил, что сказано.

– Типа того, – я выпрямился. – Ничего серьезного. Просто подвернул. Похромаешь денек другой и будешь, как новенький. Но только если поможешь мне найти Петю.

– Не знаю такого, – парень заметно напрягся.

– Вижу, что знаешь. Петя довольно заметный. Глаза у него еще необычные.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь…

– Правда? – делано расстроился я. – Ладно. Тогда покажу тебе фокус.

– Какой?

– Превращу подвернутую ногу в сломанную.

Парень нервно сглотнул.

– Давай поможем доброй женщине найти её внучка, – предложил я. – Он обещал встретить бабушку после работы, но обещания не сдержал. Мне нужно понять, почему так вышло.

– Да откуда я знаю? – голос пацана перешел в крик. – Это Митька с ним тусуется и сюда его таскает! Это его кореш. Мне из‑за фрика гребаного проблемы не нужны!

– Он не виноват, что родился таким, – мне стоило усилий сдержаться и через увесистый подзатыльник не пояснить мелкому говнюку, куда приводят мысли о превосходстве одних людей над другими. – Просто скажи, где он может быть, и я уйду.

– Про него ничего не знаю. Но Митька от нас раньше свалил, – решил‑таки оказать мне содействие больноногий. – Вроде как собирался с этим фриком пересечься.

Я скрипнул зубами.

– Если еще раз услышу слово «фрик», то пожалеешь. Усек?

Пацан поспешно закивал.

– Хорошо. И где же они хотели пересечься?

– У Горбатого.

– Так, – я задумался. – Это еще один участник действия или?..

– Я знаю, где это, – из темноты вышла Яна, а за ней и сбежавшие девчонки.

– Тогда веди, – я пожал плечами и вышел из беседки, напоследок бросив пацану. – Вот тебе урок на будущее: будь вежливым, уважай других и соблюдай чистоту. А то нога сломается. Намек ясен?

– Ясен, – поспешно закивал паренек. – Мы уберем все. Честно.

Поверив молодежи на слово, мы вернулись в машину. Яна быстро выехала с парковки и повезла по знакомой ей дороге.

– Девчонки подумали, что ты сексуальный маньяк, – сообщила мне она.

– Под словом «сексуальный» они имели ввиду мою внешность?

– Нет, – одними глазами улыбнулась девушка. – Они подумали, что ты агрессивный извращенец.

– А потом встретили тебя и поняли, что я не так уж плох?

Тень хмыкнула и свернула с главной дороги. Машина покатилась мимо длинного одноэтажного торгового центра. В одном месте его крыша приподнималась над небольшой надстройкой, после чего опускалась вновь.

– Это и есть «Горбатый»? – предположил я.

Яна кивнула, но машину не остановила. Обогнув магазин, она поехала в соседние дворы, за одним из которых обнаружилось недостроенное здание в три этажа. В свете фар появился фундамент и стены из красного кирпича. Пустые черные окна пялились на нас уродливыми глазницами со сколотыми краями. В некоторых местах кладка обуглилась, что свидетельствовало о пожаре.

Не знаю, что тут планировалось построить, или чем это место было раньше, но сейчас оно всем своим видом кричало, что является если не притоном, то точно общественным туалетом. Лезть туда мне совершенно не хотелось, но, видимо, придется.

– Надо бы прививку от столбняка обновить, – пробормотал я, окидывая руины сомнительным взглядом. – И что ненаглядный бабушкин пирожочек Петенька тут забыл?

– Вот сходи и узнай, – посоветовала мне Яна.

– А ты будешь сидеть здесь в тепле и уюте?

– Обойду периметр, – Яна первой вышла из машины и исчезла.

Меня эти ее выкрутасы уже перестали удивлять. Ну любит она растворяться в воздухе, что теперь? У каждого свои привычки. У меня они тоже имеются, правда, в отличие от напарницы, не имеют ничего общего со вторжением в личную жизнь и чужую собственность. Я просто люблю спать с включенным телевизором, добавлять майонез почти во все блюда и не поднимать сидушку в туалете. Мелочь в сравнении со сталкингом.

Выйдя из машины, я направился к зданию. Все подъезды к нему оказались перегорожены, так что топать пришлось прилично. Шагая вперед, я скользил взглядом по голым стенам, стараясь заметить что‑то необычное. В идеале кого‑то. И лучше бы Петю. Но единственной живой душой на руинах оказался одинокий голубь. Он сидел на третьем этаже и, повернув голову на бок, беззастенчиво пялился на меня.

Эта птичка мне очень не понравилась. И вовсе не потому, что могла нагадить на машину или мне на голову, а своим поведением. Нечасто увидишь голубя, который неподвижно сидит прямо под проливным дождем и даже не пытается где‑то укрыться от него.

– Диспетчер, – негромко позвал я, касаясь наушника.

– Связь в порядке, – устало сообщила мне Зимина. – Вызов был один. На него поехали Демон и Упырь. Отдыхайте.

– Можешь подключиться к камерам рядом со мной?

– Зачем? – голос диспетчера оживился.

– Хочу узнать, есть ли кто‑то поблизости.

– Зачем? – повторила Зимина свой вопрос. – Вызовов не было.

– Нина, ты можешь просто сделать?

Диспетчер замолчала.

– Нина?

– Минутку. – Раздраженно отозвалась она. – Прямо сейчас я занимаюсь нецелевым использованием служебных мощностей, потому что меня попросил племянник директора.

– Не драматизируй.