– Слушаю, – меланхолично отозвалась Зимина.

– Поблизости что‑то горит?

– Возможно, – ответила Нина и застучала клавишами. – Да, недалеко от тебя камеры фиксируют дым.

– Скинь адрес.

– Зачем? – удивилась диспетчер. – Мы не пожарная служба. К тому же, ее уже вызвали.

– Адрес! – потребовал я.

– Хорошо. – Предупредила Зимина и добавила. – Но говорю сразу – за это тебе не заплатят.

Я не ответил, и, стоило навигатору обновить данные с ближайшим маршрутом, вдавил газ в пол. Неоновые огни за окнами превратились в стремительно отдаляющиеся размытые пятна. Служебный автомобиль проскользил по влажному асфальту, уходя в управляемый занос, после чего проворно юркнул в нужный двор.

У одного из подъездов уже толпились люди. Некоторые в домашней одежде, видимо, самостоятельно эвакуировавшиеся жильцы. Многие, задрав головы, смотрели на валящий из окна седьмого этажа дым. Другие же сосредоточились вокруг чего‑то или кого‑то чуть в стороне.

Остановив машину, я выскочил наружу и побежал к людям. Оказалось, что они пытаются успокоить ревущую девушку лет двадцати пяти. Ее округлое личико было перепачкано сажей, почерневшие от нее же руки тряслись, а короткий халатик выглядел так, будто им протирали пол в угольной шахте – даже цвета не получалось разобрать.

– Что случилось? – спросил я.

Люди принялись говорить нестройным хором, из которого никак не получалось понять ничего вразумительного. Я склонился перед единственной, кто, судя по всему, находилось рядом с очагом возгорания.

– Я… я… – лепетала девушка, давясь слезами, – чихнула просто. А оно… дар сам… я не специально…

Я нахмурился. Судя по всему, передо мной одаренная. Да, промашки с даром случаются, но только у детей. Эта же девушка выглядела достаточно взрослой, чтобы обуздать свои способности.

– Сенечка, – вдруг встрепенулась чумазая девчонка. – Сенечка там остался! – она принялась таращиться на окно, из которого валил дым, и страдальчески заламывать руки. – Маленький мой! Как же, как же так⁈

– Диспетчер! – вызвал я. – Сколько до приезда пожарных?

– Судя по камерам – минут пять. – Ответила Зимина.

– В стороны! – скомандовал я окружающим и лично оттолкнул самых заторможенных, направляясь к подъезду и на ходу снимая кроссовки и сбрасывая легкую ветровку.

– Что ты хочешь?.. – договорить диспетчер не успела, так как ее голос растворился в гуле пламени.

Такие фокусы я проделывал во время службы, когда мой дар горел в полную силу. Сейчас, когда дар начал возвращаться, и я приступил к тренировкам, у меня получалось преодолевать пять этажей. Больше не пробовал, так что все могло обернуться совсем скверно. Айболит предупреждал, что сейчас даром злоупотреблять нельзя. Но сейчас особый случай.

С счастью, способности не подвели, и мое тело взмыло вверх. Столп дыма начал стремительно приближаться. Расчет оказался верным: уже через секунду я вдохнул и влетел точно в окно, разбив то вдребезги и лишь чудом не покалечившись. В прежние времена можно было раскалить тело и просто прожечь в стекле дыру, но сейчас дара на это могло не хватить. Да и щеголять потом перед людьми в чем мать родила, мне не слишком‑то хотелось.

Стоило оказаться внутри задымленной квартиры. В лицо пахнуло жаром. Глаза сразу защипало, но дар позволял мне ориентироваться в пространстве.

– Сеня! – заорал я, прикрывая рот рукой. – Сеня, где ты⁈

У меня под ногами раздалось вопросительное «гав».

– Да ну нахер, – я опустил взгляд и уставился на маленькую кучерявую собачку черт ее знает какой декоративной породы. – Сеня – это ты?

Собачка еще раз гавкнула и завиляла хвостиком.

– Что б тебя! – я сцапал пса и сиганул обратно в окно с криком. – Поберегись!

Активированный перед приземлением дар погасил скорость, но все равно колени и пятки не сказали мне «спасибо», даже несмотря на перекат. А еще я наступил босой ногой на какой‑то острый камень.

Стоило выпрямиться, как меня тут же со всех сторон обступили люди. Одни таращились молча, другие хвалили и норовили хлопнуть по плечу. Через толпу пробилась покрытая копотью девчонка и, едва завидев у меня в руках своего питомца, расплылась в счастливой улыбке.

– Сенечка!

– Он самый, – я протянул ей дергающегося пса. – Не могла ему другое имя подобрать, не человеческое? Тобик там или… не знаю, Полкан? Я думал, что в квартире ребенок.

– Так он и есть мой ребеночек! – забрав пса, дамочка принялась целовать его мордашку. – Кто мамин сыночка‑корзиночка? Конечно же ты! Мама так испугалась…

Я шумно выдохнул и покачал головой, оглядывая себя. Носки сгорели, штаны стали шортами, или даже плавками, футболка лишилась рукавов. И все ради чего?..

Один из собравшихся протянул мне куртку, а маленькая девочка подала кроссовки со словами.

– Вот, дяденька‑герой, это ваше.

– Да какой я герой, – услышанное меня смутило.

– Самый настоящий! – заверила девочка. – Вы вон как собачку спасли!

В этот момент мне стало неловко из‑за того, что я больше беспокоился из‑за испорченных вещей и как‑то не придавал значения тому, что сделал. А ведь жизнь – это всегда жизнь, собачья, человечья или еще чья.

– Спасибо, – я забрал кроссовки и погладил девчушку по голове.

Тут до нас донесся вой сирен, и, спустя минуту, во двор въехала пожарная машина. Тут же началась бурная деятельность, а я, пользуясь случаем, отвел даму с собачкой чуть в сторону.

– Говоришь, просто чихнула?

– Да, – она закивала, глядя на меня самыми честными в мире глазами.

Я почему‑то не поверил.

– Твой дар – огонь?

Девушка кивнула и затараторила:

– Огонь, но слабый совсем. У меня пятая категория. Могу плиту вместо автоподжига зажечь, но только если старая, газовая. Аромасвечи еще себе зажигаю. Еще… ну, – она смутилась и начала часто гладить забеспокоившегося пса, – сигареты прикуриваю иногда, когда нервничаю.

– И как же ты так чихнула, что квартиру подпалила? – я посмотрел на окошко, к которому уже по лестнице спешили доблестные пожарные в специальных костюмах.

– Не знаю, – девушка отвела взгляд.

– Выкладывай, – потребовал я. – Иначе будешь с полицией говорить.

– А вы не из полиции? – она захлопала ресницами.

– Нет.

– Ну, – одаренная приблизилась и зашептала. – У меня на работе отчеты. Неделька нервная, а тут коллега сказала, что знает способ расслабиться. Я решила попробовать один разок и…

– Ты что, дура, – я вовремя спохватился и понизил голос, – «Благодать» использовала?

Девушка уставилась в пол и шаркнула ножкой.

– Только разок и…

– И забудь об этой дряни навсегда. – Закончил я. – У тебя ломка началась?

– Нет, – она замотала головой. – А должна? Это что ж делать‑то теперь⁈ У меня и так проблемы будут из‑за этого пожара…

– И они покажутся тебе пустяками, если подсядешь на химию. – Пообещал я. – Ты меня поняла?

Одаренная быстро закивала.

– Как тебя зовут?

– Марина…

– Слушай, Марина, – я вытащил из ветровки визитку и отдал ей. – Собери информацию про свою коллегу и позвони.

– Она не виновата!

– Мне на нее плевать. Я лишь хочу узнать, откуда она взяла эту дрянь. Это в твоем случае пострадало только имущество. А могли бы быть жертвы. И они были бы на твоей совести.

Девушка замерла с открытым ртом. Кажется, до нее только сейчас начало доходить, как скверно все могло обернуться.

– Я соберу и позвоню!

– Буду ждать.

Тут к нам подошел один из пожарных, чтобы уточнить детали. Я быстро объяснил, что просто проходил мимо и был таков. Уже в машине мне позвонила Катя и спросила, где меня носит. Я пообещал быть так скоро, как только смогу и, когда подъехал, девушка уже дожидалась меня на ступеньках инсектария.

– Наконец‑то! – Электра села в машину. – А то этот Евгений Григорьевич меня замучил! Мне пришлось рекламу его заведению снять, чтобы он на меня заяву не накатал, представляешь?

– Представляю, – отозвался я.