Но девочка должна была слышать мой голос.

– Эй, Марта, тебя все ищут, – я двинулся к ребенку.

Дождевик не шелохнулся.

– Марта? – ускорив шаг, я подбежал к девочке и коснулся ее плеча.

Капюшон повернулся ко мне, демонстрируя озадаченное детское лицо. Миг на нем царило замешательство, которое потом сменилось страхом. Вскрикнув, девочка лет восьми бросилась было прочь, но я успел схватить ее за руку.

– Спокойно! Я Максим, племянник вашего соседа – дяди Миши. Меня твои родители попросили тебя поискать.

Девочка продолжала кричать и вырываться, словно не слышала меня. Как выяснилось спустя пару секунд – так оно и было. От резких движений капюшон соскользнул с ее головы, обнажая ободок наушников. Теперь понятно, почему она меня не слышала. Да и Яна не могла бы почувствовать ее страх, так как она Марта не боялась – она слушала музыку и наслаждалась прогулкой.

– Да чтоб тебя! – я сорвал наушники с головы девчонки и повторил. – Тихо! Я племянник дяди Миши. Мы все тебя ищем.

– А? – захлопала глазами на мокром месте Марта. – А зачем меня искать? – удивленно спросила она. – Я вот тут сижу, – девочка огляделась, – за ящерками наблюдаю. У них там под деревом домик.

Сердиться на незадачливого ребенка у меня не было ни сил, ни желания. Для этого у нее есть родители. К ним‑то я Марту и повел.

– Значит, лекарство ты не принимал, – Айболит посмотрел на меня со смесью разочарования и усталости. – Я кому тут рассказывал про кривую Зиновьева, опасности восстановления дара после многократно превышенного объема блокаторов и непредсказуемости передоза «Благодатью» при таком раскладе?

Мне никогда не нравилось, когда меня отчитывали.

– Извини, забыл дома тетрадку с конспектом, – сердито буркнул я, с вызовом глядя в глаза доктору.

– По‑твоему, это мне надо? – кратко спросил тот. – Ты со своей жизнью можешь делать все, что заблагорассудится. Мое дело – предложить тебе варианты лечения. Но если не хочешь, то и не надо. Я бы сейчас вот кофе попил. Невкусного. Без сахара. И без кофеина. Но попил бы, а не повторял тебе в очередной раз очевидные вещи.

– Ты и так пьешь кофе, – я взглядом указал на дымящуюся кружку на столе перед Айболитом.

– Но делаю это без наслаждения! – дрожащими руками он поднес кружку к лицу и шумно прихлебнул, после чего поморщился. – Ну и гадость. Словно землю заварил. – С этими словами доктор сделал еще один глоток и посмотрел на меня так, будто это именно я испортил ему кофе. – Слушаться будешь?

– Мы в детском садике что ли?

– Иногда мне так кажется, – серьезно кивнул Айболит. – Вы тут все – невыносимые трехлетки, которых ваш усатый нянь посадил на мою несчастную шею, а ведь ей и без этого хватает проблем с остеохондрозом.

– Тебя пожалеть, что ли? – недовольно скривился я.

– Лучше бы добить, – по усталому лицу Айболита было не понятно шутит он или же предельно серьезен. – Послушай, – он отпил еще кофе, отодвинулся от стола и подъехал ко мне поближе. – У тебя дар, судя по показателям, может прыгать до первой категории, а может падать ниже плинтуса. Всплески неравномерны и непредсказуемы. Каждый из них может тебя убить в самом что ни на есть прямом смысле слова. Каждый всплеск, Максим. Каждый! И вот ты сам лично решил устроить один такой из‑за загулявшейся девчонки? Я всё правильно понимаю?

Я развел руками.

– Дети – цветы жизни.

– Ага, нарвал букет – подари маме. – Айболит шумно выдохнул через нос. – Зубы мне не заговаривай, Максим. Тебе рисковать нельзя.

– Почему?

– Потому. – Невозмутимо ответил доктор.

– А конкретней? – решил настоять я.

– Потому что! – Айболит вернулся к столу.

– Аргументация – мое уважение.

– Каков вопрос – таков и ответ, – доктор вцепился в кружку с кофе и выпил чуть ли не половину за раз. Видимо, он обжегся, так как злобно зашипел. – Вот ты знал, – Айболит снова повернулся ко мне, – что нельзя пить что‑то, если при опускании в жидкость языка, ее температура причиняет дискомфорт?

– Не знал.

– Теперь знаешь.

– Почему нельзя?

– Это может спровоцировать рак, – док пожал тощими плечами и снова выпил кофе. – Но на мне не работает. У меня уже все есть. А у тебя нет. Но ты так с даром играешься, что у тебя шансов умереть гораздо больше, чему меня.

– Ты же говорил, что тебе надоело одно и то же повторять. Может, хватит? – я встал со стула.

– Так я бы и не повторял, если бы ты все с первого раза понял.

– Если я с первого раза не понял, то и с двадцать первого не пойму.

– Тогда повторю в двадцать второй, – остался при своем мнении Айболит и скрестил тонкие руки на впалой груди. – Пей лекарство и забудь пока о даре!

– Если бы я мог…

– Так ты и можешь! – неожиданно Айболит стукнул кулаком по потертому подлокотнику. – Как же вы все меня бесите, честное слово. Каждому еще жить и жить! Наслаждаться тем, что вокруг! А вы добровольно голову в пасть бегемоту суете, а то и в задницу, и думаете, что каждый раз пронесет.

– Кого пронесет? Бегемота?

Несмотря на суровый настрой, Айболит все же хмыкнул.

– Ну что с тобой делать, Макс? – с улыбкой спросил он.

– Не е**ть мне мозги, – честно ответил я. – Док, у меня сейчас есть очень серьезное дело.

– Это ты про злого олигарха? – несмотря на то, что Айболит на общем собрании не присутствовал, он был в курсе всех дел.

Я кивнул.

– Решу с ним вопрос и займусь лечением. Серьезно.

– Если выживешь, – дополнил Айболит.

– Если выживу, – согласился я.

– Что можно подставить под сомнение без приема лекарств.

– И с приемом лекарств тоже, – парировал я. – Завьялов не станет ждать, пока ты меня долечишь. Если я заблокирую дар, а он спустит всех своих псов, то и шанса мне не оставит.

– У тебя есть друзья.

– Есть, – я кивнул, ощутив, как на душе стало теплее. – И именно поэтому я не хочу подставлять их под удар.

– А у твоих друзей есть свое мнение и свои головы на плечах, – все тем же спокойным тоном продолжил Айболит. – И они заботятся о тебе.

Я живо раскусил его коварный план.

– Ты все равно не убедишь меня использовать эти таблетки.

Айболит кисло улыбнулся.

– Но попытаться‑то стоило, – вздохнул он. – Ладно, Максим, я тебя услышал. Это твой выбор, который я пусть и не понимаю, но уважаю. Информация у тебя есть, лекарства тоже. Делай с этим все, что сочтешь нужным. На этом прием окончен. Свободен.

– Спасибо, – я пожал Айболиту руку и пошел к двери.

– И еще, – сказал он мне вслед. – Если умрешь – не говори потом, что я тебя не предупреждал.

– Не скажу, – пообещал я и вышел в подъезд.

Демон как раз спускался на первый этаж и заметил меня боковым зрением.

– Что с тобой опять не так? – спросил он, закуривая на ходу. – Просраться не можешь?

– Если бы, – я быстро прошел вперед и вышел на улицу вместе с напарником. Тут, как и раньше, лил дождь. Темные тучи опустились еще ниже, почти касаясь раздутыми влагой брюхами далеких, светящихся, словно новогодние елки, небоскребов. Они отгоняли сгущающийся ночной мрак, но ночь все равно неумолимо вступала в свои права.

– Блевать тянет? – выдал Димка втору свою незамысловатую догадку. – Сразу говорю: только попробуй фаршмануть в тачке. Будешь рядом с ней бегать все дежурство.

– Все со мной нормально, не парься.

Если на Демоне влага испрялась, то моя одежда благополучно и довольно быстро намокала. Да, при помощи дара я тоже мог что‑то придумать, но, помня сказанное Айболитом, решил лишний раз не рисковать и быстро добежал до припаркованного автомобиля. Стряхнув с плеч и волос дождевые капли, я уселся на переднее пассажирское сидение и положил в ухо вкладыш, сразу же активировав связь с диспетчером.

– Добрый вечер, Нина. Мы с Димой заступили на дежурство.

– Принято, – холодно ответила Зимина, давая понять, что на связи сейчас находится не оригинальная девушка, а одна из ее копий.