Из‑под стола тут же раздалось довольное чавканье.

– Приучишь, – пожурил я родича.

– Да я только разок. – Дядя собирался кинуть под стол и второй кусок, но теперь сунул его себе в рот.

– Значит, уже приучил. Вот, – я указал пальцем на высунувшуюся из‑под стола морду. Она облизывалась, и смотрела на нас молящими глазами умирающего с голода щенка, которого не кормили буквально никогда.

– А что не так‑то? – дядя погрозил псу пальцем.

– Если он один раз получил кусок со стола, значит, будет думать, что может получить еще один. – Пояснил я.

– Ну так я больше не дам!

– Дашь или нет – уже не важно. Один раз угостил и теперь для него, – я взглядом указал на поскуливающего щенка, – это уже лотерея.

– Это ты откуда знаешь? – недоверчиво прищурился дядя Миша, как бы невзначай спихивая со стола кусок колбасы.

Щенок поймал его на лету и тут же проглотил.

– Общался с кинологами на прошлой работе. – Я вспомнил былые деньки, но теперь они уже не вызывали в сердце щемящую тоску. Прошлое меня наконец отпустило.

– Ну, значит, момент упущен и терять уже нечего, – дядя скормил щенку кусочек хлеба. – К тому же теперь, видимо, это моя собака: что хочу, то и делаю.

Следом за хлебом на пол упал еще один кусок колбасы.

– Ты же не любишь собак, – удивился я.

– Ну а что с ним делать? – дядя спустил вниз руку и потрепал щенка между ушей. – Будет у нас чем‑то вроде сына полка.

– Значит, собака «наша»? – решил сразу уточнить я.

– Ты давай мне тут коммунизм не устраивай – момент давно упущен. Агентство мое, собака тоже моя. – Решительно рубанул воздух рукой дядя Миша. – Будет со мной на дачу ездить и на рыбалку ходить. Вам позволю погладить, но только за хорошее поведение.

– А так можно?

– Наше законодательство прямо не запрещает или не разрешает содержание животных на рабочем месте. Это решение остается на усмотрение работодателя. – На кухню вошла растрепанная и отчаянно зевающая Кира. – Трудовой кодекс об этом молчит. Но правила внутреннего распорядка, санитарные нормы и требования пожарной безопасности обязательны к соблюдению. А еще животное не должно мешать рабочему процессу и… – девушка протяжно зевнула, прикрыв рот ладонью, – … вам все равно не нужна эта информация. Доброго всем утра. Можно кофе?

– Доброго, – поздоровался я.

Дядя Миша приветливо кивнул и пошел делать кофе.

– И мне, – на кухне появилась кутающаяся в плед Яна. Она тут же уселась прямо на пол и начала гладить усиленно виляющего хвостом щенка. – Мне не послышалось, мы его оставляем?

– Ну да, – отозвался дядя Миша. – Пусть живет. Он тут уже освоился, да и мне веселее будет. Мне вот Айболит больше ходить велел. Одному скучно, а тут необходимость возникнет, даже если самому лень.

– Радикальное решение. – Я улыбнулся.

– Иначе никак, – дядя включил кофемашину, и разговоры стихли.

Чуть позже спустилась мама, пожурила всех за неправильный завтрак и начала сама организовывать стол. Девушки оказывали ей посильную помощь, а мы с дядей пошли на крыльцо – слушать шум дождя, задумчиво курить, допивать кофе и вести философские беседы. Щенок увязался было с нами, но потом сообразил, что еды на крыльце нет, так что быстро вернулся в дом.

Закончив с утренними процедурами, все взялись за работу, чтобы управиться до вечера и вернуться в город. Дяде пришлось скорректировать свои планы и, по наставлению Яны, внести в них посещение ветеринарной клиники вместе с Бимом – так женский совет назвал найденного щенка. Уж не знаю, чем он заслужил такое имя, но решение было принято единогласно и обжалованию не подлежало. Впрочем, мне было все равно, а дяде и вовсе понравилось.

Благодаря Кире с делами удалось закончить раньше времени, так что после обеда мы могли отправляться домой. Но, когда все сидели за столом, Яна вдруг перестала улыбаться, часто заморгала и озадаченно уставилась в пространство перед собой.

– Что‑то не так? – мне сразу же пришла на ум сбежавшая от полицейских невидимая азиатка‑убийца.

– Страх, боль, паника, – быстро забормотала Яна и вскочила на ноги, опрокинув стул. – Приближаются.

Снаружи раздался шум двигателя. Мы все вышла на крыльцо и увидели встревоженную молодую пару.

– Это соседи. Их дом через улицу, – с облегчением пояснил дядя и поднял руку в приветливом жесте. – Евгений, Татьяна, доброго дня!

– Михаил Ильич! – заплаканная женщина подбежала к невысокому забору и вцепилась в доски так, что побелели пальцы. Опустив приветствие, она сразу спросила. – Вы Марту не видели?

– Нет. – Покачал головой мой дядя. – А что?

– Она вышла во двор, чтобы под дождиком погулять, и пропала! – Татьяна в нерешительности метнулась сначала в одну сторону, потом в другую. – Телефон дома оставила. Мы везде ищем, но найти не можем! Наверное, в лес ушла. Мы спасателей вызвали. Но пока они приедут, наша девочка может… может…

– В чем она была одета? – я уже спускался с крыльца.

– Красный дождевик с зеленой каемкой, – с готовностью выпалила молодая мать. – Сапожки желтые и… – она не договорила и отпрянула от забора, когда я взмыл в воздух.

Темное низкое небо рванулось навстречу. Дождевые капли с шипением испарялись вокруг меня, не успевая касаться кожи и одежды, которая в этот раз не сгорела в мгновение ока.

– Лети вперед! К лесу! – крикнула мне с земли Яна. – Мы с земли поищем.

Коротко кивнув, я полетел к высоким раскачивающимся на ветру деревьям. В лес уходило три основных тропы. Каждую из них я знал еще с детства. Одна вела к реке, другая в рощу и оставшаяся – далеко в глушь, к деревне Горнево. Где начинать поиски, я не знал, поэтому решил в первую очередь проверить реку, как наиболее опасное место для ребенка.

Пролетая над деревьями, я тщательно вглядывался в дождливый лес, пытаясь разглядеть среди травы и кустов приметный красный дождевик. Но пока удача не спешила мне улыбаться.

– Марта! – позвал я, останавливаясь и прислушиваясь. – Марта!

Мне никто не ответил, так что пришлось продолжать поиски и надеяться, что девочку не испугает носящийся по небу шар голубого пламени. Но выбора не было – иначе я летать не умел, а поиски с земли заняли бы куда больше времени.

Вскоре внизу подо мной зашумела река. Паря как можно ниже, я трижды пролетел по течению и против него, охватывая довольно большое пространство и проверяя каждое место, где можно было спуститься к воде, не забывая при этом звать девочку по имени.

Никого.

Оставив речку, я полетел к роще, предположив, что дядя на машине сообразит проверить дорогу до деревни. Если ребенок пошел туда, то вряд ли сойдет с дороги, а на ней девочку быстро заметят. По крайней мере, я на это надеялся.

С высоты березовая роща просматривалась хорошо, но, к моему сожалению, ничего красного нигде не виднелось. Стройные черно‑белые деревца мерно раскачивались на ветру, практически не скрывая сочной зеленой травы, так что у меня не заняло много времени проверить все вокруг. Но в общей сложности я провел в воздухе довольно много времени, отчего начал ощущать нарастающую слабость и головокружение.

Если бы я вырубился в воздухе и свалился с высоты на землю, то точно свернул бы себе шею и никому бы не помог. Приняв решение немного передохнуть, я опустился на траву и, чуть пошатываясь, побрел в сторону поселка, не забывая звать девочку.

– Марта! – после очередного крика, на моих губах появился знакомый металлический привкус. Проведя пальцами под носом, я посмотрел на их кончики – кровь. Вроде как не редкость от длительного применения дара, но все равно раздражает.

Конечно же, это меня не остановило, и я в очередной раз заорал:

– Марта!

И снова без ответа.

– Может, Яна сможет ее по эмоциям почувствовать? – вслух предположил я. – Наверняка же ребенок боится, если заблудился и…

…и Марта совершенно точно не заблудилась. Она сидела у небольшого ручейка в стороне от дороги, под раскидистой ивой. Красный дождевик располагался спиной ко мне и ярко выделялся среди пышной зелени, но с высоты я бы точно его не увидел – слишком густая была листва у дерева.