Наскоро покидав вещи в рюкзак, я уже был готов выходить, как вдруг зазвонил телефон.

– Привет, мам, – мы уже говорили в полдень, так что я ожидал просьбу купить что‑нибудь по пути или прихватить из дома.

И угадал. Почти.

– Максим, – сейчас мама говорила в хорошо знакомой мне манере, словно прежде забыла нечто очень важное, а теперь неожиданно вспомнила и радовалась, что еще не поздно. – Вы же еще не выехали?

– Пока нет, – я на всякий случай остановился в дверях.

– Хорошо, – облегченно выдохнула мама. – Слушай, а пригласи Яночку. Что ей одной дома сидеть в духоте? А у нас тут природа, свежий воздух – красота!

– Не думаю, что ей будет… – затылком ощутив чужой взгляд, я обернулся и увидел стоящую за спиной Тень.

– Будет. – Решительно заявила она.

– А ты не думай, а пригласи, – прервала меня мама, даже не догадываясь, что Яна стояла рядом и слышала наш разговор.

Тень важно кивнула и выжидающе уставилась на меня.

– Яночка, не желаешь ли посетить загородную фазенду нашего славного рода? – нарочито высокопарно обратился я к девушке.

– Желаю, – не менее важно ответила та.

Теперь уже мама ее услышала.

– О, Яночка с тобой, да? Передавай ей привет.

– И вам привет, Елизавета Ильинична, – елейным голоском пропела Яна.

Для меня же стало событием, что она запомнила имя и отчество моей мамы, ведь они виделись всего один раз. Да и то Тень тогда была совсем не такой, как сейчас. А еще сейчас она была рада – зеленые глаза искрились, на губах появилась не скрываемая улыбка.

– Дай мне десять минут, – сказала девушка и исчезла.

– Она пошла собираться, – сообщил я маме.

– Замечательно. Я очень рада, что она приедет, – вдохновлено ответила она. – Вы же в магазин заедете?

– Естественно, – не знаю, о чем думала мама, а я точно знал, что дядя Миша ни за что в жизни по дороге на дачу не упустит шанса заглянуть в свой любимый магазинчик разливного пива. Тот как раз находился по соседству с продуктовым, так что купить все необходимое не составит проблем.

– Тогда я сейчас список тебе сброшу, – составление списков было одним из любимых занятий моей мамы. Она никогда не жаловалась на память – просто ей нравилось все и всегда фиксировать, будь то важные дела, планы на будущее или запасы канцелярских принадлежностей.

– Хорошо.

– До встречи, – мама выжидающе замолчала – она никогда не клала трубку, пока официально не завершится ритуал прощания.

– До встречи, – я тоже не спешил нажимать на красную трубку на экране телефона, так как, опять же по маминой привычке, закончить разговор должен тот, кто его начал. А если бы, например, вызов сорвался, то перезванивать бы стала именно она, а мне пришлось бы смиренно ждать, чтобы не получить потом строгий выговор.

И маме было абсолютно все равно, что ее сын – взрослый и самостоятельный мужчина, который успел и в СОБРе послужить, и в тюрьме посидеть. Как родился «сыночкой‑корзиночкой», так и живу. Но меня это напрягало разве что в подростковом возрасте, а сейчас я перерос все комплексы и понял, что материнская любовь – это святое. Причем во всех ее проявлениях.

Вспоминая себя мелкого, который терпеть не мог, когда его гладили и против шерсти, и по ней, я вышел из дома, закрыл дверь и спустился вниз. У подъезда уже стоял дядин «Москвич», а он сам курил, облокотившись на капот. Рядом стояла Кира и приветливо мне махала.

– Какими судьбами? – с улыбкой спросил я.

– Подменяю нерадивого братца, – бодро отозвалась девушка.

– Мне надо бревна для бани перетащить, – пояснил дядя Миша. – Думал, с тобой справимся, но спину что‑то прихватило. Сначала Димку попросил, но он с Ниной по больницам сегодня и завтра – анализы сдавать, осмотры проводить и все такое.

Пока я слушал это, не мог отделаться от мысли, что ребенок (или дети) этой парочки вполне могут унаследовать не только дар отца или его внешность, но и характер. И тогда всем нам придется несладко. А если к генам Димки подключатся особенности его жены, то по офису будет носиться целая куча маленьких красных чудовищ.

Пусть и с трудом, но мне удалось прогнать весьма реалистичное наваждение.

– Вот я и позвал Кирочку, – закончил мой родственник.

Я посмотрел на сестру Демона.

– И из всех, кто есть поблизости, ты решил попросить о помощи хрупкую девушку?

– Это в каком месте она хрупкая? – вскинул бровь дядя Миша, окидывая взглядом крепкую фигуру краснокожей фитнесс‑модели.

– В душе, – буркнула Кира. – И мне обидно, что вы, Михаил Ильич, этого не замечаете. Я, вообще‑то, ранимая и чуткая юная особа.

– Ага, – дядя улыбнулся в усы. – Но кони все бегут, а избы все горят.

– И не говорите, – вздохнула Кира. – А еще бревна таскать надо.

Дядя Миша сделал еще одну затяжку, с сожалением поглядел на сигарету и бросил ее в урну. Попасть у него не получилось, поэтому мужчина с еще большим сожалением и ворчанием подошел к окурку, поднял его и теперь уже успешно утилизировал.

– Да это ж так, ерунда по сравнению с конями и избами, – произнес он, морщась от боли в спине. – И межпозвоночной грыжей.

– У меня есть знакомая массажистка, – начала было Кира.

– Сколько ей лет? – тут же спросил мой дядя.

– Михаил Ильич, – девушка лукаво пригрозила ему пальцем. – Седина в бороду – бес в ребро, да? Ей двадцать три и…

– И пусть идет учиться дальше. – Махнул рукой дядя. – Как опыта наберется, так схожу к ней. Лет через семь хотя бы.

– Он просто не любит массаж, – сказал я недоумевающей Кире, которая уже пылко собиралась защищать честь и достоинство знакомой молодой специалистки.

– А еще он не любит ждать, – Дядя Миша дохромал до машины и тяжело оперся на капот. – Чего стоим‑то? – он уставился на меня.

– Надо подождать Яну. Она с нами поедет.

– О, – Кира лукаво улыбнулась и подмигнула мне.

Дядя Миша же понял ситуацию по‑своему.

– Это хорошо, – одобрительно закивал он. – Там помидоры подвязать надо и пыль со шкафов вытереть. Да и мясо замариновать для шашлыков, салатики организовать…

– А у Яны еще и нож есть, – с кривой улыбкой подметил я, слыша приближающиеся шаги невидимой девушки.

– Вот никогда не понимал, зачем она его таскает, – дядя, в отличие от меня, ничего не услышал и не знал о том, что Тень уже здесь.

– Мало ли, – Яна появилась рядом с машиной. В одной руке она держала небольшую спортивную сумку, а в другой небрежно, но ловко крутила любимый балисонг. – Вдруг надо мясо замариновать или салатик организовать, – язвительно повторила девушка реплику моего дяди, – а у меня нож уже с собой. Еще им можно карандаши точить и посылки в пункте выдачи вскрывать.

– Ты меня своими выходками до инфаркта доведешь, – покачал головой дядя Миша. – Убирай колюще‑режущее и садись в машину.

– Это не колюще режущее, – Яна сложила нож и сунула в карман спортивных штанов. – Это хозяйственно‑бытовой инструмент. – Если длина клинка меньше девяноста миллиметров, то нож модели «балисонг» не считается холодным.

– И сколько у тебя миллиметров? – недоверчиво поинтересовался дядя.

– Восемьдесят девять, – с мрачной улыбкой ответила Яна.

– А, ну да, целый миллиметр, это ж в корне все меняет, – поморщился дядя Миша. – Таким‑то уже никого не прирежешь, как бешеную собаку. Вот никогда не понимал этих критериев, – поделился он. – Нож – есть нож. При любом раскладе. Полицейским с собой что, шпаргалку носить и штангенциркуль заодно, чтобы все эти углы наклона, остроту кончика, ширину обуха и длину мерить?

– На этот случай есть сертификаты соответствия, – подсказала Яна. – К тому же, по статистике, подавляющее большинство поножовщины происходит с применением кухонных ножей. – Менторским тоном продолжила она. – Причем в состоянии алкогольного опьянения. Вы же, как бывший полицейский, должны это знать, не так ли? А еще у вас на кухне наверняка и ножички имеются, и водочка?

У моего дяди чуть челюсть на пол не упала.

– Из тебя получился бы хороший юрист, – одобрительно произнесла Кира, похлопав подругу по плечу.