– Насколько ближе? – тут же зацепился за слово Захар.

Я страдальчески закатил глаза.

– Еще один…

– В каком плане?

– В таком, что есть у меня коллега, который буквально вчера донимал меня схожим вопросом.

– Но я‑то этого не слышал, поэтому не считается. – Отрезал Захар. – А с этой мадамой, – он посмотрел мне в глаза. – Хочешь непрошенный совет?

– Ты же его все равно дашь, даже если я откажусь.

– Ага, – с готовностью кивнул мой старый приятель. – Послушай более опытного в амурных делах друга, – он вдруг озадаченно почесал голову. – Я же более опытный? До твоей отсидки, по крайней мере, был.

– А ты вообще представляешь, что происходит в тюрьме?

– Представляю, – заулыбался Захар. – Поэтому и спрашиваю.

– Сейчас снова в больницу отправишься, – с улыбкой предупредил я.

– Ну, там хотя бы медсестрички есть, – нисколько не испугался Захар, но быстро стал серьезным. – Короче, думается мне, что барышня эта ждет, когда ты что‑то сделаешь. Ну не должна девушка сама первый шаг делать. Да, время сейчас прогрессивное, но все равно. Купи ей цветов, устрой романтику.

– Пробовал. – Она, как поняла, что букет для нее, поначалу меня стороной обходила, а потом сделала вид, что ничего не было.

– Дела‑а‑а, – протянул Захар и взъерошил волосы. – Тогда на ужин пригласи! Только не куда ближе, а в какой‑нибудь дорогой ресторан. Могу денег одолжить, если…

– Не надо, – я поднял руку. – С финансами у меня теперь лучше, чем после отсидки.

– Тогда действуй!

– А что, если Завьялов на меня выйдет? – я все же решил поделиться с другом своими опасениями. – Он же по больному бить будет.

– Эта Яна сама кого угодно по больному ударит и добавит, если придется, – уверенно заявил Захар.

– Она может, – согласился я.

– Давай, все‑таки коньячку налью, – предложил Захар, поглядев на часы. – Почти обед.

– А ты? – у меня сегодня был выходной, так что никаких обязательств ни перед кем не имелось.

– У меня вино есть, – не слишком‑то весело отозвался он. – Безалкогольное, но все лучше, чем ничего. Посидим, повспоминаем былые деньки. Соглашайся, – попросил Захар, посмотрев на меня со всей возможной печалью, – а то я тут от скуки на стены лезть начну.

– Ладно, – согласился я, – доставай свой коньяк.

Несмотря на то, что мы с Захаром вчера хорошо посидели, дома я оказался довольно рано: идущему на поправку товарищу следовало соблюдать режим. Сам он этому всячески противился, но я не оставил Захару шансов и ретировался в начале одиннадцатого, чтобы уже в полночь завалиться спать у себя дома.

И вот, к обеду нового дня я проснулся полным сил и энергии и решил это состояние закрепить не только относительно здоровым завтраком, но и тренировкой. Для начала нужно было организовать правильный прием пищи.

Еще в детстве мама пыталась привить мне привычку питаться по так называемому «правилу тарелки». Как следовало из названия, для начала требовалась сама тарелка диаметром примерно с ладонь того, кто собирался из нее есть, то есть с мою. Далее емкость визуально делили на четыре части. Одну четвертую наполняли белком, еще одну четвертую медленными углеводами и две четверти оставалось на клетчатку.

В детстве мама всегда старалась готовить что‑то разное, даже вырезала из овощей, которые я не любил, смешные фигурки. Получалось у нее так себе. Мне, мелкому тогда пацану, и в голову не приходило поблагодарить ее за старания, а следовало бы. Это я и сделал прямо сейчас по телефону. Сказать, что мама была удивлена – ничего не сказать. Она поначалу даже решила, что у меня поднялась температура и начался бред, но потом растрогалась и велела на неделе навестить ее в дядином загородном доме. На этом мы и закончили разговор.

Приятно удивив маму, я закончил готовить салат, и положил его в тарелку вместе с глазуньей из трех яиц и парочкой отварных картофелин. Получилось вполне себе неплохо и вкусно. Жаль, конечно, что завтрак по времени совпал с поздним обедом, но тут уже ничего не попишешь.

После еды, чтобы дать организму время все усвоить, я не придумал ничего лучше, чем бездельничать: сидел в интернете, смотрел телевизор и читал книгу, вдыхая аромат свежего кофе. Как обычно бывает в таких случаях – время летело незаметно.

Но вроде бы именно так отдыхают обычные люди: они не встревают в неприятности и не валяются на койке, пытаясь отправиться от полученных ран. Надо бы Захару посоветовать. Вот только все это пустое. И он, и я не смогли бы долго поддерживать подобный режим и обязательно бы влипли в историю.

Так что мне следовало готовиться к неприятностям. Именно поэтому через два с половиной часа я направился в офис. Ремонт там наконец‑то закончили, так что можно было воспользоваться местным тренажерным залом, чтобы напомнить мышцам об их возможностях. Если по уму, то на следующий день после пьянки лучше дать организму восстановиться и отложить физические упражнения на потом.

Но когда это я поступал по уму?

Погода на улице стояла отличная, правда лишь для тех, кто комфортно чувствует себя при тепловом ударе. Но меня подгоняла мысль о том, что в офисе, как и в тренажерке, стояли кондиционеры. И действительно, стоило мне переступить порог, как нагретую кожу приятно защекотал прохладный ветерок.

– Даров! – приветливо улыбнулся мне сидевший на диване Вадим. Судя по тому, как он держал телефон, коллега рубился в какую‑то игру.

– Привет, – я помахал ему, жестом показывая, что заметил его занятость и не претендую на более формальное приветствие, включающее подъем пятой точки с насиженного места и крепкое мужское рукопожатие. Я не гордый, обойдусь, а Вадик пусть порадуется и отдохнет, пока очередной вызов не нарушил безмятежность летнего офиса.

Компанию Упырю сегодня составляла Флора. После ситуации со стейком она до сих пор на меня дулась и ограничилась подчеркнуто холодным приветствием в виде небрежного кивка и брошенного в полголоса:

– Здрасьте.

– Вы вдвоем сегодня? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретному. Вопрос получился риторическим, так как недавно всем сотрудникам пришла рассылка, что в связи со стабилизацией криминальной обстановки на дежурство заступает пара одаренных. Остальные на низком старте, но не рыпаются без сигнала.

– Типа того, – не отрываясь от телефона, сообщил мне Упырь. – Еще Кот где‑то тут был, но он не считается.

– Еще как считаюсь! – встрял выбравшийся из‑под дивана Котов. – Макс, скажи ему, что я полезный!

– Он полезный, – с готовностью повторил я. – Пару раз сильно меня выручил.

– Вот! – морда Витьки приняла такое выражение, будто ему выдали миску свежей сметаны. – Понял, лысый?

– Я не лысый, – спокойно отозвался Вадим, не отрывая внимательного взгляда от экрана смартфона. Тонкие длинные пальцы моего коллеги летали по экрану с поразительной скоростью и ловкостью. Ему бы на пианино играть. – У меня просто волосы на голове не растут, – закончил свою мысль Упырь и поморщился, видимо допустив ошибку.

– Ты удивишься, – забравшись на диван, Котов начал самозабвенно умываться, – но это и значит быть лысым.

– Нет, – упрямо возразил Упырь. – Лысыми становятся, когда лысеют. А я таким родился.

– Значит, – со вздохом сообщил Витя, – ты родился лысым.

– Я родился без волос, – отрезал Вадик. – Флора, скажи ему.

– Главное, – Антонина так рьяно подключилась к беседе, словно только и ждала повода выразить свою точку зрения, – это как человек, – она бросила косой взгляд на Витю, – или не человек, себя ощущает. Наличие или отсутствие волос никак не меняет этого. И нельзя грубо отзываться о ком‑то лишь из‑за его внешности – это бодишейминг!

– Я не об этом просил, – пробормотал Вадик.

– А я не грубо отзывался, – поддакнул Кот.

– Так, – Флора подошла ближе и уперла руки в боки. – Ты, – она зыркнула на Упыря, – просил моего участия, потому как слова Вити тебя задели. Я дала тебе понять, что они ничего не значат, и главное то, что у тебя в голове. А есть на ней волосы или нет – дело десятое. Теперь ты, – суровый взгляд Флоры сместился на Котова, который забыл умываться и теперь сидел с высунутым розовым языком, как дурак. – Ты назвал товарища «лысым». Это грубо, Витя. Так нельзя. Бодишейминг нарушает экосистему в коллективе.