Его руки снова нашли мои, тёплые и крепкие, в безмолвной мольбе о понимании.

— Пойдём со мной, — прошептал он, мягко поднимая меня на ноги. Воздух между нами был пропитан невысказанными чувствами, молчаливым прощанием, которое ни один из нас не осмелился озвучить.

Он повёл меня по коридору, наши шаги были медленными, как будто каждый из них приближал нас к неизбежному. Когда мы добрались до спальни, стены, казалось, сомкнулись, удушая нас обещанием нашей неминуемой разлуки.

Винченцо повернулся ко мне лицом, его руки слегка дрожали, когда он начал раздевать меня. Его прикосновения были осторожными, нежными, словно он пытался запомнить каждый дюйм моего тела, каждое мгновение — отчаянная попытка удержать то, что мы вот-вот потеряем.

Он наклонился, прижался лбом к моему лбу, его дыхание было тёплым и прерывистым. Я чувствовала, как его сердце быстро и неровно бьётся отдаваясь эхом в моей груди.

— Прости, — прошептал он, и его голос дрогнул от волнения. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — У меня в горле встал ком, и я обняла его так крепко, как только могла.

— Я не хочу тебя покидать, — прошептала я в ответ, и мой голос задрожал от попыток сдержать слёзы.

Он крепче сжал меня в объятиях, его тело дрожало от усилий, которые он прилагал, чтобы сохранить контроль.

— Я знаю, — прошептал он прерывающимся от боли голосом. — Но я должен отпустить тебя. Ради твоей же безопасности.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него сквозь пелену слёз.

— А как же мы? — Спросила я едва слышным шёпотом, словно если бы я сказала это громче, то сломалась бы окончательно.

Он открыл глаза, в которых читалась такая глубокая печаль, что казалось, будто она поглощает его целиком.

— Мы найдём дорогу друг к другу, — пообещал он тихим, но решительным голосом. — Но сейчас я должен тебя отпустить.

ИЗАБЕЛЬ

На глаза навернулись слёзы, но я промолчала и протянула руки, чтобы коснуться лица Винченцо. Я провела пальцами по морщинам беспокойства и боли, проступившим на его лице, и моё сердце сжалось от боли за мужчину, которого я любила.

— Не плачь, — прошептал Винченцо, и его голос дрогнул от волнения. — Я делаю это ради нас, ради нашего будущего.

Я кивнула, но слёзы всё равно потекли по моим щекам, а руки Винченцо задрожали, когда он стал меня раздевать. Каждый предмет одежды был словно преградой между нами, делая меня беззащитной и уязвимой.

Взгляд Винченцо скользил по мне, словно он пытался навсегда запечатлеть мой образ в своей памяти. Его прикосновения были одновременно нежными и отчаянными, а желание запомнить каждое мгновение заставляло его изливать все свои эмоции в наших последних объятиях.

Мы вместе опустились на кровать, и напряжение между нами было смесью любви и отчаяния. Я отвечала ему с такой же страстью, цепляясь за него руками, пытаясь удержать ускользающие мгновения нашей близости.

— Изабель, любовь моя, — прошептал Винченцо, проводя губами по моей коже. — Я никогда не забуду ни тебя, ни всё что было между нами.

Я обняла его, прижимая к себе.

— Я тоже никогда тебя не забуду, — прошептала я в ответ. — Никогда.

Наши тела двигались вместе в медленном и нежном танце, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй. Окружающий мир отступил, оставив только нас двоих, затерявшихся в нашей собственной вселенной любви и душевной боли.

Наш поцелуй был очень страстным. Это было страстно, и мы оба знали, что это значит — прощай. Мы целовались медленно, но настойчиво, и он поднёс мои руки к пуговицам своей рубашки, призывая меня расстегнуть их. Я так и сделала: стянула рубашку с его плеч, провела руками по его рукам и обнажённой груди. Я немного поиграла с ним, гадая, увижу ли я её когда-нибудь снова или прикоснусь к нему. Я провела руками по его животу и ремню, расстегнула его и молнию на брюках, которые сами собой упали на пол.

Я почувствовала, как его дыхание стало более прерывистым, в этот момент я поняла, что ни один из нас не контролирует ситуацию. Он притянул меня к себе на кровать, и я оседлала его обнажённое тело. Мы продолжали страстно целоваться. Он слегка отстранился и посмотрел на меня, тихонько прошептав:

— Ты действительно уверена, что хочешь этого? — Я хотела этого, поэтому не задумываясь кивнула, и он перевернул меня так, что оказался сверху, каким-то образом избавив меня от трусиков, прежде чем лечь обратно. Я чувствовала, как его твёрдый член горячо упирается в мою киску, и придвинулась к нему, желая ощутить его внутри себя.

Он слегка приподнял меня и расстегнул застёжку на моём бюстгальтере, высвободив мою грудь. Я попыталась прикрыть её, но он схватил меня за руки и без слов попросил лечь обратно, когда я это сделала, он прижался губами к моему соску и начал его посасывать. Примерно через минуту я уже сходила с ума от желания.

Я впервые прошептала его имя:

— Винченцо, мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Пожалуйста.

Одним мощным толчком он вошёл в меня полностью. Я чуть не кончила от ощущения наполненности, которое возникло из-за его непривычной толщины. Я видела, что он тоже возбуждён, он на мгновение замер, пытаясь сохранить контроль. Желая довести его до предела, я выгнулась под ним. Моя стратегия сработала, и он начал входить в меня. После трёх или четырёх толчков я почувствовала приближение оргазма, он был сильным, начинался в самом низу и распространялся по всему телу… кончая, я выкрикнула его имя. Он наблюдал за мной, пока я кончала, и, когда мой оргазм начал утихать, позволил себе кончить самому. Я в свою очередь наблюдала за ним, не сводя с него глаз.

— Ты такая идеальная, — прошептал он, заключая меня в самые нежные объятия и продолжая входить в меня. Я извивалась и стонала под ним, наслаждаясь каждым сантиметром его тела.

Достигнув оргазма, он рухнул на меня. Он положил голову мне на грудь, и в ответ я погладила его по волосам, пока мы оба приходили в себя после бурного секса.

И тут до меня дошло... это был наш последний раз вместе.

Утро наступило слишком быстро, и первые лучи рассвета окрасили поместье в мягкие золотистые тона. Я проснулась с тяжёлым сердцем, зная, что этот день станет началом новой, полной неопределённости главы моей жизни. Я тихо ходила по комнате, собирая свои вещи. С каждой вещью, которую я упаковывала, я словно прощалась с частью своей прежней жизни.

Сара вошла в комнату, её глаза были полны сочувствия, и она без слов начала помогать мне с последними приготовлениями.

Некоторое время мы работали в тишине.

— Я буду скучать по этому месту, — сказала я едва слышным шёпотом. Нарушить тишину было всё равно что разбить стекло.

Сара кивнула.

— Ты всегда будешь носить его с собой, — сказала она. — И его тоже.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мы подошли к воротам поместья, и я обернулась, чтобы посмотреть на единственный дом, который я знала весь последний месяц. Величественные залы, прекрасные сады, воспоминания… всё это осталось позади.

— Ты готова? — Спросила Сара, положив руку мне на плечо.

Я глубоко вздохнула, готовясь к тому, что ждало меня впереди.

— Да, — ответила я твёрдым голосом. — Я готова.

Когда я вышла из поместья, утренний свет осветил фигуру Винченцо, стоявшего с невозмутимым видом, за которым скрывалось внутреннее смятение.

Сара помогла мне сесть в машину, её прикосновение было нежным и ободряющим. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Винченцо, встретившись с ним взглядом. Мои чувства к нему были ошеломляющими, смешанными с глубокой болью, которая будет преследовать меня вечно.

— Изабель, — позвал Винченцо низким и хрипловатым голосом.

Я обернулась, но машина уже тронулась с места, и расстояние между нами увеличивалось с каждой секундой. Моё сердце разрывалось при мысли о том, что я оставляю его, зная, что эта разлука — единственный способ обеспечить мою безопасность. И безопасность жизни, растущей внутри меня. Теперь мне нужно было думать не только о себе.