— Мне пора, — тихо сказала она.

Расставаться не хотелось. В голове возникла мысль увезти девушку к себе, запереть в комнате и… Но вместо этого, я просто взял её за руку.

— Прости, Лиз. Кофепитие у нас сегодня не вышло, — тоже тихо сказал я, чувствуя при этом себя полным идиотом. Почему? Понятия не имею.

Лиза повернулась, нежно коснулась другой свободной рукой моей щеки.

— Не переживай. Бывает. Пирожные всё равно были вкусные, — она улыбнулась. — А мама… Просто попробуй поговорить с ней. Может, всё не так, как тебе кажется.

Я скептически хмыкнул. Ну, да. Легче кактус уговорить зацвести зимой, чем понять, что в голове у моей биологической матери. Но, глядя в любимые глаза, где сейчас плескалась тревога, я не мог не согласиться.

— Хорошо, — это слово пришлось выдавить, как последнюю порцию зубной пасты из тюбика. — Я попробую, — хотя внутренний голос вопил о том, что это худшая идея в моей жизни. А к внутреннему голосу, по словам мамы, надо прислушиваться. Она часто говорила, что если бы «тогда» прислушалась, то того похищения на свадьбе не случилось.

Проводив глазами Лизу до дверей подъезда, я вернулся в машину, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове каруселью крутились сегодняшние события, смешиваясь в одну пёструю ленту. Виолетта, Лиза, парень из троллейбуса, шоколадные пирожные, улыбающийся Тикиджан… Что-то сегодня слишком много событий. А чего дальше ждать от судьбы-проказницы? Говорящих белок, что утащат меня в своё дупло и буду требовать выкуп орехами? Или моя машина в полночь превратиться в ушастый Запорожец?

Бред. Открыв глаза, обнаружил, что уже глубокий вечер. Задремал, наверное. Однако, короткий сон не освободил от ощущения, что меня пропустили через мясорубку. Голова по-прежнему гудела, а в животе недовольно возился выводок бабочек. Развёл на свою голову.

— Поговорить с Виолеттой, — повторил я обещание, данное Лизе.

Чёрт, язык мой — враг мой. Зачем обещал? Мне легче кота научить летать, чем пойти на сближение с этой дамой! Но — дал слово. Значит, надо выполнять обещание. Единственное, что могло его отсрочить, так это то, что я понятия не имел, где искать Виолетту. Мда. Это проблема.

Проблема решилась сама.

Стоя под упругими струями воды, я услышал телефонный звонок. Вылетев из душа, даже не воспользовавшись полотенцем, я на автомате схватил мобильник и нажал на кнопку.

— Да! — раздражённо рыкнул в трубку. Родители сегодня не собирались ко мне, а кто ещё мог звонить — ума не приложу.

Оказалось — Виолетта.

— Сынок, — покаянно пролепетала она. — Давай поговорим, пожалуйста!

Я хмыкнул. Ну, вот и не надо устраивать мозговой штурм. Оно само меня нашло.

— Хорошо, — я сделал вид, что сдался на милость.

— Только не по телефону! — торопливо сказала женщина, и, как будто извиняясь, добавила: — Я тут, около твоего дома. Пустишь?

Во мне бразильским карнавалом бушевали противоположные чувства. С одной стороны, я был рад, что Виолетта сама меня нашла. А с другой — как она узнала мой номер телефона? Надеюсь получить объяснения.

— Поднимайтесь, — буркнул и отключил вызов. Даже не поинтересовался, знает ли она номер квартиры.

Оказалось — знает. Не женщина, а сборная ходячих сюрпризов!

— Высоко, — это было первое, что она выдала, стоя в дверях.

— Восьмой этаж всего-то, — я достал из шкафа в прихожей гостевые тапочки и протянул. — Не пентахус, конечно, но мне нравится.

— Это нам для разговора, — Виолетта с улыбкой протянула пакет, в котором что-то красноречиво дзинькнуло.

На кухне я извлёк из пакета бутылку коньяка, который стоит как крыло самолёта, и коробку эксклюзивных, судя по коробке, конфет. Водрузив всё это на стол, достал коньячную рюмку и вскрыл коробку.

— Присаживайтесь, — кивнул женщине. Сам облокотился бедром о подоконник, сложив руки на груди. — Слушаю вас внимательно.

— Саша, — Виолетта укоризненно покачала головой.

Тщательно уложенные волосы прямо кричали о дорогом салонном уходе. И эта женщина «нуждается»?

— Мы же с тобой не чужие люди, — она величественно села на стул. Словно королева на трон. — Я всегда была и буду твоей матерью.

— Мне непривычно называть «матерью» почти незнакомую женщину, — парировал я.

— Хорошо, — она виновато опустила глаза, всем своим видом показывая вселенскую скорбь. Да только мой слух уловил нотки притворства. Дешёвый спектакль! — Наверное, ты прав. Мне снова нужно завоевать твоё доверие.

В этот момент я пожалел, что не принадлежу к отряду курильщиков. С удовольствием затянулся бы и вдохнул сигаретный дым, чтобы хоть как-то занять руки. Вместо этого, почему-то, клацнул кнопку чайника, и ответил:

— Я не остров и не государство, чтоб меня завоёвывать.

— Ты лучше, — Виолетта ослепительно улыбнулась. — Ты мой сын! Единственный!

— Ещё раз повторяю по поводу наследства…

— Да чёрт с ним, с этим наследством! — воскликнула она с жаром. — Ты думаешь, я, действительно, в нём заинтересована? Да сто лет оно мне нужно! — далее последовал лёгкий фырк. — Я прекрасно устроилась. Вышла удачно замуж за местного барона. Я сама теперь могу оставить тебе внушительное наследство. У меня есть деньги, недвижимость в двух странах, даже небольшой замок во Франции, в восьми километрах от Парфене. Я достигла всего, чего хотела. Теперь у меня другая цель. Именно для её достижения я и приехала в Россию.

Сказать по правде, я немного опешил. Если дела так хороши, как она описывает, я-то тут причём? Что ещё в голове у этой акулы?

— И что теперь тебе нужно?

Сам не заметил, как перешёл на «ты». Скорее, это от неожиданности. Но Виолетта расценила по-другому. Она растянула губы в победной улыбке и торжественно заявила:

— Ты! Ты мне нужен!

— Вот это номер, — я позволил себе некультурно рассмеяться в лицо женщине. — Столько лет ты обо мне даже не вспоминала, а теперь вдруг «нужен»?

— Сынок!

Она подскочила и попыталась меня обнять. Я резко выставил руки вперёд ладонями, ограждая себя от её объятий. Казалось, обними она меня, и я буду вынужден тотчас бежать в душ.

— Сынок! — нисколько не смутившись, Виолетта вернулась на свой трон. — А как мне было до тебя добраться? Отец и его жена категорически запретили мне, лишили родительских прав, можно сказать, выгнали из твоей жизни. Что я могла тогда сделать? Я была совсем одна, без денег, без поддержки, в то время как у твоего отца всё это было. Он просто вынудил меня! — в прозрачных голубых глазах сверкнула горькая одинокая слеза. И я бы поверил в её искренность, если бы детская память не воскресила тот самый день, когда моя «мать» оставила меня около торгового центра, и даже не удосужилась позвонить отцу и сообщить обо мне. — Но теперь, — она гордо выпрямила и без того прямую спину. — Теперь я — баронесса фон Гайде. И у меня денег и связей намного больше. Теперь я могу позволить себе забрать единственного сына и отдать это всё ему.

— А моего желания спросить? — я иронично выгнул бровь. — Оно мне нужно? Деньги, связи… Ты о чём?

— Сынок! — она вновь соскочила, но попытки обнять не последовало. Просто женщина подошла ближе. — Я следила всё это время за тобой. Я знаю, ты увлекаешься компьютерами, пишешь какие-то программы, коды, или что-то в этом роде, я не разбираюсь. Чего ты добьёшься здесь, в России? Пресловутой учёной степени? Какого-нибудь нищенского гранта, который пока дойдёт до тебя, почти весь растянут алчные чиновники? А я могу дать тебе много больше! — и вновь эта победная улыбка. — Хочешь лабораторию? Пожалуйста! Хочешь стажировку у самого известного программиста? Без проблем! Машины, яхта, самолёты, обеспеченную жизнь, — это всё я теперь могу тебе дать! Поедем со мной!

Мда. Мягко стелет. И я бы возможно, повторяю, — возможно! — и прислушался бы, если первым делом она сказала про любовь. Обыкновенную материнскую любовь.

Телефонная трель заставила переключиться с горестных мыслей. На экране высветился номер Лизы на фоне её изображения.