— Алло! Что-то случилось?
— Нет, Саш, — на том конце хихикнули. — Я просто хочу пригласить тебя завтра к нам домой. У мамы сюрприз!
— Хорошо, — волна тёплых чувств прокатилась с головы до ног. Лиза. Моё солнышко.
— Тогда после занятий мы ждём! Целую!
— Целую, — ответил я и поспешил сообщить: — А мы с Виолеттой чай пьём.
— О! — она запнулась. — Тогда уж точно не буду отвлекать. Надеюсь, вы поладите.
— Надеюсь, — тихо ответил я в трубку, где уже раздавались короткие гудки.
Всего несколько фраз, а настроение поползло вверх. Может, Лиза и права. Надо предоставить матери шанс.
— А любовь? — всё же решил дать ей возможность исправиться.
— Любовь? — Виолетта похлопала длинными ресницами. — Ты про эту рыженькую девочку? Если она так тебе нужна, давай заберём с собой. Сделать для неё документы не проблема. Но там, куда я тебя зову, тебя будут окружать истинные леди. Богатые, родовитые, утончённые. Любая падёт к твоим ногам, только пальцем поманишь. Подумай об этом! Зачем нам нищая девчонка?
Не поняла… Я тяжело вздохнул. Какой была, такой и осталась. Во главе всего — только деньги.
— Я материнскую любовь имел в виду, — с грустью, причём неподдельной, промолвил я.
Чайник уже давно вскипел и теперь мигал синим светом через прозрачные стенки. Я снял его с платформы, разлил кипяток по чашкам, бросил в свою пакетик чая и задумчиво стал мешать воду ложечкой. Виолетта сначала немного растерялась, но быстро справилась.
— Я всегда тебя любила. И всё делала только для тебя!
Бесполезный разговор, бесполезная трата времени…
— Ты поедешь со мной? — требовательно спросила женщина. Яркая, красивая и… чужая. — У меня билеты на послезавтра.
— Нет, — я с решительным стуком положил на стол чайную ложку. Сделал маленький глоток крепкого напитка и прикрыл глаза. — Моя жизнь здесь. Моя семья здесь. Моя родина здесь.
— Родина, — красивые губы искривились в усмешке. — Родина, это то место, где тебя ценят, и твой труд и ум хорошо оплачивают!
Опять деньги… Захотелось схватить Виолетту в охапку и выкинуть прямо с восьмого этажа. Уверен, она не разобьётся. Упадёт на четыре лапы, отряхнётся и пойдёт в модный бутик покупать новый наряд взамен испорченной одежды.
— Ты права, — неожиданно согласился я, открывая глаза, чтобы увидеть полный торжества взгляд. — Родина, — это место, где тебя ценят. И меня здесь ценят. Родители, друзья, Лиза… А ты… ты ценишь только шелест купюр.
Я сделал ещё глоток ароматного напитка. Чай обжёг горло, устремляясь вниз. И вместе с лёгкой болью уходило раздражение. Виолетта молчала, прожигая меня сквозь прищуренные веки. Понятно, ей казалось, что она предлагает мне неслыханное богатство, рай, а я смею отказываться?
— Одумайся, сынок, — процедила она сквозь зубы. — Неужели ты хочешь всю жизнь ковыряться в компьютерах за копейки? Ведь жизнь проходит. А без денег она проходит мимо.
— Возможно, — я философски пожал плечами. — Но это моя жизнь. Мои ошибки. А ты, Виолетта… это ты сейчас просто пройдёшь мимо. Как всегда. И больше не появляйся. Прошло то время, когда я в тебе нуждался.
— Но теперь я нуждаюсь в тебе! — воскликнула она, ломая руки.
Пафосно. Тьфу. Я отвернулся к окну, продолжая цедить чай.
— Хорошо, — через некоторое время произнесла женщина. — Давай мы с тобой выпьем чаю, съедим эти конфеты и закроем прошлое. Я уйду. И никогда больше по своей инициативе не вернусь в твою жизнь. Разве я много прошу?
Ладно. От меня не убудет. Я вернулся за стол. Рука застыла над шоколадным великолепием. Конфеты явно ручной работы.
— Это из моей кондитерской, — с гордостью пояснила Виолетта. — Я сама делала эскизы, а над рецептурой трудился мой самый лучший мастер. Попробуй вот эти, они с марципановой начинкой. Ты в детстве любил марципан.
Я в детстве вообще любил всё сладкое. Когда бабушка заболела, денег едва хватало, не до шоколада было. Но всё же, душа благодарно шевельнулась, отзываясь на воспоминания матери: хоть что-то, связанное со мной, она помнит. Конфета и правда оказалась очень вкусной. Шоколад мягко растёкся по нёбу, открывая нежную начинку с лёгкой горчинкой. Вкусно. Я потянулся за второй конфетой и внезапно почувствовал сильное головокружение.
— Что за…
Уцепившись за стол двумя руками, я глубоко задышал, стараясь прекратить бешенное вращение мира перед глазами. Последнее, что запомнил, это как прохладная узкая ладонь коснулась моего лба и на границе ускользающего сознания послышались слова:
— Теперь всё будет хорошо, сынок.
[Мария.]
Я тысячу раз пожалела, что посветила мать и свекровь в амурные планы Саньки. Они на этой почве решили оставить многолетние препирательства, заключить перемирие и объединиться в коалицию «Найдём внуку достойную невесту». Эту тихую осаду ещё можно терпеть, но бабушки решили действовать на короткие дистанции! То бишь, десантировались к нам в дом и каждое утро начиналось с методического обрабатывания подопытных. Таковыми являлись я и Борис. Санька поступил мудро: он просто смылся в нашу квартиру, которую бабушки гордо отказывались посещать. Не по статусу «королевам» двушка. Настёна, по причине малого возраста, естественно выбывала из списка объектов для обработки.
Каждое утро превращалось в сюрреалистический театр абсурда, и начиналось в последнее время одинаково: я варила кофе, мама критически изучала мой внешний вид, а свекровь, словно кофейный сомелье, инспектировала сам процесс заваривания ароматного напитка. По её мнению приготовлением кофе должна была заниматься Анна Марковна, но у нас с Борисом это был своего рода семейный ритуал. Семейный — в смысле только я и он! А присутствие двух фурий, явно отягощённых думами об улучшении генофонда рода за счёт Саньки, напрочь разрушало волшебство, и превращало утро в филиал передачи «Давай поженимся!» Помимо этого прямо с самого утра начинался предварительный кастинг невест.
— Машенька, — заводила мама свою шарманку, — обрати внимание на Леночку Соргову. Помнишь дядю Веню? Ну, того, у которого красная ламборджини? Так вот, Леночка — его племянница. Хорошая девочка. Просто ангел во плоти!
— Ой, — презрительно кривилась свекровь. — Что там эта Леночка! У неё маникюр, как у доярки. Ни вкуса, ни гардероба приличного! Вот у моей подруги внучка подросла, Аллочка, у неё ручки, словно только с салона вышла! И у отца сеть торговых точек по всей области!
— Да что ты! — картинно изумлялась маман. — Эта Аллочка на самом деле каждое утро с салона красоты начинает, иначе около их дома нужно постоянное место для парковки скорой помощи организовывать.
— Это зачем?
— А чтоб вовремя помощь оказать престарелым деду с бабкой и персоналу! Им всем инфаркт грозит, если они Аллочку сразу после сна ненакрашенную увидят с гнездом для упырей на голове!
Борис вздыхал, красноречиво косился в мою сторону, быстро выпивал кофе и так же быстро убегал на работу. Я же оставалась и дальше в этом цирке с конями слушать спор двух, знающих толк в невестах, особ. Это было одновременно смешно и ужасно. В одно прекрасное утро я не выдержала:
— Так, дамы, — сказала я как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало. — Мой сын сам в состоянии выбрать себе жену! И если он захочет познакомиться с вашими Леночками и Аллочками, то сделает это сам! И хватит уже нас терроризировать!
— Да, конечно! — ядовито процедила свекродушка. — Выберет он, как же! Яблоко от яблони не далеко падает. Борис выбрал уже, на свою голову. И Сашка туда же.
— А что ты против моей дочери имеешь? — тут же ощетинилась маман, готовая разорвать обидчицу на бумажные полотенца.
— Я!? — свекровь довольно натурально возмутилась, прикинувшись невинной овечкой. — Я против той рыжей самозванки!
В воздухе снова запахло апокалипсисом. Моя мама и свекровь непримиримо сверлили друг друга глазами, не желая уступать. Ещё немного — и вцепятся в волосы. Как пить дать. О! Пить!
