— Все нормально? — слышу хриплый голос.

Не в состоянии ответить, я лишь киваю головой.

— Малыш, — парень навис надо мной — открой глаза.

И я вижу его взгляд, темный, искрящийся, полный дикой страсти.

— Я люблю тебя! — выдыхает он мне в самые губы.

Легкая боль пронзает меня.

— Прости, — доносится до меня.

Но боль быстро уходит, гонимая теплыми волнами нежности, что одна за другой накрывают нас. И мы парим в небесах, ласкаемые звездами, пока свет далеких галактик полностью не поглощает нас, взрывая наш мир на яркие хрустальные брызги.

Его влажный лоб с прилипшими прядями темных волос прижимается к моему лбу. Тяжело дыша, Эрик целует меня и, улыбаясь, ложится рядом, притягивая меня к себе.

— Ты — моя вселенная, вселенная с именем Джулия, — прошептал мне на ухо парень, — ты самое ценное, что есть у меня. Моя Мелочь.

— Мой мишка Гризли. — Улыбаюсь я сквозь тягучую негу, — мне так хорошо в твоих объятиях. Пожалуйста, не отпускай меня никогда.

Мы лежали, наслаждаясь теплом друг друга. А потом пришла очередная волна, унося нас далеко — далеко. Я хватаюсь за его широкие плечи, чтобы не потеряться в реальности, но видя его потемневший взгляд, взлетаю вслед за ним к далеким звездам, оставляя след от зубов и ногтей на коже Эрика. Хриплое, тихое — «Джул» — сорвавшееся с его губ разрядом тока проносится по оголенным нервам. И снова слепящий взрыв, рассыпающийся яркими кристалликами, поглощает все вокруг. И на смену ему приходит тягучая нежность.

Мы так и задремали в объятиях друг друга, когда солнечные лучи уже во все скользили по стенам.

Эрик

Она моя!

Это первая мысль, которая посетила меня после пробуждения. Как же я был счастлив, смотря на спящее и так мило сопящее чудо рядом с собой. Слегка приоткрытый манящий ротик, подрагивающие реснички, веснушки на аккуратном носике. Мне захотелось их пересчитать: раз, два, три.

— Что ты делаешь? — не открывая глаз, спросила Джул.

— И тебе с добрым утром, любимая! Четыре, пять.

Малышка нехотя приоткрыла один глаз и смешно пошевелила носом.

— С добрым утром! Так что ты там считаешь?

— Веснушки. Шесть, семь, — продолжил я невозмутимо свой подсчет.

— Зачем? — окончательно проснулась Джулия, и на меня уже уставились два глаза цвета жидкого меда.

— Ну… хочу знать, сколько их, а потом — многозначительно помолчал я, — столько же раз поцелую тебя.

— Я помогу тебе и облегчу задачу. Мне уж точно известно, сколько их — золотые полупрозрачные искорки тут же игриво сверкнули в глазах малышки.

— И сколько же? — мои руки скользнули под одеяло и неспеша провели по ребрам девушки.

— Много, очень много. — тихо, зажмурившись прошептала Джул.

— Ну, значит, я буду целовать тебя много, очень много раз. — прижав к себе ближе любимую, неспешно провел губами по ее скуле.

Когда мы наконец спустились на кухню, чтобы перекусить, время уже давно перевалило за полдень.

— Я такая голодная, — Джулия схватила яблоко и уселась на барный стул, весело болтая ногами.

На ней была надета моя футболка, вырез которой сполз с одного плеча, оголяя ключицу и трогательную впадинку над ней. Никогда раньше не позволял девушкам надевать мои вещи, меня это дико раздражало. А они, как назло, так и норовили натянуть на себя хоть что — то. Но сегодня утром, когда моя Джул, такая хрупкая и нежная, поднявшись с кровати, начала растерянно озираться в поисках своих вещей, я ей сам протянул эту футболку, что была на мне вечером. Она доходила ей примерно до середины бедра и была значительно широкой. Но кто бы знал, насколько она была прекрасна в этом одеянии! Во сто раз лучше и соблазнительней, чем самые откровенные и облегающие наряды! Я остался в одних шортах, решив чуть позже заглянуть в свой гардероб.

— Когда возвращается Дэв? — поинтересовавшись, достал из холодильника яйца и бекон.

— Вчера сказал, что через пару дней. — Джулия с хрустом откусила яблоко, — А что?

— Хочу с ним поговорить о нас.

— О нет, я лучше сама и потом.

— Малыш, не спорь. — я подошел к задорно болтающей ногами и аппетитно поедающей яблоко девушке.

Джул сразу отложила фрукт и, обняв меня за шею, притянула к себе. Ногами она обхватила мои бедра. Футболка задралась, открывая взору розовое кружево трусиков. Сердце гулко ударилось о ребра. Эта девчонка реально превратила меня в глупого пацана пубертатного периода!

— Это мой брат, и я сама с ним поговорю. Но точно, не сегодня и не завтра.

— А когда? — раздалось из дверного проема.

Ну вот, точно, кого я сейчас не ждал, так это Дэвида!

Джул испуганно пискнула и, спрыгнув со стула, начала нервно дергать задравшуюся футболку.

Джулия

Такого злого брата я еще ни разу не видела! Глаза, обычно похожие на летнее небо, сейчас потемнели и метали молнии. Кулаки сжаты, а на шее выступили вены. Тяжелый взгляд уперся в Эрика.

— Привет, как съездили? — конечно, более глупой реплики мне в голову прийти не могло.

Брат только гневно сверкнул глазами в мою сторону и опять уставился на своего друга.

— Дэв, нам надо поговорить. — спокойным голосом произнес тот.

— Да ты что? И о чем? Может, о том, что ты подкатил к моей сестре?

— Дэвид, у нас все серьезно, и я…

Договорить Эрику мой брат не дал.

— Серьезно? Тебе что, баб вокруг мало? Ты обещал ее не трогать! Почему она, почему Джул? — крик разлетелся по кухне.

— Я не поняла, что значит «обещал»? Я уже большая и сама могу разобраться, и хватит тут орать! — моему возмущению не было предела.

— Не лезь! — рявкнул на меня мой любимый братик.

Если честно, то я обалдела. Он еще никогда так со мной не разговаривал!

— Не смей с ней так разговаривать! — в голосе Эрика проскользнули стальные нотки.

— А то что? — я даже и не подозревала, что Дэв может быть таким!

— Она — моя девушка, и я не позволю…

— Она — моя сестра, и это я не позволю!

— Але! — тут уже и я перешла на крик, — я тут, и я сама решу, что кому позволять, а что нет!

— Отойди! — произнесено это было хором, и на меня уставились пара черных глаз и пара синих.

Вот так, значит?

— Малыш, нам надо поговорить с твоим братом. Все будет хорошо.

Эрик источал сейчас само спокойствие, в отличие от Дэва.

— Что будет хорошо? Ты совсем что ли попутал?!

Как так быстро брат оказался рядом с моим парнем и когда он успел замахнуться, я не поняла. Просто увидела удар. Эрик пошатнулся, но не упал. Поднеся руку к разбитой губе и вытерев большим пальцем кровь, бегущую тонкой струйкой из разбитой губы, тихо проговорил:

— Хорошо, этот удар я заслужил. Но на следующий я отвечу.

Гнев, поднимающийся со дна черных глаз, напугал меня, да и сжатые кулаки до побелевших костяшек у моего брата тоже не внушали спокойствия. Мысли, подобно молекулам в броуновском движении, начали хаотично носиться у меня в голове, увеличивая скорость по мере закипания моего мозга. Сейчас случится апокалипсис, и мне надо его предотвратить! На глаза попался кувшин с водой и, недолго думая, схватив его трясущимися руками, одним резким движением выплеснула воду на парней. Эти два, которые сейчас походили на мартовских котов во время разборок, вздрогнули от такой неожиданности и гневно, с легким флёром удивления, молча уставились на меня. Я скромненько поставила кувшин на стол и робко улыбнулась.

Тишину нашего апокалипсиса, который вот — вот должен был превратиться в линчевание одной милой девушки, прервал звонкий голос моей подруги.

— Ой, а что это тут у вас? Мальчики, почему вы сырые? Эрик, у тебя кровь? Дэв? Дэв! Что ты сделал?!

— А мой горячо любимый братик, по — моему, совсем умом тронулся. Не успел приехать, так начал кулаками махать — я решила сама броситься в атаку, прежде чем бы мне предъявили претензии по поводу незапланированных водных процедур.