— Малыш, пошли домой. Я вижу, ты устала и хочешь спать, — пальцы Эрика скользнули по моей щеке.

— Нууу, — потянувшись, я как назло зевнула.

— Ага, пойдем, пойдем, — крепкие руки легко поставили меня на ноги.

До дома мы шли, держась за руки и периодически останавливаясь на поцелуи, от которых под кожей разливался дикий мед. Домой мы пришли, когда солнечные лучи уже вовсю игриво прыгали по листве. Доведя до комнаты и задернув шторы, чтобы яркий свет не тревожил сон, Эрик, подойдя вплотную и обняв меня, тихо произнес.

— Как же я рад, что ты есть. Маленькая моя.

Я попыталась ему тоже сказать нежность, но из — за того, что лицом зарылась в его плечо и вдыхала так любимый аромат полыни с нотками ванили, получилось у меня не совсем членораздельно.

— Что? — отстранился от меня парень, заглядывая в глаза.

— Я говорю, что я сейчас самая счастливая, ведь у меня есть ты.

Легкая улыбка коснулась его красивых губ, а в глазах заискрилось счастье вперемешку с любовью. И я под этим взглядом чувствую, как таю, еще немного и от меня тут останется лужица. Но Эрик, взяв себя в руки, произносит командным голосом.

— Так! Быстро в кровать и спать!

— А ты?

— И я, только в свою кровать. Но если хочешь, то… — тут его бровь игриво поползла вверх и на губах заиграла лукавая улыбка.

Я цокнув языком, закатила глаза.

— Узнаю свою Мелочь, — ударив меня по носу подушечкой указательного пальца и поцеловав потом в лоб, тихо, выдыхая в ухо, произнес какую — то странно звучащую фразу. Я даже не поняла, что это за язык, но прозвучало это так ярко, сочно, с интимными сладкими нотками, что в сердце сразу распустились хрупкие цветы, сотворенные из света и хрусталя, и тут же зазвенели тонким переливом под натиском крылышек моих бабочек, что так жадно накинулись на нежные лепестки.

— Что ты сказал? — выдыхая чистый свет, как мне показалось, спросила я.

— Я сказал, что люблю тебя на своем родном языке. Это диалект языка тутутни. На нем говорили в племени Шаста Коста. На нем говорил я.

Неважно на каком языке и на каком диалекте произносятся слова любви. Неважно, знаешь ты его или нет. Если они искренние и идут из самых потаенных мест души, то твое сердце поймет и ответит нежным трепетом, пением птиц. Ответ твоего сердца вырвется наружу смелым лучиком и отразится в глазах любимого ярким светом, согревающим все вокруг.

Мы разошлись по своим комнатам, а яркий свет, сотворенный нашей любовью, все продолжал переливаться сочными красками, грея нас. Я засыпала, укутанная ажурным покрывалом, сплетенным из этого теплого света. И все мои мысли были только о любимом человеке, который подарил мне этот свет. И последняя мысль, вспышкой мелькает на краю сознания, прежде чем я совсем провалилась в царство сна: «Это так волшебно — быть любимой и любить».

Эрик

Я лежал в кровати и долго не мог заснуть, несмотря на усталость. Яркость всех событий, живое тепло Джулии, которое еще чувствовали мои руки и губы, и, наконец, — свалившийся камень с души, что долгое время удерживал тайну, не давали сомкнуть глаза. Образ девушки, такой хрупкой и соблазнительной в своем кружевном платье, будоражил меня.

— Чертово кружево, — встав с кровати, направился в душ.

Ледяные струи — единственное, что сейчас спасет меня. Пока вода безжалостно хлестала по моему телу, я принял решение выкупить это ненормальное платье и отдать его Джул, но с условием, что одевать его она будет только когда рядом я. Тут моя буйная фантазия и результат длительного пребывания без женщины плеснула бензинчику в топку моих желаний, и я представил, как срываю это кружево со своей любимой девушки и, будто самый голодный на этой планете, с жадностью покрываю поцелуями бледную шелковую кожу. Целую каждую веснушку, провожу языком по каждому бугорку и каждой ямочке на ее теле.

— Нееет, — ухмыльнувшись и сделав воду совсем ледяной, пытаюсь отогнать видения.

Спать точно не смогу. Пусть вся моя энергия, бурлящая как ведьменский котел на костре, выплеснется с физической нагрузкой. Сразу после душа иду в комнату, что отведена под спортзал и с остервенением начинаю лупить грушу. Удар за ударом, до боли в плечах, до пота, струящегося по лицу, до звона в ушах. А потом, уставший, упал на маты и лежал, улыбаясь, как дурак, глядя в белый потолок. Счастье мягким облаком опустилось на меня и нежно, словно перышком, провело по моим глазам. С улыбкой на губах я провалился в сон, так и не встав с матов.

Во сне я стоял на краю обрыва и смотрел в синеву неба, что раскинулось над бездной. Мне было спокойно, теплый ветер играл с волосами, суетливые птицы носились практически над головой, издавая веселое чириканье. Солнечные зайчики игриво бегали по лицу, не давая увидеть всю красоту вокруг. Поэтому силуэт, появившийся вдруг, не сразу попал в поле зрения. Я пытался заслониться от настырных лучей, что так лезли в глаза, но не получалось. А контуры человека, стоящего рядом, растворялись в солнечном свечении, искрились и переливались, мешая разглядеть лицо

— Лис, — услышал я знакомый голос.

— Амари?

— Ты счастлив, мальчик мой?

— Я больше не твой мальчик.

Губы мои не разжимались, звук лился изнутри. Спокойный, уверенный, немного грустный. Но больше не было тоски, как раньше, когда Амари приходила ко мне во сне.

— Ты всегда будешь моим мальчиком, Лис. Да, ты полюбил ее, но твое сердце всегда было моим, — колокольчиком зазвенел когда — то так любимый голос.

— Ты ошибаешься! В моем сердце только Джул, и оно — ее! Ты слышишь? Её! — кричал я во все горло. — Уходи, Амари, и больше никогда не приходи ко мне! Я люблю, я наконец люблю! И знаю точно, что она любит меня и не предаст. Просто знаю.

Мой голос сорвался и стал сиплым.

— Уходи и оставь меня в покое. Наша история закончилась.

— Ну наконец! — донеслось до меня. — Теперь я вижу, ты отпустил то, что так долго терзало твою душу. Будь счастлив, уже не мой мальчик! Я рада за тебя, Быстрый Лис!

Я почувствовал ее улыбку и практически невесомое прикосновение ладони к моей щеке. Силуэт, что еще секунду назад был передо мной, растворился в лучах звезды, что принято называть солнцем.

Дернувшись, проснулся. Резко сев, отчего закружилась голова, оглянулся по сторонам. Казалось, лучи еще оставили свои блики в моих глазах, и я устало потер веки.

— Амари, спасибо за все! А я начинаю новую жизнь, — встав, пошел в свою комнату.

Мне же еще предстояло разобраться с этим чертовым кружевным платьем, которое так не давало мне покоя!

Джулия

Я бежала по лесу. Солнечные зайчики прыгали за моими ногами, вот — вот и схватят за пятки. На душе плескалась радость, разбрызгивая яркие капли счастья вокруг. С губ слетели слова неизвестной мне песни. «Интересно как…» пронеслось в голове. А песня лилась, словно горный ручей в ясный день — тихо, нежно, сверкая на изгибах. Наконец, ноги вынесли меня на залитый светом обрыв. Ветер, проказник, подхватил мои волосы и подкинул их вверх.

Я кружилась, широко расставив руки, и смеялась, а солнце ласково обнимало меня, мягко скользя лучами по и без того разгоряченной коже.

Увлекшись, сразу и не заметила высокую фигуру, вышедшую из леса. Несмотря на яркий свет, бьющий в глаза, мне сразу удалось понять, кто это. Сердце трепетно забилось и попыталось вылететь навстречу идущему.

— Эрик!

— Да, это я, любовь моя!

— Иди быстрее сюда!

И вот уже крепкие руки сжимают меня.

— Мой космос, — слышу я, — я так тебя люблю! Джулия, знай, что я буду любить тебя всегда. Где бы я ни был, моя душа всегда с тобой!

— Я тоже люблю тебя! — но что — то в словах парня царапнуло меня.

— Почему — то у меня складывается впечатление, что ты прощаешься со мной. Мне это не нравится.

Любимый, обхватив мое лицо руками, долгим взглядом смотрит в мои глаза. А мне кажешься — что заглядывает в самую душу. Смотри, она открыта для тебя, только для тебя. Там чистая, пьянящая, сладкая любовь. Там ты!