Он улыбался, поглаживая костяшками пальцев мою щеку, а нежность, струящаяся из его темных глаз, медленно обволакивала меня.

— Я думал, — тихо начал парень, — что у меня больше нет сердца. Оно умерло, тогда, давно, тут на этом обрыве. А внутри появилась глыба льда. И я жил с этим льдом. Привык к нему, можно сказать, начал получать удовольствие от этого арктического холода. Живешь так себе, и ничего, и никто тебя не волнует. Но тут ты свалилась, как снег на голову, в этом магазине со своим печеньем. Нет, я не пал жертвой мимолетной любви. Я вообще принял тебя за очередной сюрприз от небес, у них весьма специфическое чувство юмора.

— Вот как, — вздернула я брови, — Это еще почему?

— Ну, понимаешь, ты — точная копия Амаринды.

Это признание неприятно царапнуло мою душу, и я нахмурила брови. Неприятно, что тебя выбрали лишь потому, что ты — точная копия бывшей.

— Не дуйся, Мелочь, — сразу среагировал Эрик, — Да, тогда в магазине в первые секунды я увидел именно Амаринду. Но ты — это не она. Совсем не она. Таких как ты, больше нет!

— Честно, честно?

— Конечно! Ты — мое персональное наказание небес, специально для меня назначенное!

— Ну ты… — ударила я этого юмориста по плечу.

В ответ он лишь рассмеялся, и крепче прижав к себе, прошептал:

— Ты невероятная!

Этот шепот пробежался по всем моим оголенным нервам, вызывая волну мурашек.

— Ты, только ты, растопила глыбу в груди — дыхание невесомо дотронулось до нежной кожи на шее, обжигающие поцелуи начали раздувать огонь в груди.

Я оказалась лежащей на пледе, и надо мной навис Эрик. Нежно проведя пальцем по щеке, склоняясь, в самые губы, выдохнул.

— Теперь мое сердце — твое. Поцелуи стали более чувственными, требовательными. Обвив его шею руками, запустила пальцы в жесткие волосы и сжала их. Поцелуй со вкусом кофе, крепкий, немного с горчинкой, но такой вкусный! — Джул — хрипло вырвалось у него. Голова идет кругом. Эрик начинает чередовать язык и губы на моей шее, медленно спускаясь к вырезу на футболке. Я начинаю пальцами рисовать узоры на его спине, и в то же мгновение мышцы под ними напрягаются. От осознания, что так его тело реагирует на меня, сердце начинает биться еще быстрее. Ладонь парня медленно спускается по моему плечу, переходит на талию и, соскользнув на бедро, замирает. Новые, неизвестные мне эмоции накрывают волнами, и, отдавшись им, я закрываю глаза, теряясь в пространстве и времени. Каждое прикосновение любимого разгоняло кровь быстрее и быстрее. — Посмотри мне в глаза, — доносится любимый голос сквозь шум в ушах, — давай, Джул, посмотри. И я смотрю. Звезды в них заслоняют все вокруг, даря невероятное тепло. Нежное кружево чувств обволакивает нас, унося в страну вечной весны и бескрайнего счастья. Осознание того, что вот — вот может произойти, резко накрыло меня, и вдруг стало страшно. Я напряглась, как струна. Эрик моментом уловил смену моего настроения. Посмотрев в глаза, он тяжело сглотнул и нежно улыбнувшись, провел большим пальцем по щеке, задержавшись на губах, которые горели огнем от таких откровенных поцелуев. — Не бойся, малышка, — переведя дыхание, сказал он, — пока ты сама не захочешь, у нас ничего не будет. Я никогда не обижу тебя. Сделав глубокий вдох, Эрик сел и подняв меня, крепко прижал к себе. В голове шумело, мысли путались. Это, наверное, бабочки из моего живота теперь перебрались в голову и своими разноцветными крылышками устроили там переполох. Ну иначе как объяснить то, что со мной сейчас происходит. — Я никогда раньше так не целовалась, — мои пальцы тронули припухшие от поцелуев губы. — Что? — то ли не расслышал, то ли не понял меня Эрик.

— Я говорю, — сев прямо и посмотрев в лицо парня, глупо хихикнув от смущения, выпалила, — никогда еще ни с кем так не целовалась. И… — краска моментом прилила к моему лицу, — у меня еще не было этого, ну… парня, то есть я ни с кем еще… не спала.

Как хорошо, что сейчас темно, пронеслось в голове, и он не видит, как горят предательские щеки.

Эрик заправил мой выбившийся локон за ухо и, притянув к себе, сказал.

— Я буду ждать тебя столько, сколько надо. Хорошо?

В ответ я лишь тряхнула головой в знак согласия.

— Как только вернется Дэвид, я сразу ему скажу о нас, — переплетая свои пальцы с моими, продолжил парень.

— Нет, нет, нет, — вырвалось у меня.

— В смысле?

— Я сама ему скажу. Только подготовлю. Поверь, так будет лучше.

— Подготовить? А, понял. Твой брат не хочет, чтобы я приближался к тебе? Угадал?

— Что — то типа того, — пробубнила я себе под нос.

— Так может как раз и будет хорошо, что с ним я поговорю. Объясню всю серьезность наших отношений.

— А у нас серьезные отношения? — перебила я Эрика.

— А ты как думаешь? Уважаемая Мелочь, ты попала в серьезную историю. Так просто от меня не отделаться.

— Но мне скоро улетать на учебу!

— И что? Ты видишь в этом проблему? Джул, я буду прилетать к тебе весьма часто. Еще надоесть успею. Мне никто не нужен, кроме тебя! Даже если ты улетишь в далекий космос и заблудишься среди этого бисера — парень махнул рукой в сторону мерцающих звезд — я найду тебя, чего бы мне этого ни стоило.

Взяв мое лицо в руки, он склонился к самым губам. Предвкушая очередной поцелуй и забыв, как дышать, замерла. Но Эрик лишь укусил за нижнюю губу и звонко рассмеялся.

— Оу — обиженно протянула я.

— Моя Мелочь — произнесено это было с такой нежностью, что обижаться совсем не хотелось, и уголки губ сами поползли вверх — запомни раз и навсегда, у нас самые что ни на есть серьезные отношения!

— Но говорить с братом я буду сама. Мне так спокойнее. Пожалуйста.

— Хорошо, но если что, я рядом и всегда помогу тебе — чуть помолчав, добавил — во всем.

— Эрик, а вдруг… — начала я взволнованно.

Но нежное прикосновение его ладони к моей щеки сбило с мысли и я зажмурившись, потерлась об нее.

— Малыш, — его дыхание коснулось виска, — не бойся ничего, у тебя есть я.

Губы, такие мягкие, не спеша начали скользить по скуле. В этот момент я замерла, и сердце вроде бы замерло вместе со мной. Невесомое движение пальцев по моей шее, там, где должна биться венка, запускает сердце в бешенный галоп. И я чувствую, как эта самая венка, под обжигающими прикосновениями, трепещет, словно мотылек в ночи. С силой сжав пальцы на его плечах, я опрокинула голову назад так, что напряглись все мышцы на ней. И вот, слегка прикусив мой подбородок, Эрик, чередуя губы с языком прокладывает влажную дорожку по шее. Его прикосновения неспешные, дразнящие. С губ срывается его имя. Мой голос не похож на привычный мне. Этот звук вырвался откуда — то из глубины, слегка хриплый, с хрустальными нотками нежности и искрящимися брызгами любви.

— Люблю, — слышу выдох я рядом с ухом, и мурашки, что до этого тихо покалывали в районе затылка, резко, одной волной, похожей на цунами, разлились по всему телу, приподнимая каждый волосок.

Ловким движением парень подцепил заколку, и локоны густой волной ударили по спине. Сразу запустив в них свои пальцы, он зарылся носом и, сделав глубокий вдох, тихо прошептал:

— Мой космос.

И мой мир рассыпался на множество ярких звезд, унося меня за границы реальности!

А дальше были жадные губы, чувственные поцелуи, скользящие прикосновения. Не смотря на

страсть, что бурлила этой ночью на краю обрыва, все было достаточно целомудренно. Эрик не переходил границы дозволенного. Да, давалось ему это тяжело. Это чувствовалось в его горящих глазах, в его неровном дыхании, в периодически сжатых кулаках. Но он держал слово и был нежен и деликатен со мной.

Луна, разрезая серебром ночь, смотрела на нас и, наверное, даже завидовала, хотя пыталась сохранить свое хладнокровие. Вот в небе уже начали тлеть звезды, и на востоке робко появилась персиковая полоска нежного света, что готовился вылиться на землю, принося с собой тепло первых лучей солнца.

Губы горели огнем, щеки пылали, в груди билась нежность, а глаза смотрели пьяно на просыпающийся мир. Это был наш рассвет. Это было рождение нашего счастья, нашей любви, до краев наполненной чистым светом.