— Сейчас нет, а так иногда, да.

— Мелочь!

Улыбка все — таки сползла с моего лица, и в голове попытался разместиться смысл услышанного. Получалось это с трудом.

— Поэтому я так остро отреагировал, когда ты меня Лисом назвала. Меня откинуло как будто назад. Туда, где осталась моя боль. Туда, где когда — то была моя жизнь.

— Получается, ты мертвый? — вырвалось у меня.

— Не знаю. Умереть в обычном смысле этого слова я не могу, но душой я точно был все это время мертв.

— Был? — зацепилась я за это слово.

— Да, был. Пока тебя не встретил. Джулия, ты мне веришь?

— А — ФИ — ГЕТЬ — в этот момент в голове у меня просто творился хаос. Мысли хаотично метались из стороны в сторону. И поэтому ничего другого сказать у меня не получилось.

Эрик вопросительно смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и опустил голову. Плечи его поникли, как будто мешок с цементом положили на них. Волна безысходной тоски, исходящей от парня, окутала меня, пробираясь в самое сердце. Моментом, встав со стула, я вплотную подошла к Эрику. Обхватив его лицо своими ладонями, медленно приподняла его. Уставший взгляд,

полный горького отчаянья, поразил меня. Огонь, который еще недавно так ярко горел в этих любимых глазах, начал превращаться в тлеющий слабый огонек, еще немного — и он потухнет. Люди называют глаза зеркалом души, и сейчас, смотря в это зеркало, я понимала, что вот так же затухает его душа, еще немного, и там останется лишь горстка тускло — серого пепла. Мою грудь опалила безмерная тоска, сжимая сердце своей когтистой лапой.

Любовь — это полет веры один на двоих, в противном случае, — это падение в бездну. Лететь вперед, держась за руки, несмотря ни на что, излучая свет и освещая им весь мир. Смотреть в глаза любимого и тонуть в них, укутанных легкой дымкой, сотканной из нежности и чуткой заботы. Жить друг другом, дышать друг другом и верить друг другу. Иначе зачем любить?

Жаркая волна накрыла меня.

— Эрик — глаза защипало от непрошенных слез, — я… люблю тебя и… верю тебе! Слышишь меня! Верю!

— Маленькая моя, — сильные руки сжали меня в объятиях, и дышать стало трудно, — я так люблю тебя!

— Ты мне сейчас ребра сломаешь, — пропищала я и почувствовала, что хватка ослабла, но руки не разжались.

— Прости, — заглянул мне в глаза парень.

Его улыбка, такая теплая и ласковая, погружала в тягучую карамель нежности. Бархатные губы накрыли мои, и я растворилась в жадном поцелуе. Счастье весенней ласточкой билось в груди. Как бы я хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда!

Оторвавшись от поцелуя, тихим шепотом Эрик произнес мне в самое ухо, щекоча его своим дыханием.

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодняшнюю ночь провести, любуясь звездами, сидя над обрывом?

— Да, — на выдохе ответила я припухшими от поцелуев губами.

— Я сварю нам новый кофе, это уже остыло, и мы возьмем его с собой. Джул, ты пока оденься потеплее, не хватало заболеть.

— Хорошо, дедушка, — рассмеялась я, отходя от парня.

— Ну, Мелочь! — Эрик опять схватил меня и, прижав к себе, начал щекотать — я тебе сейчас покажу дедушку!

— Ааааа, перестань, щекотно! — вырваться из его объятий было трудно.

— Кто я? Ну, повтори!

— Де — душ — ка, — задыхаясь от смеха, по слогам выкрикивала я.

— Ну все, держись, Мелочь!

К щекотке присоединилось оружие посерьезней — его жаркие поцелуи. Он начал целовать мои губы, щеки, висок и скользнул к уху, прикусив мочку. От следующей череды поцелуев, оставляющих влажный след на шее до самой ключицы, закружилась голова, и колени, словно ватные, начали подкашиваться. Запустив руку в волосы парня, я крепко сжала их, и из моего горла вырвалось что — то не членораздельное. Эрик сразу отстранился от меня и, заглянув в глаза, весьма ехидно улыбнулся. Честное слово, в его глазах в данный момент бесенята плясали свой дикий танец, подкидывая дровишки в уже бушующее пламя.

— Эээээ, ты куда, не уходи, — плаксивые нотки проскользнули в моей мольбе.

— Дедушка устал, — наигранно старческим голосом проскрипел Эрик — дедушке надо отдохнуть.

— Ты не дедушка! Забираю слова обратно!

— Это радует. Но я и не железный. — восстанавливая дыхание, парень выпустил меня из своих объятий.

До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла, глядя в его расширившиеся зрачки и на вздымающуюся грудь под тонкой рубашкой, густо покраснела. Эрик, увидав такую реакцию, звонко рассмеялся.

— Какая же ты милая, моя маленькая Джул, — и потрепал меня за щеку, как ребенка.

— Так, все! — неловко засуетилась я — вари кофе, я за бомбером.

— Как скажешь, мой маленький генерал! — и щелкнув меня по носу, парень пошел к плите.

Эрик переодеваться не стал, лишь накинул спортивный пиджак и сменил начищенные до блеска ботинки на белоснежные кроссовки. Через 20 минут, держась за руки, мы пошли к обрыву. Луна, словно заботливая хозяйка, встретила нас серебряной дорожкой, блуждающей между стволами древних деревьев, поскрипывавших в ночной тишине. Реальность мира потонула в магическом свете ночного спутника земли, уступая место грезам и сладким фантазиям. Мы шли молча, слушая таинственный шепот леса, периодически посматривая друг на друга и ловя блеск звезд, отражающихся в наших глазах. — Не устала? — поинтересовался Эрик, поправляя лямку рюкзака, которая периодически так и норовила свалиться с плеча. — Нет, — помотала я головой. — Малышка, еще немного осталось. — Ты так хорошо тут в ночи ориентируешься? — О да. Я вырос недалеко от этого места и обрыв был моим излюбленным местом для ночных посиделок. Мне кажется, что уже каждое дерево, каждая кочка стали родными. Завяжи глаза, и я безошибочно найду дорогу. — Ты же не все время тут прожил? — Нет. Пока были живы те, кто меня помнил, я не смел тут появляться. Но совсем забыть это место не смог и в конце концов вернулся спустя года. Как же страшно вот так остаться одному в этом мире? Что же он пережил за все эти годы? — Эй, — дернул меня за руку парень, как бы читая мои мысли, — не грусти. Какая разница, что было, самое главное — что есть! И то, что есть, надо воспринимать не как должное, а как дар небес. И мой дар — это ты! Эрик резко остановился и притянул меня к себе. — Слышишь меня, Джул? Ты моя и всегда будешь моей. Никому и никогда я тебя не отдам, — чуть помолчав, добавил, — конечно, если сама не захочешь уйти. Почувствовав, как быстрее забилось сердце парня, я уткнувшись ему лбом в грудь, прошептала: — Не захочу. Объятия стали крепче, и горячее дыхание опалило ухо: — Маленькая моя. Какое — то время мы еще стояли, наслаждаясь объятиями друг друга и слушая пение ночных птиц, пока мой желудок не издал гневное ворчание. — Джул, ты голодная? — Да нет, — отмахнулась я. Как же мне не хотелось портить этот замечательный момент. Как назло, живот заурчал еще сильнее. — Голодная. — уже не спрашивал, а утверждал Эрик, — Я как знал, взял не только кофе, но и сандвичи. Пошли, Мелочь, буду тебя кормить. Да мы вообще практически пришли. Действительно, деревья поредели, и мы вышли к обрыву. Порыв ветра ударил в лицо и тут же стих, поприветствовав нас. Холодная луна скользнула своим чарующим светом по кромке обрыва, открывая взору раскинувшиеся над бездной черное, бархатное небо с мириадами искрящихся звезд. Тихое дыхание ночи приятно охлаждало разгоряченные щеки. Безмолвие, опустившееся на нас, нарушалось лишь гулким ворчанием реки, где — то там внизу. — Только близко к краю не подходи, — послышалось за спиной, — а вообще лучше иди сюда. Развернувшись, я увидела Эрика, сидящего на пледе. Он похлопал ладонью рядом с собой. Не успела я сесть, как в одной руке у меня оказалась кружка с горячим, ароматным кофе, а в другой — сандвич. — Ммммм, — довольно промычала я, откусывая совсем не маленький кусочек. Может быть, я и не леди, питающаяся, как птичка, зато мне сейчас было безумно хорошо. Вдобавок ко всему, нежные объятия кружили голову. Ощущение безмерного счастья накрыло с головой, и я зажмурилась. — Ты уснула? — насмешливо раздалось рядом. — Мне хорошо, даже очень, — приоткрыв один глаз, я взглянула на Эрика.