— Опять не то! Отстаньте от меня! Я просто хочу сказать, что пойду на бал. А одежду можно взять напрокат. — последняя реплика была уже обращена к Ксю.

— Здорово! — захлопала та в ладоши.

В нашем лагере нас встретил уже потухший костер. Его угольки еще мерцали на прощание в темноте, напоминая маленькие хрупкие звездочки, что упали с небосвода.

Если забыть про огонь, то каким бы он ни был ярким и горячим, рано или поздно превратится лишь в тлеющие угли.

В этот вечер Эрик понял отчетливо, насколько сильно он любит Джулию. Именно ее, а не образ Амари в ней! Все чувства к Амаринде истлели во времени, остались лишь небольшие отрывки воспоминаний, не более того.

— Ну я думаю, разжигать костер нет смысла, пора спать — потрепал по голове Ксю мой брат — помни, котенок, если что, моя палатка рядом.

— Спокойной ночи, братик! Ксю спит в нашей палатке, это я так, напомнить решила. Ну и всем остальным — тоже спокойной ночи!

— Спокойной ночи, вредный гном! Ксю — дернул к себе мою подругу Дэв и что — то там начал нашептывать той на ухо.

— Спокойной ночи, девочки и мальчики! — помахал нам Крис.

— Мелочь, сладких снов! Пусть тебе приснится бал со всеми твоими фантазиями! Все, ребята, давайте, я спать! Дэв, Ксю и Пикасо — пока!

— Я же был Да Винчи? — усмехнулся Кристиан.

— Да хоть — Ван Гог, мне не жалко. — залезая в палатку, весело ответил Эрик.

Уснуть мне все никак не удавалось. Ксю уже сладко посапывала под боком, а я все вслушивалась в звучание леса. Уханье совы, пение ночных птиц, шорох в кустах, буду думать, что это ежик к нам пришел. Пугал и завораживал одновременно этот ночной гимн леса. Под все эти звуки я начала постепенно погружаться в царство сна...

Не знаю, сколько я проспала, но когда открыла глаза, было еще темно. Мне очень захотелось в туалет, но понять свое местоположение спросонья было трудно. Покрутив головой, начала вспоминать, что вокруг лес и рядом сопит подруга.

— Ксю — дотронулась я слегка до ее плеча и зашептала, — Ксю. Мне в туалет надо, а одной страшно. Ксю, ты меня слышишь?

Но ответа так и не прозвучало, лишь невнятное бормотание. Посидев немного и осознав, что выхода нет, а идти надо, вздохнула и полезла наружу. Вокруг стояла непроглядная темнота. Ну почему я не додумалась с собой взять фонарь?! Застегнув вход в палатку, чтобы не напустить комаров, начала неспешно двигаться в противоположную от лагеря сторону. Господи, как страшно то! Зачем я этот чай перед сном пила?! Радует одно, что хоть тумана не видно. Лишь бы не заблудиться. Пару раз споткнувшись и чертыхнувшись, уткнулась в какие — то кусты. Решила дальше не ходить, дабы совсем не потеряться. Представляю лицо Эрика утром, если меня искать надо будет. Опять смеяться начнет. — Фиг тебе, Гризли! Теряться не собираюсь, — развязывая шнурок на спортивных штанах, ворчала я, — надо было родиться мальчиком, жить было бы значительно легче! Вокруг стояла тишина, казалось, что в ушах звенит. Надевая обратно спортивки, услышала шорох недалеко. Сердце пропустило удар. — Мамочки, — прошептала я одними губами и ломанулась к лагерю. — Это ежик, ежик, ежик. Успокоить себя никак не получалось. Куст под ногами, ямка, вот я на коленях, вскакиваю и, наконец, нащупываю палатку. Трясущимися руками расстегиваю. Страшно до одури! Где — то на задворках моего сознания мелькает мысль, что тонкие стенки моего убежища не спасут меня от монстра, если вдруг тот решит напасть на нас. Но, когда застегиваю молнию на входе, становится чуть легче. Но все равно, как маленький ребенок, зажмуривая глаза, ныряю под покрывало и жмусь спиной к подруге. Та сразу закидывает на меня руку. «Какая тяжелая», — проносится в голове, но зато не так страшно. Аромат полыни кружит голову. Худи Эрика на мне, и я вдыхаю этот аромат полной грудью. Когда засыпала первый раз, так аромат не чувствовался. Наверное, пробежка по ночному лесу взбодрила мое обоняние. На душе становится спокойно, и я моментом проваливаюсь в сон. Просыпаюсь, когда на улице уже светло. По ощущениям еще очень рано, надо бы поспать. Жарко как, Ксю чуть ли не залезла на меня. Мало руки на мне, так еще и ногу закинула. Какая она тяжелая, опять мелькает в голове. Зевая, я приоткрываю глаза и скашиваю взгляд в район груди, где покоится чужая рука, и замираю с открытым ртом. Это вообще — что??? Длинные пальцы, широкая ладонь, запястье с выпирающей косточкой и вены, уходящие по предплечью, наверное, в чье — то плечо, что находится сейчас за моей спиной. Это как понимать? Что, кто это вообще? Ну точно — не Окси! Вижу ногу, что покоится сейчас на моем бедре. Мамочки!!! Вдруг, это неизвестный сгребает меня, как куклу, и прижимает к себе сильнее! Его горячее дыхание обжигает шею. Все, что у меня получается, это открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Наконец собравшись, я с трудом отпихиваю это, точнее сказать, этого, что сопит мне в шею и резко сажусь. — Черт, мать твою, какого!.. — вырывается у меня. Рядом со мной лежит … Эрик, собственной персоной! Его глаза открываются, пару раз хлопают, уставившись на меня, и на лице появляется широченная улыбка. Потягиваясь, и с хрипотцой после сна, как не в чем не бывало, все также улыбаясь, произносит. — И тебе — с добрым утром, малышка! — Ты…. Ты… офигел? — захлебываюсь я возмущением и гневом — Нет. Спокойствие в его голосе просто взбесило меня! — Какого лешего ты делаешь в моей палатке? Где Ксю? — Мелочь, сбавь обороты, а то своим ультразвуком всех поднимешь. Я не знаю, где Ксю. — Я …, да я…. тттебя сейчас придушу! — уже более тихое, но не менее эмоциональное шипение, вырывается из меня.

В глазах Эрика пляшут чертики, и плечи его трясутся от беззвучного смеха. Закинув руки за голову, как с какой — то дурочкой, продолжил разговор.

— Мелочь, тебя что, ночью укусил бешеный ёжик? Успокойся, вдох, выдох. Душить меня не надо, убийство запрещено законом. Девочка моя, скажи, пожалуйста, а с чего ты взяла, что это твоя палатка?

Честное слово, я его сейчас убью! И только набрав полную грудь воздуха, чтобы поведать Гризли, что с ним произойдет в ближайшее время, мой взгляд цепляется за окружающую обстановку. Все, что тут есть из моей палатки, — это только я! Сдувшись, как шарик, испустила неловкий смешок.

— Ой, а как так вышло? — заерзала я от неловкой ситуации.

— Ну не знаю, — протянул Эрик, — может, испугалась чего? Хотя нет, ты же у нас храбрая девочка. Может быть, фантазии по поводу меня в нижнем белье на «Звездном балу» привели тебя в мою скромную обитель?

С этими словами этот недоделанный шутник садится и щелкает меня по носу, как маленького ребенка. В палатке становится душно. Перед моим взором предстает голый торс парня. Ему что, не холодно было так спать? В первый раз не знаю, что сказать. Покраснев, как те цветы у обрыва, просто хлопаю глазами.

— Начни дышать, Мелочь.

— Не хочу, чтоб меня тут выди… види… видели — выдавливаю, заикаясь, из себя.

— Сейчас гляну, но думаю, там пусто, все спят еще. — Эрик начинает тянуться к выходу, и покрывало сползает с него.

То ли всхлип, то ли какой — то странный вздох вырывается из меня, и я резко закрываю руками глаза. Не хочу увидеть его в нижнем белье! Хотя нет, хочу, но не могу себе этого позволить! Меня иначе тут инсульт разобьет!

Ухо обдает горячее дыхание, и раздается шепот:

— К сожалению, я не полностью осуществил твою фантазию, и на мне сейчас шорты, можешь не прятать глазки. Но, если хочешь, могу исправить ситуацию.

Я чувствую, как он улыбается.

— Смотри давай быстрее — есть кто там или нет, — рявкаю я, не открывая глаз.

— Чисто, — раздается вскоре, — а ты глаза так и не откроешь? На ощупь пойдешь?

Вот разошелся, клоун! Приоткрыв один глаз, начинаю тихо вылезать из палатки. За моей спиной раздается еле сдерживаемый смех.

— Если что, моя палатка всегда в твоем распоряжении, Мелочь!

— Тебе пора с сольным номером в цирке выступать! — резко начинаю закрывать молнию на входе, и последнее, что я вижу, — это улыбку Гризли во все 32 зуба!