Сын. У него есть сын от Марины. Логично. Она умерла десять лет назад, значит ребёнку сейчас… сколько? Десять-двенадцать? Может, чуть больше, но вряд ли, Максу самому не так много.

Я остановилась у детского магазина, метнулась внутрь. Бродила между стеллажами, хватая игрушки наугад. Конструктор LEGO для подростков, набор для рисования, книгу про космос. Ребёнок потерял мать в раннем возрасте, наверняка это было травматично. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать, что не собираюсь заменять его маму, но готова… быть другом.

Господи, а я вообще готова к тому, чтобы стать… кем? Мачехой? Мне двадцать пять, я сама ещё толком не разобралась с жизнью, а тут почти подросток, который наверняка будет меня ненавидеть за то, что я пытаюсь занять место его матери.

Но потом я вспомнила Макса. Его руки, его губы, то, как он смотрел на меня в купе поезда. Как говорил, что любит. Как защищал меня, прикрывая своим телом. Как целовал после того, как я чуть не погибла под колёсами состава.

Плевать. Я справлюсь с чем угодно, лишь бы быть с ним.

Я расплатилась, выскочила из магазина с огромным пакетом подарков и поймала такси. Дала адрес водителю и откинулась на сиденье, пытаясь унять сердце.

Дом оказался новостройкой, уходящей куда-то в облака. Я поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, вышла в длинный коридор с подсветкой.

Квартира сто пять. Я застыла перед дверью, сжимая пакет с подарками, и вдруг осознала абсурдность ситуации. Что я скажу?

Максу: «Привет, я знаю, что у тебя есть сын, но меня это не пугает»?

Его сыну: «Привет, я Кира, спала с твоим отцом в поезде, вот тебе конструктор»?

Но отступать было поздно. Я подняла руку и постучала. Шум за дверью. Шаги. Чей-то голос, но не Макса. Может ошиблась?

— Иду, иду, сейчас!

Замок щёлкнул, дверь распахнулась.

И…

Чего…?

На пороге стоял мужчина. На вид примерно моего возраста — может, на год-два-три старше. Высокий, стройный, мускулистый. Да, я поняла это, потому что он был без футболки, в одних классических брюках… ещё и расстегнутых. С тёмными волосами, резкими чертами лица.

Он окинул меня взглядом, от растрёпанных волос до пакета с детскими игрушками в руках и логотипом детского магазина, — и широко и обезоруживающе улыбнулся.

— Вы к кому, девушка? — спросил он вежливо, опираясь плечом о косяк и складывая руки на груди.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Я… я, наверное, ошиблась адресом… — пробормотала я, делая шаг назад. — Мне нужен… мне нужен Максим Воронов.

Парень приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире. Он отступил в глубину квартиры, широким жестом приглашая войти.

— Нет, всё верно, вы по адресу, — сказал он, в его голосе прозвучало откровенное веселье. — Максим Воронов здесь, это мой отец. Проходите.

Я стояла на пороге, сжимая пакет с детскими игрушками для десятилетнего ребёнка, и смотрела на мужчину.

Я… сошла с ума?

Максим

Сто пять. Сто шесть. Сто семь.

Мышцы груди горели огнём, руки дрожали от напряжения, пот заливал глаза.

Сто двадцать. Сто двадцать один.

Дверь в спальню распахнулась без стука, словно мой дорогой отпрыск не слышал про элементарную вежливость. Я не прервал упражнение, пытаясь выжечь из мышц память о рыжей ведьме.

— Па, к тебе пришли, — донёсся весёлый голос Руслана.

— Я никого не жду, — прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Пусть проваливают, кто бы это ни был.

Руслан хмыкнул.

— Уверен, что ради этой гостьи ты сделаешь исключение, старик.

Сто тридцать восемь. Сто тридцать девять.

— Я сказал, что…

Застыл на полпути вверх, руки согнулись углом. Гостьи. Женский род.

О, чёрт. О, нет. Только не это. Только не она.

Я же оставил голосовое сообщение. Я же объяснил всё. Калеб обещал, что поговорит с ней.

Но если Кира каким-то образом выбила адрес и приехала сюда, то разговор явно прошёл не по плану Калеба. Потому что его дочь, как я успел выяснить за годы работы бок о бок, обладала упрямством осла, помноженным на настойчивость танка.

Я поднялся на ноги, провёл ладонью по лицу, стирая пот, и развернулся, готовясь к худшему.

…Мне в лицо прилетела подушка.

Я поймал её на рефлексах, уставившись на метательницу. Кира стояла в дверном проёме моей спальни. В руках у неё была вторая подушка, которую она явно готовила к запуску.

Руслан хмыкнул за её спиной и испарился, прикрывая за собой дверь с фразой «Вот так встреча». Последнее, что я увидел, — его довольную физиономию. Предатель.

— Какого хрена, Воронов⁈ — заорала Кира и метнула вторую подушку.

Я увернулся, но она уже хватала следующий предмет — мой будильник с тумбочки.

— Кира, погоди, давай спокойно…

— СПОКОЙНО⁈ — Будильник пролетел в сантиметре от моего уха и врезался в стену, оставив вмятину в обоях. — ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я БЫЛА СПОКОЙНОЙ⁈

Книга с другой тумбочки полетела следом. Потом настольная лампа. Пульт от телевизора. Кира превратилась в торнадо из рыжих волос и летящих предметов, каждый из которых она сопровождала отборным матом.

— Ты, — швырок, полетела рамка с фотографией, — решил, — швырок, книжная полка едва устояла, — за меня, — швырок, моя любимая кружка разбилась об стену, — что мне нужно⁈ Какого, — швырок, — чёрта, кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью, козёл ты упёртый⁈

Ну, с одной стороны, я до безумия рад видеть её. С другой стороны, мне кажется, или она сейчас действительно попытается меня убить?

— Ты думал, — Кира схватила тяжёлый кубок с полки, и я понял, что дело принимает серьёзный оборот, — что защищаешь меня⁈ — кубок пролетел так близко, что я почувствовал порыв воздуха.

Второй кубок. Потом тапок. Потом второй тапок.

— Ты трусливый, — швырок, полетел мой телефон, я едва успел поймать, — жалкий, — швырок, зарядное устройство, — ублюдок!

Я решил, что пора прекращать этот хаос, пока Кира не перешла к метанию мебели. Рванул через комнату, уворачиваясь от летящего блокнота, и перехватил её в момент, когда она замахивалась моими спортивными штанами.

Поймал её за талию, развернул спиной к себе и прижал к груди, обхватив руками так, чтобы она не могла продолжить артиллерийский обстрел.

— Пусти! — зарычала она, извиваясь. — Пусти меня, сволочь!

— Нет, рыжая, хватит крушить имущество и меня, — пробормотал я ей в макушку.

— Да пошёл ты! — Она попыталась лягнуть меня пяткой по голени, но я отставил ногу, блокируя удар. — Отпусти меня сейчас же, Воронов, или я…

— Или что? Закидаешь меня носками насмерть? — Я прижал её крепче, она всё ещё бесилась в моих руках. — Успокойся, девочка. Дыши.

— НЕ СМЕЙ МНЕ ГОВОРИТЬ ДЫШАТЬ! — взвизгнула она, но я почувствовал, как её тело начинает сдаваться, как силы оставляют её.

Она дёрнулась ещё раз, слабее, потом ещё раз, совсем без энергии. А потом просто обмякла в моих руках, её плечи затряслись.

— Как ты мог? — прошептала она срывающимся голосом, я понял, что… Кира плачет. — Почему, Макс? Почему я всё время должна делать шаги к тебе, а ты каждый раз — шаг назад? Что я сделала не так? Почему ты не даёшь мне шанса?

Её голос ломался на каждом слове, разрывая моё сердце.

— Я люблю тебя, идиот! — всхлипнула она. — А ты… ты просто оставил мне голосовое сообщение? Серьёзно? Ты отвергаешь женщину через автоответчик, как подросток⁈

Она… Я развернул Киру лицом к себе, всё ещё не отпуская.

— Я не хотел причинить тебе боль, Кира, — выдавил я, глядя в её покрасневшие глаза. — Твой отец прав — ты заслуживаешь лучшего, чем…

— Заткнись, — оборвала она, и в её взгляде полыхнул огонь. — Просто заткнись со своими благородными порывами и оправданиями, Воронов.

Кира резко толкнула меня в грудь, отчего я отступил на шаг, не ожидав такого напора. Ещё один толчок, и мои ноги уперлись в край дивана. Она толкнула в третий раз, и я рухнул на сиденье, глядя на Киру снизу вверх.