И Вована следовало срочно влить в ближний круг, чтобы не пиздел где не надо.

Вливал он его сначала пивом, а потом — ромом. После двух ночи из реста вежливо, но настойчиво попросили, и они ещё догонялись на скамейке около незаконопослушного ларька, отпускающего радости жизни в неурочное время.

Проснувшись второй раз, уже к обеду, Игорь понял, что ещё и простыл, похоже. Не лучшие погодные условия, чтобы бухим встречать рассвет на свежем воздухе. Чай, не студент уже давно. В восемнадцать-двадцать лет такое было хоть бы хны, Игорь из-за гаражей и не вылазил. А сейчас, хотя фактические сорок три года превратились где-то в тридцать пять — ибо тело Игорю в мире попадания досталось помоложе, пускай и с неустановленным сроком эксплуатации (документы носить с собой там было не в моде), — а прочность другая. И вообще он стал замечать за своим воплощённым аватаром на Земле странное. То колено начнёт крутить, то шея после сна бьёт тревогу. Как будто на родине память пригрозила организму: соответствуй возрасту накопленного опыта! И не бухай в ноябре на лавке под детской горкой.

Он заварил к кофе два пакета Терафлю в одну чашку и добавил к бедламу Арининых сборов потроха полки с аптечными коробками, пытаясь накопать Нафтизин. Одну ноздрю забило намертво, вторая хлюпала пузырями. Безобразие требовалось немедленно устранить, оно было совершенно не в тему.

Зато чатик молчал. А завтра и послезавтра по графику у их звена выходные.

Игорь обнаружил в холодильнике непрокисший суп, наполнил тарелку и сунул в микроволновку. Умылся холодной водой. Вылакал жирную жижу, постепенно приходя к норме.

Попробовал читать про тизонов, но тело оставалась ватное, а мозги — какие-то липкие.

Пришлось выкопать из мини-бара коньяк и пригубить две полные рюмки.

Прояснилось. Методичка стала как-то понятнее.

Он впитал почти с сохранением информацию о том, как лектор-колясочник Ростислав Бучаев, ещё будучи, оказывается, комиссаром углублённого сыска отдела Б, первой же командировкой в обнаруженный мир установил личность Кирилла Милославского и вступил с ним в контакт. Как Милославский с ходу пошёл навстречу, рассказал о своём попадании (длившемся на тот момент шестой год), о достигнутых результатах и прошлой жизни. Попаданец изъявил полное понимание ситуации после разъяснений и был готов покинуть мир добровольно, хотя в роли бога не желал делать этого сразу же. За неделю Кир-Кир подготовил инструкции для племени, материалы ученикам, проверил работу уже введённых в обиход приборов и закатил прощальный праздник.

А ночью, когда комиссар явился за ним по договорённости, бесследно пропал.

В его покоях были обнаружены тщательно собранные по просьбе агента иномирные предметы, свои наручные часы он даже демонтировал из стены храма, куда их приспособил так, чтобы иметь возможность заводить. Самые важные воспоминания из своего местного дневника Милославский переписал, а оригиналы завещал тизонам: по договорённости было разрешено вынести копии через точку входа, где их должны были сфотографировать и сжечь. Поменявшая структуру иномирная материя не связала бы миры (а вот чтобы вернуть изъятый предмет из смежной реальности назад нужно ещё постараться, ведь точка входа стандартно работает только на перенос аватаров).

Милославский был полностью готов к добровольному отправлению, но совершенно необъяснимо и таинственно пропал.

Попадание Кирилла Милославского установили в 2006 году, ещё по архивам ментовки, а не артефактом. В первые годы работы Бюро реконструкторы отдела Д лопатили странные случаи. В те времена ДТП-шная схема была почти что единственной, другие сценарии попаданий только-только появлялись. Чтобы установить давние точки входа, дозорные из реконструкторов изучали случаи таинственных исчезновений людей в Москве и Питере, а также случаи, когда после ДТП пострадавший некоторое время находился в коме.

Кирилл Милославский был из тех, кого закинуло в другой мир целиком, физическим телом в первозданном виде. Последний раз его видели на улице у дороги, по некоторым свидетельствам отмечалось, что кто-то был уверен, будто мужчина попал под колёса грузовика. Этот грузовик даже отыскали, и на бампере были следы столкновения. Но нет тела — нет дела, Кирилл Милославский остался числиться пропавшим без вести. В материалах был и примерный список Земных предметов, в частности, одежды, который был при нём. А по картотеке метеослужбы в день исчезновения утром прошёл ливень. Данных хватило, чтобы на место неподтверждённого ДТП выслали агентов.

Только вот пропал Милославский летом 2000 года. И, конечно, с метками вышла беда. Спасло то, что в роли белого креста выступила скульптурная композиция «Благословенна в веках дружба народов России и Армении», и, если долго вглядываться в неё, до сих пор различалось искажение цвета.

А вот с точным местом столкновения в материалах дела вышло хреново: так как ДТП осталось теоретическим, а камер на дорогах ещё не было, обозначено оно в свидетельских показаниях было схематично. Реконструкторы отыскали одного из свидетелей, допросили как могли, но спустя столько лет и он путался.

Потому при определении точки входа в реальной коме оказалось восемь агентов.

Если вдыхать порошок где попало, очень достаётся организму. Тело впадает в вегетативное состояние на срок от недели до нескольких месяцев, и привести в чувства агента делается той ещё задачкой.

Но теперь точку входа Милославского знал назубок почти каждый сотрудник Бюро.

«Игорь, подежурь с шести до утра, — написала Мила в личку, отвлекая от чтения. — У меня ЧП».

Он смачно выматерился в потолок. ЧП Милы по пятницам перед выходными с тех пор, как её депутат сумел оформить своей даме сердца шенген, частенько заканчивались фотками откуда-то из Греции или Италии. Фактически выходные главы звена на этой неделе должны были начаться в шесть часов утра субботы и кончиться в шесть часов вечера понедельника. Конечно, свинтить куда-то ещё в пятницу — идея крутая. Только не для простуженного Игоря, обескровленного остатками похмелья.

В последние полгода вместо себя глава звена оставляла только его: быть на линии, контролить логистику, сводить и дёргать нужных сотрудников в случае надобности. Остальные этого толком не умели. А Лампочкин щупал почву для того, чтобы выдать Игорю свою команду на поруки и оставить в альфе на руководящей должности, но кабинетная работа была не для него.

Подавшись на курс для перевода, Игорь знатно всем смешал карты. А тут ещё и патрульный Жека, пользуясь тем, что звено нагрузили стажёром, взял все три недели отпуска разом. По идее стажёра должен был натаскивать второй патрульный Андрей, но именно он, скорее всего, займёт ставку оперативника после Игоря, и потому Мила на время курса учебки и экзов махнула их обязанностями. И вот казалось бы — если Игорь пока патрульный, за каким лешим его дёргать замещать руководительницу?

«А не пора тренировать Славу? — написал Игорь в мессенджер. — Как ты будешь покорять Европу после моего перевода?»

«У меня семейные обстоятельства, не начинай! Славик тупит жёстко. Ну прям надо, умоляю! Тем более осадков не обещают даже. Будешь спокойно к экзаменам готовиться, я тебе заказала вкусный ужин в хорошем ресте».

«Купальник не забудь, семейное обстоятельство», — набрал Игорь и понёс свои бренные останки в душ, чтобы предать им минимальную зрительную живость.

На подъезде к Бюро опять заложило ноздрю. Горло першило.

Коллеги уже собирали манатки и радостно обсуждали, куда завалиться после работы. Вместо Милы перед её включённым компом с невыйденной учёткой стоял большой бумажный пакет, доверху наполненный очень качественными контейнерами из плотной пластмассы.

«Салат из руколы и манго с камчатским крабом», — прочитал Игорь наклейку на верхнем. Ну точно: Мила наверняка уже на регистрации в Шарике.

— А ты как тут? — нарисовался на горизонте бледный Вован. — Вызов?

— Нужно подстраховать Милу, — мотнул Игорь головой.