— Пойдёт, — кивнул Игорь, — для начала. Но и дальше разведай тоже, ладно?

— Ладно, агент. Я всё узнавайт для тебя, как заповедовал Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды!

И Ликург повёл Игоря по улочкам среди клубов вырывающегося ото всюду пара. Причём в выбранном направлении стремительно нарастал смутный неприятный смрад, всегда витавший вблизи будки приёма. Скоро он уже чётко ассоциировался с прорывом канализации, а прохожих сделалось меньше.

— Чем воняет? — уточнил Игорь на ходу, а Ликург вдруг резко остановился.

— Запоминайт важные слова, агент, — предупредил он. — Твой друзья не ходить наши храмы, у них — своя истина. Но уважайт чужой бог, пока ты — в его земля. Тут можешь чуять уже испарений от подношений. Тизон класть к ноги статуй больших богов испражнений: что не посмел взяйт организм, то нужно богам. Слепой тизон омывайт их после, каждый ночь. Такой традиций. Храм — скверный запах и опасность болезнь, чтобы не приходийт просить часто. В кого бог пустил болезнь после службы храм — тот не угоден богам. Не оскорбляйт бог свой искажённый лицо, агент, не закрывайт свой нос — запрет. Дышать в плату. Это первый правил, второй — нельзя смотреть бог просто так. Много статуй там, не поднимай глаза. Если смотрел бог, должен благодарийть. Долго смотрел — сильно благадарийт. Смотрейт, только пока просийт или в час служений. А ты там за другой дело. Не смотри статуй бог, они не любить. Потому при храм жить слепой тизон.

— Кхм, окей, я понял. Могу встретиться с ним в другом месте, — предложил Игорь, давя ухмылку. Говняный храм? И придумали же! Почему над этим приколом никто не ржёт в чатах?..

— Слепой тизон не выходийт храм, — мотнул Ликург головой. — Пошли.

«Охренеть, ну и вонища», — думал Игорь на подступах к сакральному зданию. К аватарному горлу подступили аватары съеденных на завтрак бутеров. В довершение над зданием жужжали мелкие неизвестные насекомые, из-за чего в ушах назойливо затрещало.

— Стражи наши бог, — сказал Ликург, и не думающий морщиться. — Смотрейт только себе ноги, — предупредил он.

Тут даже и спорить не захотелось — не хватало только вляпаться в чьё-то подношение.

Насыщенность аммиаком и сероводородом душили, и Игорь опасался тут наблевать; высокая концентрация метана вызывала головокружение, в висках нарастали тяжесть и давящая боль. Зашибись, храм. И правда, зазря не сунешься.

Главный зал он всё-таки взглядом окинул — быстро. Тут были множественные каменные изваяния антропоморфных существ, размером метров с пять-шесть каждое. Ноги божеств стояли на решётках, видимо, туда слепой бедолага (лучше бы ему быть безносым, мля) смывал нечистоты. И ещё не факт, что всё это куда-то потом отводилось. Хотя, наверное, всё-таки отводилось — не то бы храм давно просел в дерьмо, как в болото.

Статую Кирилла Милославского Игорь идентифицировал сразу — не из-за сходства с фотографиями оригинала, а скорее интуитивно — это была единственная фигура без странных элементов, противоречащих анатомии тизонов, но зато с выпирающим носом на лице.

Тяжёлый вонизм сакрального помещения словно бы сгустил пространство.

Посетителей тут вполне ожидаемо не обнаружилось.

— Святилище — не место для расспросов, святилище — место для смиренных просьб, — ожил у Игоря в ухе Толмач, и одновременно издалека послышался надтреснутый старческий говорок на местном языке. Кто-то шаркал к ним, и Игорь невольно вскинул глаза.

Кожа на тизоне висела складками, как у мопса, и особенно — на животе, словно тот когда-то был толстяком, а следом сбросил сотню лишних кило. Вот этот стар наверняка. Его фиолетово-жёлто-синее тело не было разрисовано чёрным узором, лишь две линии от сосков на безволосой груди смыкались во впадинке под горлом, суженные, словно две стрелки.

Старик был не просто слеп: глазные яблоки вовсе отсутствовали в его тёмных глазницах.

Одетый лишь в короткую юбчонку выше колен, он передвигался без палки, но не шагал, а скользил ногой по загаженному полу вонючего храма.

— Кир-Кир заповедовал выполняйт просьба агент, — проговорил Ликург, и старик погрозил ему кулаком так, что тот умолк.

— Ты смотришь сильно высоко в храме чужих богов, иномирец, — заключил, а не спросил древний тизон, останавливаясь в десяти шагах. Игорь удивлённо и даже смущённо опустил глаза в пол. Как он это понял? Всё-таки тут есть настоящие провидцы или вроде того? — Тебя ждёт великий успех, — продолжил старик. — А тебя — большие перемены. — К кому он обращался, Игорь понять не успел, но очень понадеялся, что успех — это про него.

— Я хотел узнать у вас о временах, когда бог Кир-Кир ещё жил с тизонами. Вы что-то видели в будущем о своём народе в ту пору? — проартикулировал агент, пялясь в каменные плиты со следами высохших нечистот. Башка уже гудела на всю катушку.

— Будущее народа складывается из судеб отдельных людей, иномирец, — возразил старик и вдруг прошаркал оставшееся расстояние между ними. Игорь вскинул на него взгляд, но тизон властным и на удивление точным для незрячего движением положил руку на затылок агента, нагибая голову вниз. — Будущего всего народа не существует, это абстрактная величина, — перевёл в ухе Толмач. Сам старик говорил тихо и певуче, будто шептал на одном выдохе песенку.

— Но вы помните то время? — Пришлось приложить усилие, чтобы не поднять взгляд на собеседника. Его манера говорить тревожила: голос словно бы обволакивал и доносился со всех сторон разом, видоизменяясь в гулком пустом храме и наслаиваясь на дубляж Толмача. — Вы знали тогда, допустим, что ждёт вашего вождя?

— Вождя ожидали великие перемены в те годы, — шепотком напел тизон и вдруг совершенно внезапно добавил: — Тебя — вдумчивая, спокойная любовь и служба, которая была не по нраву.

Игорь вздрогнул. Понял, что в годы, когда тут исчез Милославский, он сам познакомился на Земле со своей будущей женой Кариной. И встрял в категорию офисного планктона без перспектив на долгое время. Если этот тизон такое увидел в другом мире, можно с точностью утверждать, что неким даром смотреть в прошлое народ обладает. Это уже знаковое открытие! Но так ли обстоит дело с будущим?

— Вы в то время предрекали великие перемены и развитие кому-то из правителей? — продолжил допрос с ещё большим энтузиазмом Игорь.

— Миром правят боги. Я не вижу су́дьбы богов, — пропел слепой старик как-то лукаво.

— Кому-то вроде вождя? — наседал Игорь. — Или шамана? — Он всё-таки бросил невольный взгляд на застывшего храмового смотрителя, чьи тонкие губы кривила улыбка под провалом носа. — Или советников? Кому-то… такому… — сбился вдруг Игорь.

Ликург что-то проговорил, и Толмач перевёл в ухе его слова:

— Ближний круг вождя, он спрашивает о них.

Слепец тут же погрозил безухому тизону кулаком. А потом снова обратился к Игорю и пропел своим пробирающим шепотком:

— Всякий день служения в храме я реку о будущем каждому из прихожан. Сановников, о которых ты вопрошаешь, в те времена ожидали великие перемены.

— И кто-то хотел разузнать о них подробно? — подсказал направление Игорь. Он снова таращился на старика, пристально и сосредоточенно, собираясь проанализировать реакцию. Часто тело говорит куда больше языка, хотя у всех иномирных разумных рас свои признаки лжи и недомолвок.

— Тут не справочная, юноша, — укоризненно возразил смотритель говняного святилища. — Боги шепчут мне в уши, я передаю вслух. Вам пора. Богам не нравится дерзость в их храме.

— Уходийт, не злить боги! — потянул его за рукав Ликург. — Ходийт одна тизонка, она отвечайт вопрос подробно. Находийт её для тебя.

Задерживаться в вонючем храме действительно не хотелось: голова уже гудела на все лады и перед глазами плыло. Ликург даже не морщился, хотя пришёл со свежего воздуха и, в отличие от бедолаги-слепца, никак не успел бы принюхаться. Вот же странные верования. Реально — говно носить в дар богам. Считай, в церковь. «То, что не осмелилось взять себе тело» — во вывернули!