Трахать тизонок он не собирался тоже: мускулистые безволосые дамочки цвета трёхдневной гематомы и лишённые носов его не возбуждали, хотя глаз почему-то автономно блуждал по их сиськам.

И ещё здешней архитектуре: больно она вышла замысловатая.

До индустриализации тизоны силились в деревянных домиках, теперь почти всё заместили кирпичные, и, так как проекты были с Земли, получился спальный район с трёхэтажками на советский манер, что с густым туманом и местными жителями запредельно диссонировало. Автотранспорт здесь не ввели из-за незначительных размеров поселения, внутри города использовался исключительно гужевой, но запряжены в него были прямоходящие антропоморфные карлики, которых Толмач именовал гномами. Это были животные, но хорошо поддающиеся дрессировке. Их применяли не только для перемещения: гномы были активно задействованы в добыче полезных ископаемых, с которыми местности весьма повезло: железная руда, например, близко прилегала к поверхности по всему архипелагу.

Все эти разрозненные сведенья из урывками читанных предэкзаменационных материалов всплывали в голове кусками. Игорь их совсем не структурировал, как ненужные, но оказалось, что местами запомнил.

Из размышлений вывел резкий стук за спиной.

Игорь обернулся: длинный тизон в юбке до щиколоток и с большим, похожим на дипломат, контейнером наперевес, стучал основанием ладони по сооружению, которое тут установили на месте точки входа с Земли. Стучал он, вывернув вперёд локоть, из-за чего поза вышла то ли угрожающей, то ли изображающей начало приступа столбняка.

— Это я, управляющий Даган, — уведомил он, старательно выговаривая слова по-русски. — Прибыл взять документы. — Затем сиреневый перешёл на местный язык, и Толмач запереводил в ухе: — Должен передать вам извинения от Ликурга, ваш коллега задержался, и меня просили проводить вас в таверну, куда Ликург придёт, едва закончит с другим претендентом. Он и покажет вам город, а я немного спешу. Пойдёмте, нам вот сюда, — указал тизон тоже локтем, а потом поставил на мостовую дипломат и привычным движением убрал руки за спину.

С того, что у местных считается неприличным касание к посторонним, начинались все учебные материалы и методички. Потому как к подобному здешние обитатели относились трепетно и не терпели даже от экзаменующихся агентов Бюро, которым многое прощалось за «бестолковостью». Руки следовало держать при себе. Тизоны не скрывали пальцы перчатками, но старались сразу же прятать с глаз собеседника — и это лучше было перенять на время прохождения практики, чтобы тебя совсем уж за неандертальца не принимали.

Игорь кивнул, нагнулся и переложил документы вместе с учебником в дипломат, старательно защёлкнув зажимы.

— Вас не затруднит дать нам хотя бы восемь часов? — уточнил тизон. — Чертёжники у меня наготове, писари — тоже. Но от спешки они делают помарки, и выходит нехорошо.

— Без проблем, — кивнул Игорь, который внутренне собрался после входа и действительно не был намерен торопиться. — Может быть, вы сразу покажете, где жил… откуда пропал Кир-Кир?

— Немного обождите, вас сопроводят, едва отправится на Землю ваш коллега. У нас тут, видите ли, вливания из окрестных поселений, много новых жителей. Мера безопасности, чтобы не вышло неприятных инцидентов. Я сейчас как раз к вашему коллеге и спешу с поступившими от Департамента приборостроения запросами, он отбудет скоро, и вы сможете приступить, — ворковал на ходу собеседник, мешая обалдевать от необычайных сочетаний.

Странная вонь скоро совсем пропала, словно бы они удалялись от источника неприятного запаха. В некоторых окнах домиков горел электрический свет, лампочки накаливания были вкручены даже в уличные фонари. Хотя по дорогам ездили карлики-рикши. Пар выбивался из множества решёток — не только на мостовой, но и на стенах зданий. Именно паром тут запускались почти все нововведения, почерпнутые с Земли.

Тизоны удивительно хорошо ухватили суть идей Милославского. Пользуясь дружбой и связями с Бюро, они запрашивали полезные и новые сведенья, развивая индустрию всю больше. Подобными темпами, может быть, лет через двадцать по небу этого мира даже полетят самолёты. Удивительно способный и сметливый оказался народ!

Однако это переплеталось с общинной первобытностью. За всё происходящее местные жители продолжали благодарить всевозможные божества, а за технологии и приборы — достославного Кир-Кира. Для воздавания хвалы ему следовало приложить костяшки пальцев к устройству и чуть-чуть присесть, разводя колени в стороны. И это все вокруг делали постоянно!

Собственно, все нелогичные внезапные движения были посвящениями тем или иным богам.

Например, в таверне с порога Игорь чуть не ахнул: одна из двух посетителей, закончив трапезу, встала, прислонилась к столу задом и вдруг откинулась на спину прямо на тарелки, подпёрла ладонями свою внушительную фиолетовую грудь и издала стон.

— Благодарность Ца-цаму, божеству съестных продуктов, — пояснил сопровождающий. — Почему-то именно хвалы ему ваш брат всегда воспринимает странно, — добавил он, повернулся к Игорю спиной и пнул того в бок своими ягодицами. — Доброго отдыха, можете заказывать, тут для наших друзей из Бюро всё бесплатно, — добавил он и ушёл.

Щупленький тизон с неразвитой мускулатурой и обрубанными ушами прискакал, как та взмыленная лошадка, где-то спустя четверть часа. Он вломился в таверну, широко улыбнулся Игорю, потом выставил вперёд локти и, подбежав, плюхнулся на скамью.

— Ошень уставайт, ваш друг Павел — любознателен! — по-русски проговорил он. — Гаварийт я ваш язык, меня звать Ликург! Работать с вашим брат каждый сессия, учить язык Земля хорошо, всё для удобства наших агентов! — улыбался он во всё лицо и, понизив голос, продолжил: — Как твой имя, мой друг?

— Игорь.

— Желать тебе славной работы детектив! Имеешь план? Или показывать тебе наш город в первый очередь? — Ликург поднял локоть и отставил в сторону, привлекая внимание трактирщика, кивнул на стол и продолжил: — Кирбург — славный город! Носить имя наш Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды! Развивайт много ваша помощь! Взглянешь на наш успех?

— Да, с удовольствием, — не стал спорить Игорь, на автопилоте проартикулировав фразу так, чтобы пластина перевела на местный язык.

— Мочь вынуть свой прибор, понимайт язык Земля хорошо, дружить с агент всякий визит, помогайт расследований. Потому вождь дать я задача быть провожатый сейчас. Мало дела увечному, — добавил Ликург и согнутой в локте рукой коснулся своих обрубанных до середины ушей. — Много позор наши края, не доверять дела. Твой народ не презирать калека, потому дружить с твой народ и показывать наши края! — пояснил с энтузиазмом он.

— А что с вами произошло? — не сдержался Игорь, с трудом представляющий, какой несчастный случай мог лишить собеседника половины ушей.

— Проиграйт сражений силы, — потупился Ликург. — Большой турнир, право работа при вождь, ближний круг. Победители — почёт, проиграть — риск. Резать достоинство, беда. Один твой соплеменник говорйт: Индия-край быть неприкасаемые, такие, как там, — проигравшие турнир силы. Или побеждай, или не ходи. Потом — позор. Но белый человек не ждать длинных ушей, потому учить ваш язык от дружелюбных агент. И всё-таки делать поручений вождя, — горделиво закончил он. — Идти турнир, чтобы приблизиться вождь, проиграть, но приблизиться. То — ловкость ума, как заповедовать Кир-Кир. Я гордится хороший город, Кирбург. Показайт тебе.

Трактирщик подал поднос с душистым морсом и что-то ещё, похожее на воду. На обоих посетителей он особо не смотрел, но на Ликурга не смотрел как-то демонстративно.

— Вынуть прибор, угощаться вкусный пить! — велел сопровождающий, наливая в стаканы жидкость. Затем он ударил своим о стол, и Игорь сообразил, что привычки чокаться у тизонов быть не может. Потому тоже ударил по столу, а затем убрал пластинку Толмача в футляр. Без него, конечно, тут будет поприятнее, хотя в будущем при работе такие льготы не предвидятся, и лучше бы к ним не привыкать.