— Я тебе верю, — сказала я, все еще думая о том, что Эльдар обычно не приводит девушек к себе домой и не завязывает отношений с клиентами.

Эльдар сказал, что любит меня. Я знаю, что я его тоже люблю. Я бы многое вытерпела ради этого. Даже раздражающий старший брат не помеха. А еще мне помогли слова Лизы, они меня успокоили.

Мы вернулись в дом. В дальнем углу кухни Эльдара стоял большой стол, за которым мы все и уселись. Столовой у него, похоже, не было, но стол был такой огромный, что места хватило всем.

Я поставила пакет с едой на стол и повернулась к Эльдару.

— Платон может пока побыть наверху. Машина закрыта? Я схожу за его коробкой и принесу, чтобы он не скучал.

Эльдар улыбнулся и чмокнул меня в щеку.

— Я сам заберу.

Он вышел и через секунду входная дверь закрылась за ним.

Я думала, что Феликс воспользуется моментом, чтобы сказать что-нибудь неприятное, но нет, он сменил тему.

— Пусть Эльдар говорит с ней, когда вы будете у Николаевой. Эта баба — та еще сучка. Она тебе не по зубам.

— Ты ее знаешь? — осторожно спросила я.

— Да, я с ней уже сталкивался пару месяцев назад. Пусть Эльдар с ней разберется, — повторил Феликс.

Я открыла рот, чтобы возразить, что я сама могу поговорить, но Феликс поднял руку.

— Я не говорю, что ты не сможешь. Я говорю, что Эльдар хочет тебя защитить. Будет проще, если ты не будешь лезть.

— Он прав, — добавил Кирилл. — Было бы лучше, если бы ты вообще осталась здесь...

— Я не собираюсь здесь оставаться, — сказала я прежде, чем он договорил.

— Вот об этом я и говорю, — сказал Феликс, и в его голосе снова послышалось раздражение.

Лиза с кривой усмешкой вставила:

— Да ладно тебе, она не может сидеть дома. Мы ведь о ее сыне говорим.

Так приятно, что у меня есть союзник.

— Я буду молчать, ладно? Мне нужно знать, что случилось, какое отношение эта мадам имеет к Платону. Он же мой сын! Но это не значит, что я собираюсь встревать в разговор. Это слишком серьезно, и я доверяю Эльдару.

Я сжалась под тяжелыми взглядами двух пар ледяных голубых глаз. Я не могу гарантировать, что смогу сдержаться, но я попробую.

Мы с Эльдаром хотели одного и того же. Если нужно будет сидеть и молчать, я так и сделаю.

Если бы я только знала, во что ввязываюсь, я бы пообещала совсем другое.

Я бы пообещала выцарапать глаза Анне Николаевой.

Ева

Я буду молчать.

Я понятия не имела, насколько это будет тяжело.

Феликс назвал ее сучкой.

Сучка — это еще мягко сказано.

Дорога к ней заняла у нас чуть больше часа. Я не хотела оставлять Платона. Это звучит глупо, но за пять лет я никогда ни с кем его не оставляла.

Я никогда не ездила никуда без него. Да и куда? Мы с Денисом не ездили в отпуск вместе, и я не ездила домой навестить семью.

Поехать куда-то без сына, пусть даже с Эльдаром, было все равно что забыть дома руку. Мне пришлось его оставить. Я ни за что не повезу его туда, где может быть опасно. Особенно к этой Николаевой. Пока мы не узнаем, какую роль она сыграла в рождении и усыновлении Платона.

Эльдар, казалось, был уверен, что у нас все получится. Я не была так в этом уверена.

Лиза вызвалась посидеть с Платоном в доме Эльдара, пока мы не вернемся. Сын проводил меня неуверенным взглядом, крепко сжимая руку Лизы.

Мне было неловко оставлять его с ней, как бы сильно она мне ни нравилась. Эльдар сказал, что доверит ей свою жизнь. Этого должно было быть достаточно.

Мы приехали в закрытый коттеджный поселок, где жила Анна Николаева. На въезде охрана отказалась нас пропускать. Эльдар вышел из машины, напряженно поговорил с охранником и протянул руку за телефоном. Я не знаю, кому он позвонил, но через две минуты он прыгнул за руль, включив передачу, и ворота плавно распахнулись. Мы нашли нужный дом всего через несколько поворотов по почти одинаковым улицам. Эльдар припарковал машину.

Я подкрасила губы и одернула юбку. Никакое количество макияжа не могло заставить меня перестать нервничать. Эльдар взял меня за руку, когда мы приближались к дому. Дверь открылась прежде, чем мы дошли до нее.

На секунду я подумала, что мы ошиблись адресом. Женщина в дверном проеме была выше меня, у нее были платиновые светлые волосы и красивые глаза, которые обрамляла тяжелая черная подводка и густая тушь. На ней были самые короткие шорты, которые я когда-либо видела.

Это не могла быть Николаева. Эльдар сказал, что ей за полтинник. Я бы дала этой женщине лет сорок, и то с натяжкой.

Она ничего не сказала, изучая Эльдара глазами, прежде чем обратить внимание на меня. Когда ее глаза встретились с моими, расцвело понимание. Эта женщина точно поняла, кто я такая.

Ее рот скривился в подобии улыбки. Морщины расцвели вокруг ее ярко-розовых губ, и я почти поверила ее возрасту.

Опираясь рукой в бок, она заговорила:

— Так, так, так! Похоже, что это один из мальчиков Бондаревых и скорбящая вдовушка. Я сто лет не разговаривала с твоим отцом, так что не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Впусти нас, и мы тебе скажем. Ты же не хочешь обсуждать дела на виду у соседей, — сказал Эльдар.

Ее рука дернулась, и я подумала, что она захлопнет дверь прямо у нас перед носом. Передумав, она отступила и впустила нас. Мы последовали за ней в гостиную. Эльдар остановился у входа, и я наскочила на него, так отвлеченная ее обстановкой, что не заметила его.

Все в доме было в розово-зеленых тонах. У этой женщины абсолютно нет вкуса.

— Не нашли еще своего папашку? — спросила она, схватив хрустальный бокал и щедро наполнив его вином.

Я не упустила из виду насмешку в ее голосе и прижалась к Эльдару, чтобы успокоиться.

Вытащив откуда-то пачку сигарет — в этих коротких шортах не могло быть карманов — она поднесла одну ко рту и щелкнула зажигалкой.

Я наблюдала, как она закурила и выпустила струйку дыма в нашу сторону. Ее моложавый вид явно не от здорового образа жизни. Скорее всего лицо ей вдоль и поперек перекроили пластические хирурги.

Эльдар проигнорировал ее насмешку.

— Мы здесь не из-за моего отца.

— Я должна была догадаться. Ты же пришел со вдовушкой, значит, речь пойдет о Денисе. Он был хорошим любовником, кстати. Отлично трахался. Не без извращений, конечно, но нам было весело, но не так часто, как хотелось бы…

Она не пыталась скрыть свою злобу. Я открыла рот быстрее, чем подумала.

— Ты и Денис? А ты не слишком... старовата для него?

Рука Эльдара сжала мою в знак предупреждения.

Я знаю, я знаю, что сказала, что буду молчать, но серьезно? Она еще будет хвастаться тем, что трахалась с моим мужем?

Как ни странно, я не почувствовала боли от подтверждения того, что он мне изменял. Сейчас это вообще уже неважно.

— Ой, ну ты же знаешь, Дениса, — сказала она, расставив ноги таким образом, что это могло бы показаться двусмысленным, если бы не выглядело противно. — Ему очень не хватало мамочки. Ну, и он часто приезжал ко мне. Ты понимаешь, о чем я.

Я точно знала, что она имела в виду, но на этот раз я держала рот закрытым, как и обещала. Мне пришлось, иначе меня бы вырвало прямо на нее.

Как бы то ни было, желчь поднялась к моему горлу, кислота обжигала изнутри. Я поняла это, как только слова слетели с ее губ. Она была похожа на секс-версию мамы Дениса. Фу, мерзость. Просто гадость. Белые волосы, рост, даже фигура. Один в один моя свекровь.

Я сглотнула, борясь с порывом тошноты при мысли, что Денис трахал эту женщину, потому что она напоминала ему его мать. Мое сердце сжалось, на долю секунды мне стало его жаль, прежде чем... тьфу, мерзость.

Анна впитала каждую каплю эмоций на моем лице, приняв мое отвращение за боль предательства, смакуя свою победу надо мной с улыбкой. Она закинула ногу на ногу, ее ярко-розовые ногти блеснули на свету.

— Если бы Ростислав работал с таким, как Денис, когда мы только начинали, работа была бы намного веселее. Он оживил лишь последние несколько лет. Особенно когда он вернулся, желая своего собственного ребенка.