Поскольку основной целью Саадийцев, оправдывавшей их существование, была Священная война, они напали на португальскую крепость Агадир и, овладев ею в 1541 году, заставили португальцев оставить также Сафи и Аземмур. Однако они не смогли сразу же использовать этот крупный успех, столь сильно повысивший их престиж в глазах марокканцев, так как между братьями начались раздоры. Сторонники аль-Ареджа и приверженцы Мухаммеда, который переделал свое берберское прозвище «амгар» в арабское — «шейх», столкнулись сразу после взятия Агадира. Первые были побеждены, и Ахмед аль-Аредж удалился в Тафилалет, а Мухаммед аш-Шейх сосредоточил в своих руках всю власть.
Утверждение в Фесе. Саадиец перешел в наступление, как только представился подходящий момент: в 1545 году на берегах уэда аль-Абид он взял в плен фесского султана Ахмеда. Тем временем Бу Хассун принял на себя управление в Фесе, попытался вовлечь в свою игру местных марабутов, а главное — признал верховенство Сулеймана Великолепного; последний тотчас· же направил в Марракеш посла с требованием упоминать в пятничной молитве имя халифа Константинополя. Мухаммед аш-Шейх отказался; турки и Саадийцы на долгое время стали врагами. Саадийское наступление возобновилось в 1548 году; в осажденном Фесе в борьбе за влияние столкнулись две марабутские клики: Шазилия, поддерживавшие Саадийцев, и Кадирия, поддерживавшие Ваттасидов и их покровителей турок; учащиеся Феса, которые группировались вокруг благочестивого и знаменитого богослова Абд аль-Вахида аль-Ваншариси, хранили верность существовавшей власти. Мухаммед аш-Шейх приказал умертвить Ваншариси и в 1549 году овладел Фесом. После этого он сразу же начал преждевременное и закончившееся полной неудачей наступление на Тлемсен, который не был еще в руках турок, затем на турецкий гарнизон в Мостаганеме. Однако он переоценил свои силы, тем более что Марокко еще не полностью перешло на сторону династии. Бу Хассуну удалось привлечь на свою сторону пашу Алжира Салаха Ваиса и испанцев Орана; во главе небольшой армии из магрибцев и турок ему удалось в самом начале 1554 года вернуть Фес, разбив Мухаммеда аш-Шейха под Тазой, а затем у ворот Феса. Но поскольку турки вели себя, как в завоеванной стране, Бу Хассуну пришлось спровадить их, и он оказался без ресурсов и без армии перед лицом Саадийца, отнюдь не сломленного ударами судьбы. Хотя Ахмед аль-Аредж перешел на сторону Ваттасидов и поднял оружие против брата, Мухаммед аш-Шейх вновь перешел в наступление и в сентябре 1554 года снова, на этот раз уже прочно, обосновался в Фесе. Марокко было за ним, но находилось под угрозой турок Алжира и под бременем португальской и испанской ипотеки, хотя португальцы и пошли на попятный в 1541 году.
Шериф, который носил халифский титул со времени первого взятия Феса, не остался в этом городе; он чувствовал себя в нем очень неуютно и не мог забыть того энтузиазма, с каким был встречен Бу Хассун в 1554 году; для него, сахарца, человека с суровым нравом, этот город был слишком культурным и рафинированным; аль-Ифрани рассказывает, что новые хозяева Феса брали там уроки хорошего тона у слуг предыдущих государей; быть может, также он считал его слишком подверженным ударам со стороны турок; а главное, этот южанин предпочитал Марракеш с его пальмовыми рощами. После трехсотлетнего пребывания в тени Марракеш стал столицей новой династии.
Все это не мешало Мухаммеду аш-Шейху мечтать о разгроме турок, к которым он, кажется, питал личную ненависть. Чтобы добиться цели, Мухаммед аш-Шейх не поколебался вступить в переговоры с неверными в лице испанцев Орана. Предупрежденные о грозящей им опасности турки опередили врага, осадили Оран и тем самым сорвали акцию крупного масштаба; более того, паша Алжира подослал к Саадийцу (нескольких турок, которые, выдав себя за дезертиров, завоевали его доверие и во время похода в Атлас преспокойно убили его; некоторым из них после необычайной одиссеи удалось даже вернуться в Алжир и доставить голову Мухаммеда аш-Шейха в Константинополь (1557 год).
Человек, который изгнал Ваттасидов и выдержал натиск турок, обладал качествами настоящего властелина. Хитрый и властный, он считал себя хозяином Марокко и не терпел никаких возражений. Ему пришлось решить трудную проблему создания постоянного бюджета для содержания двора и армии. Ни торговый обмен с англичанами, ни производственные монополии не могли дать ему достаточно средств; поэтому ему пришлось распространить на горцев поземельный налог (харадж), который уже платили жители равнин. Эта налоговая политика восстановила против него марабутов и послужила причиной мятежей; он энергично подавлял их, производя обыски в завиях, изгоняя марабутов и их учеников и уничтожая несговорчивых. Таким образом, этот вождь, порожденный движением марабутов и вознесенный к власти ради Священной войны, без колебаний обуздал марабутов и даже объединился с испанцами против турок при первом же столкновении с последними.
Саадийское государство до битвы «Трех королей» (1557–1578 годы). Его сын Мулай Абдаллах аль-Галиб биллах (1557–1574 годы) был признан тем легче и скорее, что три его брата сразу после смерти отца бежали к туркам; два из них, Абд аль-Малик и Ахмед, добрались до Константинополя, где стали служить Сулейману и его преемникам.
Новый государь остался верен политике своего отца; он продолжал искать поддержки испанцев против турок и даже уступил им в 1564 году порт Бадис (Велес). Впрочем, разгром, которому подвергся граф д'Алькодет в Мостаганеме (1558 год), и восстание морисков в Испании (1568 год) помешали проведению акции крупного масштаба. В области экономики Мулай Абдаллах допустил развитие английской торговли на берегах Марокко. С другой стороны, он, хотя и безуспешно, пытался изгнать португальцев из Мазагана (1562 год).
Как и его отец, Мулай Абдаллах боролся против марабутов и религиозных группировок, которым претили как его властность, так и его мягкость в отношении христиан. Однако если ему удалось справиться с Кадирия и Шерага алжирского происхождения, то пришлось вступить в переговоры с некоторыми марабутскими семьями центрального и южного Марокко. Наконец, пользуясь воцарившимся относительным затишьем, Мулай Абдаллах занялся украшением своей столицы, на что у Мухаммеда аш-Шейха не хватало времени. Он умер от болезни в 1574 году.
Как раз в этом году оба его брата, бежавшие в Константинополь, участвовали во взятии турками Ла-Гулета и первыми сообщили радостную весть султану Мураду III. В то время как их племянник Мухаммед аль-Мутаваккиль тихо и мирно наследовал престол своего отца, они при поддержке капудан-паши Ульдж Али получили деньги и людей для завоевания Марокко.
Поход имел место в начале 1576 года; покинутый частью своих войск, аль-Мутаваккиль отступил на юг Марокко, продолжая там военные действия; ему удалось на время захватить Марракеш, но затем все же пришлось уйти в Испанию.
Абд аль-Малик «отличался от других марокканских султанов тем, что долгое время служил за границей. Он особенно хорошо использовал свои путешествия за пределы Марокко: он говорил по-испански и по-итальянски и был другом Испании. И все-таки самый сильный отпечаток наложило на него пребывание в Османской империи. Он воспринял обычаи и одежду турок и любил говорить по-турецки» (А. Террас). Придя к власти, Абд аль-Малик проявил подлинные организаторские и дипломатические способности, создав армию и ведя торговые дела с Испанией, Францией и Англией. Он добился также изгнания Филиппом II аль-Мутаваккиля из Испании.
Битва «Трех королей» (4 августа 1578 года). Очередное изменение португальской политики переключило внимание правительства Лиссабона на Марокко. Жуан III (1521–1557 годы), все усилия которого были направлены на эксплуатацию Бразилии, оставил Сеуту, Танжер и аль-Ксар. Его внук Себастьян (1557–1578 годы), воспитанный при экзальтированном и насыщенном мистицизмом дворе, под влиянием своих воспитателей-иезуитов собирался стать паладином католической веры в борьбе против протестантов и мусульман. Несомненно также, что реакция против африканской политики Жуана III, которая была вызвана разорительными экспедициями в Индию и Бразилию, создавала благоприятную почву для демаршей, предпринимаемых аль-Мутаваккилем.
