Победа шерифов. Перед основателем династии стояла трудная задача. Пользуясь волнениями, португальцам с 477 судами и 30 тысячами солдат удалось взять Арсилу (24 августа 1471 года). Мухаммеду аш-Шейху ничего не оставалось, как согласиться на двадцатилетнее перемирие, которое распространялось не на укрепленные города, а только на равнинную часть страны. Король воспользовался ограничительной статьей договора и, не встретив сопротивления, занял Танжер (29 августа 1471 года). С этого времени он принял титул «Rei de Portugal e dos Algarves daquem e dalem mar em Africa».

Несмотря на всю свою энергию, ваттасидский султан смог распространить свою власть только на район Феса. Берберы гор и марабуты Юга не подчинялись ему. Он натолкнулся на непримиримую враждебность религиозных элементов, которые поддерживали против него других претендентов. Несмотря на все старания, которые завии прилагали в борьбе против неверных, продвижение португальцев не прекращалось. Договор с Кастилией, подписанный в 1479 году, признавал за ними исключительные права на побережье Африки против Канарских островов, включая Фесское государство, и сохранял за ними монополию торговли. Хотя они и потерпели серьезную неудачу при попытке овладеть островом Луккос, где они предполагали основать крепость Грасиоза (1489 год), им все же удалось прочно укрепить четыре ironteiras: Сеуту, Аль-Ксар ас-Сегир, Танжер и Арсилу.

Испанцы, с тех пор как взятием Гранады (1492 год) было завершено дело реконкисты и вопреки своим прежним обязательствам, стремились занять ряд крепостей на марокканской территории. По поручению католических королей побережье Магриба изучалось находившимися на их службе путешественниками. Особенно соблазняла их Мелилья. Они добились того, что португальцы уступили им этот город (1494 год), который, как и все Фесское государство, был в соответствии с договорами зарезервирован за ними. Три года спустя герцог Медина-Сидония занял его без единого выстрела с помощью флота, предназначавшегося для второго путешествия Христофора Колумба (1497 год). Отсюда испанцы с беспокойством следили за борьбой, продолжавшейся между Ваттасидами и шерифами.

При преемниках Мухаммеда аш-Шейха — Мухаммеде аль-Бортогали (1455–1524 годы) и Абу-ль-Аббасе Ахмеде (1524–1549 годы) — положение стало еще более серьезным. Дон Мануэл, повелитель Васко да Гамы и Альбукерке, занимался главным образом азиатскими рынками и все же выступил в Марокко против Марракешского государства. Учредив там свои торговые агентства (feitorias), он занял Сафи (1508 год), затем Аземмур (1513 год). Ко времени его смерти португальцы удерживали за собой все марокканское побережье Атлантики до Гибралтарского пролива (1520 год). Оно представляло для них определенный экономический интерес, так как отсюда они могли закупать внутри страны хлеб, в котором нуждалась метрополия, а также лошадей и шерстяные покрывала (hambel), которые они обменивали в Черной Африке на золото и рабов. Поэтому, не довольствуясь своими прибрежными крепостями, они имели в некоторых городах внутри страны, в частности в Фесе, агентов (feitor), бывших одновременно консулами и торговыми представителями. Частично сохранилась корреспонденция одного из этих агентов в Фесе, из которой можно видеть, насколько он был поглощен закупками хлеба («Неизданные источники по истории Марокко, Португалия», т. III).

Итак, с точки зрения португальцев Марокко рассматривалось не как самоцель, а как часть огромной экономической империи, которую Португалия настойчиво создавала на берегах Атлантики и Индийского океана. Этим и объясняется, почему португальцы не столько старались завоевать Марокко, сколько создать там некое подобие протектората, довольно близкое по форме к современным протекторатам. Солдаты оставались в крепостях под прикрытием укреплений и рвов, но всегда в полной боевой готовности. Высокие или выдвинутые вперед башни позволяли просматривать местность, и в случае опасности со стороны мавров выстрелы из бомбард предупреждали об этом садовников, рыбаков и охотников. При благоприятном ветре войска, стоявшие в Арсиле, такими же выстрелами просили о помощи гарнизон Танжера; в других случаях передача новостей из одного порта в другой осуществлялась на лодках. О намерениях противника узнавали от пленных. Комендант крепости руководил набегами, брал себе пятую часть добычи и делил остальное между солдатами. Экспедиции, выступавшие из Арсилы, Танжера и Сеуты, редко проникали в глубь страны больше чем на тридцать километров. Коменданты крепостей Юга имели более широкий радиус действий. Они покорили большую часть Хаусы, главным образом в провинции Дуккала, и опирались на податное туземное население, «мирных мавров», для обеспечения себя зерном и подготовки к наступлению на Марракеш. Один из этих мавров, Ибн Тафуфт, был ближайшим помощником коменданта Сафи. В 1515 году отряд, состоявший из португальцев и мавров, дошел до ворот Марракеша, в 150 километрах от Сафи. Вооруженные столкновения перемежались перемириями, которые вскоре нарушались то одной, то другой стороной.

Ваттасиды были отвлечены от борьбы с христианами появлением более грозной опасности — соперничавшей с ними династии шерифов Юга. В тот момент, когда правители Сафи направили свои усилия на овладение Марракешем, в Сусе появились Бану Саад, или Саадийцы. С самого начала XVI века глава их завии взял в свои руки руководство Священной войной против португальцев, которые в 1505 году обосновались в Санта-Крус на мысе Агер (Агадир), и провозгласил себя вождем Суса (1511 год). Его сыновья превратили Тарудант в укрепленную базу против неверных. Сначала они заключили союз с султаном Юга, затем отделались от него, прибегнув к классическому приему — убийству, и сделали Марракеш своей столицей (1525 год). С тех пор началась беспощадная борьба между Ваттасидами и Саадийцами, причем вторые непрерывно усиливались за счет первых. Ваттасиду Ахмеду не удалось купить мир, даже уступив территории Марракеша. Он выступил против Саадийцев, бился с ними, затем под давлением религиозных элементов был вынужден согласиться на новый раздел (1537 год), Успехи в борьбе с неверными, в частности взятие Агадира (1541 год), за которым последовала эвакуация португальцами Сафи и Аземмура, укрепили престиж Саадийцев. Несмотря на сопротивление брата Аль-Бортогали Бу Хассуна, шерифу Мухаммеду аль-Махди удалось взять Фес и изгнать оттуда династию Ваттасидов (1549 год). Тщетно Бу Хассун искал помощи в Европе. Карл V выпроводил его, а затея португальцев с треском провалилась. Только турки, незадолго до этого обосновавшиеся в Африке и овладевшие Тлемсеном, где опасались нападений Саадийцев, энергично поддержали Бу Хассуна и утвердили его султаном в Фесе (1553 год). Но реставрация Ваттасидов была эфемерной. Смерть Бу Хассуна, предательски убитого во время битвы с Мухаммедом аль-Махди, означала окончательное падение ваттасидской династии и переход власти над всем Марокко в руки Саадийцев (13 сентября 1554 года).

Заключение. Сама по себе династия Ваттасидов не имела большого значения: ее представители только продолжали, ничего не меняя, политику Меринидов; они, правда, пытались, особенно вначале, бороться против португальских захватчиков, но иногда, не видя другого выхода, шли на переговоры с ними. Дело в том, что они взяли в свои руки страну, находившуюся в состоянии полнейшего разложения, от которой у них осталась только северная часть Марокко, от Умм ар-Рбии до Танжера, страну, слишком привыкшую к анархии, чтобы легко склониться перед властью, которая не несла ничего нового.

Но во второй половине XV века и первой половине XVI века династия была уже не одна в игре; рядом с ней, а затем и против нее в Марокко появились другие силы. Если правительство оказалось неспособным эффективно противостоять португальскому засилью, то марокканские массы не мирились с господством неверных. Движимые сложным чувством — оскорбленной религиозностью и одновременно ксенофобией, они пытались повсюду, где это было возможно, чинить препятствия чужеземцам. Так было на севере по соседству с Сеутой и Танжером, затем на равнинах Суса вплоть до оазисов Дра, когда португальцы основали Санта-Крус-Агадир.